Идеальный мир для Химеролога 10 (СИ), стр. 42

Я подтолкнул документы обратно по столешнице.

— Дед при всем желании не напишет тебе правду. До конца своих дней он обязан отыгрывать разваливающегося пенсионера с букетом хронических болячек. Эта легенда вбита в них на уровне спинного мозга.

Валерия задумчиво мазнула взглядом по стопке макулатуры. Откровенное ерничество неожиданно обернулось выработанной десятилетиями паранойей профессионалов.

— Поняла, — коротко кивнула она, сгребая листы. — У меня даже мысли в ту сторону не дернулись. Читаешь и видишь исключительно наплевательское отношение к отделу кадров.

— Вбивай их в базу как обычных вахтеров без права ношения оружия, — скомандовал я. — Оформи всем пропуска на объект и закажи комплекты униформы подходящего размера. Медицинской частью я уже занимаюсь. Скоро их организмы пройдут через перестройку тканей, а нейронные связи восстановят утраченные рефлексы. Дай им немного времени, и твои инвалиды пробегут кросс по буеракам с результатами олимпийской сборной.

Девушка решительно шагнула к двери.

— Сделаю. Повешу на них должности операторов видеонаблюдения, пусть пялятся в мониторы.

Как только створка за Лерой захлопнулась, Василич умудрился уронить очередную петлю. Паук обиженно застрекотал и дернул нить. Готовое полотно моментально распустилось почти на треть. Пришлось тяжело вздохнуть, брать запасную спицу и придвигаться вплотную к своему монструозному подопечному. Практика доказывала, что приучить высшего хищника к мирному ремеслу бывает куда проблематичнее, чем натаскать целую роту штурмовиков для зачистки пустоши.

Пансионат для пожилых людей «Тихая Гавань»

Кабинет директора

Эмиль Елисеевич снял очки и потер глаза. Затем сдвинул на край стола брошюры с жизнерадостными стариками на обложке. Напротив сидела пара средних лет. Мужчина безостановочно теребил дужку своих очков, его жена комкала ремешок старой сумки.

— Поймите правильно, — директор наконец прервал молчание. — Я очень сочувствую вашей ситуации, и пансионат создавался именно для таких заслуженных людей. Но названная сумма обозначает нижний порог рентабельности.

Он озвучил цифру десять минут назад. С тех пор супруги сидели ссутулившись и смотрели в одну точку.

— Эмиль Елисеевич, мы же простые люди, — заговорил мужчина. Он подался вперёд и оперся локтями о стол. — Я работаю терапевтом в муниципальной клинике. Супруга дежурит на пульте пожарной части. Мы выскребли последние сбережения. Неужели нельзя оформить какую-нибудь рассрочку? У вас отличные условия, профильные кровати с поддержкой, очень квалифицированный персонал. Деду здесь будет замечательно, он действительно заслужил нормальную старость.

— Мой свёкор сорок лет отдал школе в Кировских районах, — поддержала мужа женщина. — Настоящий профессор математики. Мог пойти преподавать в элитный лицей, получал бы огромные деньги. Вместо этого остался тянуть детей из неблагополучных семей.

Эмиль Елисеевич налил воды из графина и сделал два долгих глотка. Ему физически тяжело давались подобные отказы. Систему государственного обеспечения он давно недолюбливал.

— Вы думаете, меня радуют эти цены? — Он посмотрел на посетителей поверх очков. — Я бы принимал всех желающих бесплатно, но экономика неумолима. Медицинские приборы постоянно ломаются, артефактные фильтры требуют регулярной зарядки в гильдиях, поставщики задирают прайс на диетическое питание, а счета за коммунальные услуги растут каждый квартал. Мне нужно платить зарплату сиделкам для нормального ухода за пациентами. Если я опущу планку качества, мы превратимся в классическую казенную ночлежку.

Женщина шмыгнула носом, доставая из кармана бумажный платок.

— Мы всё понимаем. Просто сильно надеялись на это место. У отца имеется государственная награда. Пятнадцать лет назад в школе замкнуло проводку на первом этаже, загорелось крыло с младшими классами. Он до приезда расчётов вынес из огня шестерых детей. Всю спину обжёг и лёгкие дымом испортил. Про его поступок печатали статью в «Столичном Вестнике».

