Циани. Полное издание, стр. 12

— Да вы что!

Сработало. Патрик вспыхнул от удовольствия, наклонился поближе и зашептал:

— Кажется, он её… — Брат-Хранитель выразительно взглянул на потолок. — Брат Арсин сам слышал, как она молила герцога о пощаде.

Аня помрачнела. Ну и сплетни у них тут — под стать общему настроению. Хорошо, что вчера ей не пришло в голову просить этого Блэквуда о помощи.

— А что ждёт меня, Брат?

Теперь Патрик побледнел. Его лицо почти слилось с серой каменной кладкой стены. Он растерянно пожал плечами и больше не произнёс ни слова.

Аня тоже замолчала. Патрик охотно болтал о чужой смерти, но её вопрос словно лишил его голоса. Значит, либо он знал ответ и боялся произнести его вслух, либо судьбой очередной пленницы здесь никто особенно не интересовался. Оба варианта Ане не нравились.

Медлить нельзя. С каждым днём выбраться будет сложнее. Вот только мысль о ночных горах пугала не меньше, чем молчание Патрика.

Съев всё до последнего кусочка, Аня объявила, что ложится спать. Ей требовалось дождаться глубокой ночи и хоть немного восстановить силы. Она уснула, едва голова коснулась подушки.

— Проспала? — прошептала она, открыв глаза в кромешной темноте. Аня тихо села на кровати и прислушалась. Где-то в коридоре мерно падали капли воды. Больше ни звука.

Она собрала остатки провианта и распихала их по карманам. Ненадолго задумалась над обувью: угги из толстенной овчины или собственные зимние сапоги на тракторной подошве? Выбрала сапоги — выше, устойчивее и не промокнут от первой же лужи. Угги привязала к поясу дублёнки. Аня не слишком-то верила, что быстро найдёт храм. Фотографий у неё немного, а опыта горных походов и того меньше. Теплая сменка может спасти жизнь.

Сначала девушка выглянула в коридор. Никого. Дублёнка с провиантом пока осталась лежать на кровати. Девушка прокралась в туалет, умылась и намазала лицо и руки остатками крема — хотя бы ненадолго защитит кожу от горного ветра.

Вернувшись в камеру, Аня натянула дублёнку и прижала к груди сферу-светильник. На первый этаж она спускалась медленно. У самой лестницы за дверью справа скрипнула половица. Аня замерла.

Тишина.

Девушка выдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. Шагнула к лестнице, потом ещё раз. Каменные ступени замелькали под ногами. Аня заставляла себя идти медленнее, но с каждым шагом всё сильнее ускорялась.

Холодный засов обжёг пальцы. Замка нет — повезло. Железо оглушительно скрипнуло, однако теперь это уже не имело значения. Аня распахнула дверь и шагнула на лёд. Как назло, за ночь похолодало. Вчерашняя жижа застыла, превратив дорогу в скользкую бугристую корку.

Словно пингвин, Аня засеменила к окраине городка. Идти быстрее по обледеневшей дороге не получалось: ноги разъезжались, а привязанные к поясу угги хлопали по дублёнке при каждом шаге.

Мощёные улицы поражали безлюдьем. Ни одного прохожего, ни огонька в окнах. В дрожащем красном свете кристаллов Аня урывками выхватывала детали местной архитектуры. Почти все дома сложены из камня, фундаменты высокие, окна маленькие. Похоже, зима в этом краю долгая. Повсюду встречался один и тот же серебряный знак — змей, который кусает себя за хвост. Красные блики пульсировали на тонком металле, и казалось, будто чешуя существа шевелится. Длинные, вытянутые клубы дыма из жестяных труб вились вверх, примыкая к низким плотным тучам. Они почти полностью закрывали небо. Аня не видела ни звёзд, ни Луны.

— А есть ли тут вообще Луна?

Зато над горизонтом едва проступала блёклая алая полоса. Рассвет? Или местное небо никогда не темнело до конца?

Первые несколько километров Аня хорошо помнила. Узнавала чёрные остовы деревьев, редкие столбы с кристаллами и скалы, которые громоздились по обе стороны пути. Здесь снег расчистили, поэтому идти удавалось довольно быстро.

На развилке знакомая дорога закончилась. Чтобы добраться до храма, следовало свернуть в чистое поле. Аня шагнула с утоптанной тропы — и сразу провалилась в снег почти по пояс. С трудом выбралась, прошла ещё несколько метров и снова увязла, теперь уже по бёдра. Под ровной белой поверхностью прятались ямы, камни и переплетённые корни. Пришлось подойти к одному из мёртвых деревьев, отломить крепкую ветку и проверять ею снег перед каждым шагом. Дело пошло быстрее.

