Рунный маг империи. Том 3 (СИ), стр. 7
Только из-за таких успехов и поведения ещё больше учеников считали его изгоем, который оказался в Академии исключительно благодаря положению своего рода. Многие завидовали его оценкам и похвалам со стороны наставников, что играло маркизу только на руку.
Для плана Шеварда более подходящей кандидатуры нельзя было и представить. С одной стороны — умный ученик, который наверняка согласится продемонстрировать свои знания. С другой — бездарь, которого ничего не стоит поставить на место.
План казался простым и почти гениальным. Шевард собирался одним выстрелом убить двух зайцев. Энкрид должен был взяться за обучение Виолетты, после чего девушка проиграла бы публичное состязание.
Перед собравшимися учениками стало бы очевидно, что никакого скрытого таланта у неё нет, а мечты стать сильным магом так и останутся мечтами.
Заодно все увидели бы, что знания Нулёвки яйца выеденного не стоят. Можно сколько угодно заучивать магические формулы, читать древние книги и получать высокие оценки, но всё это не имеет смысла, если человек не способен применить теорию на практике.
После победы положение Шеварда в Академии только укрепилось бы. Чем чаще аристократа обсуждали, тем больше людей хотели оказаться рядом с ним.
Одни искали покровительства влиятельного рода, другие надеялись завязать полезные знакомства, а третьи были готовы стать приспешниками лишь ради возможности находиться рядом с будущим главой Балтеров.
Из таких людей можно было сформировать собственное окружение ещё до окончания учёбы. Они собирали бы информацию, выполняли поручения и создавали нужное мнение среди остальных учеников.
А если ещё добавить к этой формуле то, что другие равные ему аристократы начнут больше его уважать… Да, это определённо принесло бы очень много пользы роду.
Стать врагом самого Энкрида Шевард не боялся. Кто в здравом уме стал бы заступаться за бездаря, который проиграл обычное академическое пари? Произошедшее даже полноценной обидой назвать было бы сложно. Так, небольшие разборки между учениками, не стоящие внимания взрослых.
Даже если бы отец Шеварда узнал обо всём и решил отчитать сына за лишний риск, возможная выгода с лихвой перекрыла бы неприятный разговор.
Кто же в здравом уме мог подумать, что всё обернётся полным крахом?
Шевард оторвал взгляд от окна и посмотрел на подлокотник. Он сжимал его с такой силой, что дерево треснуло. Проклятый Энкрид…
Он проиграл пари перед учениками, которых сам же позвал посмотреть на состязание. Виолетта превзошла его в контроле, использовав незнакомый способ создания ледяных игл. И ведь вместо того, чтобы принять поражение и сохранить лицо, Шевард позволил раздражению взять верх, обвинил девушку в жульничестве и начал угрожать ей именем своего рода.
Энкрид воспользовался этим без промедления. Он встал между Шевардом и Виолеттой, назвал её своим другом и спокойно предложил проверить, решатся ли Балтеры выступить против Эйзенхорнов.
После этого любое дальнейшее давление на девушку могло превратить обычное пари в полноценный конфликт между родами. Шеварду оставалось только уйти под шёпот собравшихся учеников, чувствуя на спине их взгляды.
Уже через несколько дней последствия поражения стали очевидны. От него отвернулось несколько человек. Один перестал появляться рядом, сославшись на дополнительные тренировки. Второй внезапно решил сосредоточиться на учёбе. Третий продолжал приветствовать Шеварда в коридорах, но при любой попытке завязать разговор находил причину уйти.
Даже оставшиеся приспешники больше не смотрели на маркиза с прежним восхищением. Они выполняли его просьбы, смеялись над шутками и сопровождали в столовой, но теперь внимательнее следили за словами и старались не вмешиваться, когда речь заходила об Энкриде.
Однако потерянная репутация стала лишь началом проблемы. Энкрид продолжил общаться с Виолеттой, познакомил её со своими друзьями и окончательно вытащил из столь тщательно созданной Шевардом изоляции.
Девушка перестала опускать взгляд при его появлении. На занятиях она уверенно отвечала преподавателям, разговаривала с другими учениками и вела себя так, словно мнение Балтеров больше не имело для неё никакого значения.