Директор замер со стаканом в руке.

— Статью? В правительственной газете? — переспросил он и поставил воду на стол.

— С фотографиями. У нас вырезка дома в рамке хранится.

Эмиль Елисеевич выпрямился в кресле. Появился шанс легально обойти финансовые преграды.

— Раз сохранилась газета, дело принимает другой оборот. Несите вырезку, медицинские заключения об ожогах, копии трудовой из отдела кадров и пенсионное удостоверение. Я попробую провести пациента по Имперской программе поддержки. Если мы грамотно составим прошение и приложим факты, казначейство оплатит большую часть стоимости проживания.

Супруги переглянулись.

— Неужели такое возможно? — спросил мужчина.

— Гарантий не даю, столичная Канцелярия работает непредсказуемо, — ответил директор. — Попытаться определенно стоит. Жду от вас бумаги.

Посетители покинули кабинет через десять минут, поблагодарив директора за помощь. Оставшись один, Эмиль Елисеевич придвинул клавиатуру, зашёл на портал государственного обеспечения и открыл электронные реестры.

За окном постепенно стемнело. Коридоры пансионата затихли до утренней пересменки. Директор заполнял формуляры, сверял коды льгот, сканировал копии старых указов и подбирал нужные формулировки для прошений. На эту работу ушло почти шесть часов. Он потёр покрасневшие от монитора глаза и нажал кнопку отправки. Разминая шею, Эмиль Елисеевич отодвинулся от стола, вполне довольный результатами своего труда.

Раздался тихий стук в дверь.

На пороге появилась ночная дежурная Анна, нервно теребящая край медицинского халата.

— Эмиль Елисеевич, простите за беспокойство.

Директор сразу забыл про сонливость и сел ровно.

— Слушаю вас.

— Пятая палата в западном крыле, — произнесла девушка. — Афанасий Петрович не приходит в сознание. Дыхание сохраняется, пульс стабилен, однако реакция на раздражители отсутствует.

— Анна, это уже десятый человек за одну неделю. Половина отделения ходячих пациентов разом слегло. Вы взяли кровь на анализ?

— Дежурный врач всё проверил. Токсикологии не выявлено, внутренние органы функционируют нормально. Симптомы копируют предыдущие случаи. И перед потерей сознания пациент нёс ту же самую околесицу.

Эмиль Елисеевич нахмурился.

— Можно подробнее про слова больного?

— Плакал и громко звал сиделку, — медсестра отвела взгляд в сторону. — Жаловался на большого пушистого хомяка. Зверь якобы сел ему на грудь, долго смотрел в глаза и сообщил, что пора собираться в последний путь.

Директор потёр виски пальцами. Уже десять подопечных перед потерей сознания бредили грызунами. В первые дни он списывал происходящее на совпадения, возрастные изменения мозга или неудачные комбинации лекарственных препаратов. Тем временем пациенты начали нервничать. Старики подолгу шептались за завтраком, категорически отказывались спать без включенного света, подпирали стульями двери своих комнат и требовали от персонала расставить по углам мышеловки.

Ситуация осложнялась присутствием Игната Петровича. Этот пожилой мужчина в инвалидном кресле поступил по рекомендации Виктора Химерова. Игнат Петрович носил спортивный костюм, за пазухой которого регулярно копошились живые хомяки.

Сиделки ежедневно писали докладные записки об антисанитарии. Владелец животных на это лишь добродушно улыбался, называя питомцев безобидными созданиями. Эмиль Елисеевич оказался в сложном положении, пытаясь найти баланс между начавшейся паникой в отделении и недавними обещаниями Виктора держать обстановку под полным контролем.

Директор свернул медицинскую базу и открыл сайт объявлений о продаже подержанных автомобилей. Он авторизовался в личном кабинете, чтобы проверить статистику. За два дня объявление не набрало ни единого просмотра, телефон тоже молчал.

Семейный минивэн выставлялся на треть дешевле рыночной стоимости из-за острой нехватки оборотных средств. Для лечения внезапно уснувших пациентов учреждению требовался сторонний лекарь с допуском к эфирным восстановительным практикам. Услуги частных специалистов подобного уровня оплачивались по высокому тарифу. Пока бюджет пустовал, штатные врачи поддерживали жизнедеятельность пострадавших с помощью питательных растворов.