Мир Мертвых (ЛП), стр. 38

- Ну, мы тут же привозим их обратно в высокий кабинет полковника Брайтвотера, который будет наблюдать за этим зрелищем. Старший офицер - и я, конечно же, употребляю этот термин с осторожностью - зовут Шеллинг, и ложь льется из его уст настоящим потоком дерьма.

А что касается меня и Маленького Джона? Хотя наши сердца тяжелы и опечалены его бедственным положением, мы держимся крепко. - Мистер Шеллинг, - говорю я, - мы хотели бы знать расположение ваших сил в городе, их численность и вооружение. Вы забрали у нас, устроили засаду на наших доблестных воинов, и теперь мы ищем мести. - Мистер Шеллинг снова начинает свою ложь, на что Маленький Джон качает головой, а я могу лишь просить помощи у дорогого Господа на небесах.

- Послушайте, добрый мистер Шеллинг, - говорю я, - либо вы предоставите упомянутую информацию, либо, простите меня, я вытащу ее из вас силой. Молитесь, чтобы этого не случилось, сэр, молитесь, чтобы вы сегодня не разозлили меня. - Но мистер Шеллинг упорно продолжает отрицать, и, хотя это глубоко ранило меня и опустошило мою душу, я обнаружил, что ударил мистера Шеллинг кулаком. Да простит меня Бог, бедного старика. Но мистер Шеллинг, как бы ему ни было больно, утверждал, что он не является членом ARM, а лишь лидером мелкой милиции, не имеющей никакого заметного названия. Так что, хотя Бог и милосерден, я, безусловно, таким не являюсь. Поскольку он по-прежнему настаивал на своей невиновности, я просто чертовски разозлился. К ужасу Маленького Джона и нашего бездушного полковника я взял молоток с круглым бойком и с силой обрушил его на правую руку мистера Шеллинг, при этом разломав ему всего лишь один палец. О, какой же поднялся шум! Посмотри же теперь на жалкого мистера Шеллинг, мой друг, черт возьми и аллилуйя, как он хнычет и стонет, а его палец хрустит, словно сухая веточка. После чего, как бы невероятно это ни казалось, мистер Шеллинг по-прежнему не склонен честно отвечать на мои вопросы, поэтому Маленький Джон крепко держит его, пока я ломаю еще два пальца своим верным молотком. Хотя он и был совершенно вне себя от боли после того, как я разбил ему обе коленные чашечки, мистер Шеллинг начинает кричать и нести всякую чепуху, чтобы это прекратилось. Это только еще больше разъярило меня, поэтому с тяжелым сердцем я применил к нему этот нож и довольно медленно снял с него кожу. Я дал ему немного помучиться, но потом, будучи христианином, избавил его от страданий.

- Но на этом дело едва ли закончилось. Увидев, как его начальник был так же заколот ножом, нашему другому пленнику посоветовали проявить сотрудничество. Мы забросили его в карцер, где пожелали ему всего самого лучшего. На прощание я сказал ему, что мы вернемся за ним в свое время и отомстим ужасным, блядь, образом за его плоть и душу, если у него не будет ответов, которые я ищу. И я их получил, Стив, конечно же получил. Пусть он покоится с миром в лоне Господнем.

Смысл этой жуткой истории, конечно, заключался в том, чтобы подчеркнуть, какими садистскими ублюдками были эти двое. В этом не было нужды. Я с самого начала не сомневался в этом. Я собирался выбраться из этого зверинца так или иначе, но я собирался быть осторожным и разыграть свою руку только в подходящий момент.

- Ну, вы им точно показали, сэр, - сказал я.

- Показал, да, показал. Пути Господни неисповедимы, и я утверждаю, что мои тоже. Черт, да.

Теперь Сонни Бой повернулся ко мне, ухмыляясь. И это была такая ухмылка, скажу я вам. Его лицо было длинным и узким, глаза темные, как сланец, а эта ухмылка была тонкая, как порез бритвой. Извращенная, безумная. Готов поспорить, что он так же ухмылялся, когда сдирал кожу с Шеллинга.

Он постучал острым лезвием ножа по кончикам пальцев. - А теперь скажи мне, Стив, ты человек верующий? Бог у тебя и слева, и справа?

Я кивнул. - Я все время так считал.

Маленький Джон хихикнул.

Сонни Бой продолжал ухмыляться.