Будто этого было мало, не прошло и месяца, как Эйзенхорны заключили союз с Эгремонтами.
Шевард резко поднялся из кресла и подошёл к окну. Ладонь упёрлась в холодное стекло, а сам он с трудом сдержался, чтобы не сломать раму.
Действия Шеварда не только помогли Виолетте найти друга, но и привлекли внимание Эйзенхорнов к бедственному положению её семьи. Теперь у барона внезапно появились деньги, новые торговые пути, строящаяся инфраструктура и ценный союзник.
Все многолетние усилия Балтеров могли пойти прахом, учитывая, что Эгремонты могли стать вассалами своих союзников.
В итоге отец Шеварда вызвал его в родовое поместье и жёстко отчитал в своём кабинете.
— Ты хотел ускорить принятие вассалитета, но вместо этого собственными руками подарил Эгремонтам союз с Эйзенхорнами. Ты потерял часть сторонников, подставил имя нашего рода и привлёк внимание людей, которые прежде не собирались вмешиваться в наши дела, — отец медленно поднялся из кресла и обошёл стол. — Объясни мне, Шевард, какую часть своего плана ты считаешь успешной. Я внимательно выслушаю хотя бы один разумный довод. Пока что я слышу от тебя только оправдания.
— Мне нечего сказать, — произнёс Шевард, понимая, что любые доводы могут сделать только хуже.
— Глава рода обязан видеть последствия раньше, чем они превращаются в проблему. Слова о том, что ты чего-то не мог предположить, оставь для слуг, забывших выполнить приказ, — мужчина сделал шаг назад. — Ещё одна ошибка подобного масштаба, и я начну готовить к наследованию другого твоего брата. У меня достаточно сыновей, Шевард. Не заставляй меня выбирать того, кто не проигрывает всё из-за желания покрасоваться перед толпой.
После этих слов Шевард впервые всерьёз задумался, что может лишиться права занять место главы рода. Раньше отец наказывал его, ограничивал расходы, увеличивал количество тренировок и давал неприятные поручения, но никогда не ставил под сомнение положение наследника. Теперь же всё изменилось. Одно неудачное пари превратилось в угрозу будущему, которое Шевард с детства считал своим.
Он убрал ладонь от холодного стекла и выпрямился.
Проигранное состязание забудется. Репутацию всегда можно вернуть грамотными поступками. Доверие отца можно снова завоевать, если грамотно разыграть карты. Главное теперь — перестать действовать вслепую.
Энкрида Эйзенхорна больше нельзя считать безобидным бездарем. Это полноценный враг, с которым нельзя церемониться. Если и действовать жёстко, то сейчас. Причём так, чтобы у него больше не возникло желания дружить с Виолеттой.
Он должен понять, что у любого выбора есть свои последствия.
Недолго думая, Шевард достал телефон, включил дисплей и открыл контакты. Его взгляд остановился на имени Роланд Хартвуд.
Что ж, видимо, самое время принять предложение княжича.
До столовой мы добрались как раз к тому моменту, когда основной поток учеников уже успел разойтись по аудиториям. Я слегка удивился этому, поскольку привык приходить в числе первых.
Мы взяли по подносу, выбрали завтрак и уселись за стол. Винсента и Виолетты не было, поэтому мы не стали их дожидаться и принялись завтракать. Всё-таки горячая еда вкуснее холодной, особенно зимой.
— Итак, раз уж мы решили вечером выбраться из Академии, осталось понять, куда именно пойдём, — я разрезал вилкой кусок запеканки. — Только давай сразу исключим места, где придётся два часа стоять в очереди или проталкиваться через толпу.
— Тогда вариантов становится намного меньше, — Алиса подперла подбородок ладонью и на несколько секунд задумалась, водя взглядом по тарелке. — Недавно в столице открыли новый парк аттракционов. Судя по фотографиям, там есть огромное колесо обозрения, горки и даже башня, с которой людей сбрасывают вниз в специальных креслах. Только добираться туда будем долго и покататься не успеем.