Уже через час Аня начала выбиваться из сил. Ноги потяжелели, дыхание сбилось, а каждый новый сугроб казался глубже предыдущего.

Вспомнился Смоленск. После соревнований они с Машей тащили через снег тяжёлые фехтовальные баулы. Анин промок насквозь. Ледяной страх сдавил горло: вдруг пострадала электрокуртка? Она стоила безумных денег, и Аня не смогла бы снова попросить бабушку купить такую. Не посмела бы.

В ботинках хлюпала ледяная вода. Стелька съехала к носку, собралась жёсткой складкой и до крови натирала ступню. Нужно было остановиться, разуться, хотя бы поправить её. Но Аня почему-то ничего не сделала. Просто брела до гостиницы, волочила баул и притворялась, что всё нормально. Ей тогда было тринадцать или четырнадцать — может быть, поэтому.

Маша, наверное, уже переживала. Вчера они должны были встретиться в городе…

— Я скоро буду. Немного опаздываю, — упрямо переставляя ноги, хмыкнула Аня.

Через три часа небо начало светлеть. Плотная грязная дымка никуда не исчезла, но сначала налилась багрянцем, затем вспыхнула ярко-оранжевым. Свет скользил по граням тёмных скал, и даже хмурое ущелье на несколько минут обрело суровое очарование.

Аня забралась на невысокий холм в надежде сократить путь. Подъём отнял последние силы. Она уже дважды упала. При каждом падении руки глубоко уходили в снег, и теперь пальцы почти не слушались. Аня засунула озябшие руки в привязанные к поясу угги. Хорошо, что взяла. Немного отогрев пальцы, она с трудом затолкала в один из них сферу-светильник. Не угги, а поясная сумка.

Ещё через час Аня остановилась передохнуть и устроилась на чёрной скале, свободной от снега. В лучах рассвета та казалась почти тёплой. Девушка достала из кармана булку с брынзой и принялась жевать. Хлеб промёрз и сделался твёрдым, сыр крошился на дублёнку, но всё равно было очень вкусно.

Покончив с завтраком, Аня наконец признала очевидное.

Она заблудилась.

Скалы вокруг походили одна на другую. Те же чёрные выступы, те же узкие расселины, те же мёртвые деревья на белых склонах. Если бы не нетронутый снег, Аня решила бы, что уже который час ходит кругами.

И вдруг тишину прорезали мужские голоса. Аня рванула прочь, хотя даже не успела понять, с какой стороны они доносятся.

Поздно. На фоне чёрных скал светлая дублёнка выделялась издалека.

— Беглянка! — прогремел бас. Ещё двое мужчин подхватили крик с противным ликованием.

Аня заметила впереди расщелину. Узкая, но в глубине виднелся свет — значит, возможно, сквозная. Только бы добежать.

Она ускорилась. Прыжок, ещё один… На следующем шаге снежная корка провалилась, и Аня увязла по пояс. В отчаянии она бросилась вперёд, распластавшись животом на снегу, но выбраться не успела. Кто-то схватил её за дублёнку и рывком потянул назад. Ворот сдавил горло, ноги выскользнули из снежной ловушки.

— Посмотри, какая кожа! — сказал тёмный от загара мужчина. Редкая борода не скрывала его обветренного лица, из-под меховой шапки торчали седые космы.

Аня забилась, пытаясь вырваться. Мужчина швырнул её на снег и ударил ногой в живот. Воздух вышибло из лёгких. Аня свернулась пополам, ещё не чувствуя боли — только не веря, что всё это происходит с ней.

— Ну-ну. Будешь паинькой — казним быстро, — прохрипел другой. Свет бил ему в спину, и лица Аня не различала — только тёмный силуэт.

— Чего тянуть? Прямо здесь казним и дальше по следу.

— Ты как хочешь, а я сначала развлекусь.

Бородатый сплюнул себе под ноги.

— Поддерживаю. — приблизился третий, самый высокий и щуплый. Он так плотно закутался в меха, что напоминал кокон. — Волки никуда не денутся.

Пока охотники спорили, Аня перевела дыхание, вскочила и снова рванула к расщелине. На этот раз успела втиснуться в узкий проход. Привязанные к поясу угги зацепились за камни. Аня рывком сорвала их — внутри одного звякнул светильник.