Я, конечно, ничего не имею против Бога или людей, которые в него верят. Иногда я верю в высшую силу, а иногда просто остаюсь агностиком. Я никак не могу определиться, особенно после "Пробуждения. - Однако, насколько я понимаю, в чем тут дело, Сонни Бой не производил на меня впечатление примерного хориста. Я решил, что он и Иисус сочетаются так же, как собачьи экскременты и кофе.

Думаю, Папаша очень лаконично подытожил это для меня там, в яме:

Он садист и психопат, который считает себя единственным исполнителем воли Бога на Земле. Тебе лучше оставаться с ним в хороших отношениях. Даже если ты не религиозен, мой друг, притворись, что ты такой.

Сонни Бой просто пристально смотрел на меня. - Сколько евреев поместится в "Фольксвагене, - Стив? - спросил он меня.

Я ждал, что это будет шутка, но он был абсолютно серьезен. - Я... я не знаю.

Он снова показал мне эту змеиную улыбку. - Пятеро на переднем сиденье, пятеро на заднем и пять тысяч в пепельнице.

Это была извращенная шутка, и, по-моему, он ждал, не обижусь ли я. Я не обиделся. Черт, я же был рабочим. На стройках, когда я клал кирпичи, я слышал гораздо худшие вещи. В любом случае, он пристально наблюдал за мной. Я пошел ему навстречу. Он смеялся, я смеялся.

- Думаю, ты отлично впишешься в нашу команду, - сказал Сонни Бой.

Литтл Джон вывел меня из своего кабинета. Снаружи мы остановились. Он дал мне сигарету и сам закурил, пристально изучая меня.

- Что, сержант? - наконец спросил я.

Он улыбнулся. - Ты мастер брехни чемпионатского уровня, Стив. Да, это точно. Когда я собрался возразить, он поднял руку. - Ничего, ничего. Мы все такие. Если будешь держать Сонни Боя в хорошем настроении, это продлит твою жизнь, и ты это сразу понял. Он не в себе, Стив. Ни в коем случае. Я знал его до "Пробуждения, - и он не был таким. Он был странным и набожным, но он не был тем человеком, которого ты видел там. Просто продолжай играть картой лжи, и у тебя все будет в порядке.

Так началось мое знакомство с "армейской" жизнью и, в частности, с Сонни Боем. Маленький Джон был не так глуп, как казался, и у меня сложилось впечатление, что Сонни Бой его пугал, что было неплохо, потому что это означало, что Маленький Джон все еще оставался человеком, а не монстром, как его босс.

- А как насчет полковника Брайтвотера?

- Ты с ним познакомишься позже.

Меня повели в импровизированное барачное помещение, где я буду жить, когда не буду сражаться на войне Брайтвотера. Все это обещало быть интересным, и я это знал. У меня болело сердце, потому что я так сильно скучал по остальным. Я не мог перестать думать о своем сыне и о том ужасном горе, которое он, должно быть, переживал. Я знал, что Так будет оберегать их, если это вообще возможно, а Диана позаботится о Поле, как о собственном ребенке. Той ночью мне приснилась не Рики и не моя вина, а Сабелия. Я жалел, что не прижал ее к себе, пока у меня еще была такая возможность.

Потому что я не думал, что такой шанс еще представится.

МЕРТВЫЕ, НЕ СПЯЩИЕ

Через несколько дней после того, как я стал одним из "солдат" Брайтвотера - и поймите, я использую этот термин очень условно - Папаша был выпущен из ямы, и мы встали на одной из импровизированных сторожевых башен сразу за колючей проволокой и наблюдали за ночью. Луна светила ярко, и сухая дневная жара улетучивалась из города. Мы наблюдали за зомби на улицах, потому что когда не было работы, а от игры в карты или чтения книг в мягкой обложке о мирах, которых уже не существовало, надоедало, всегда оставались зомби.

В ту ночь они сделали что-то интересное.

Что-то, чего я никогда раньше не видел.

Стоя там - я с карабином TR-15, который мне дал Маленький Джон, а Папаша с русским СКС, - мы наблюдали, как зомби выходят на улицу. Не просто десять или двадцать, а сорок, пятьдесят и шестьдесят. Они продолжали стекаться в лунном свете, но не направлялись к колючей проволоке.

- Может, нам стоит пойти и рассказать об этом Маленькому Джону, - предложил Папаша.