Загадки Столетней войны, стр. 81
Обе стороны оказались в патовой ситуации. Казна обоих королевств была истощена. Начались мирные переговоры, ведшиеся с 17 апреля по 14 июня 1546 года, и закончились подписанием мира в том самом Ардре, где за двадцать шесть лет до того развернулось «Златотканное Поле». Булонь оставалась английской. Как и Кале. До поры до времени.
«Вы увидите, что на моём сердце вырезано ‘‘Кале’’»
Со смертью Генриха VІІІ во втором часу ночи 28 января 1547 года чехарда продолжилась. Королём стал долгожданный сын старого короля Эдуард VІ (тот самый, которого вывел героем своего «Принца и нищего» Марк Твен), но поскольку новому королю было всего девять лет, страной фактически правил лорд-протектор, дядя короля, Эдуард Сеймур, получивший от своего венценосного племянника титул герцога Сомерсета. Первой внешнеполитической задачей нового правителя было обеспечить обещанный шотландцами брак его племянника с их маленькой королевой Марией. Дело было в том, что вдовствующая королева Мария Лотарингская из рода лотарингских герцогов де Гиз своей властью регента Шотландии отослала свою ненаглядную крошку во Францию, где Мария со временем станет женой недолговечного короля Франциска ІІ, старшего из четырёх сыновей Екатерины Медичи. Перспектива объединения под одним скипетром двух старинных врагов Англии казалась герцогу Сомерсету абсолютно недопустимой. Началась новая война с Шотландией, которая принесла ещё одну победу в сражении английской армии (10 сентября 1547 года под Пинки шотландская армия была разгромлена в очередной раз), но полностью опустошила казну от того немногого, что оставалось там после расточительного и во многом катастрофического правления Генриха VІІІ.
После английского вторжения в Шотландию в войну, как можно было легко предположить, втянулась Франция. Необходимость усилить гарнизоны Кале и Булони вынудила английское правительство к экстренным, непопулярным и губительным мерам увеличения доходов: к порче монеты (для нашего времени это было абсолютно аналогично запуску пресса по печатанию денег на полную мощность), обложению налогом поголовья овец, распродаже казённой собственности. Результат был немного предсказуем. За двухлетний промежуток между 1547 и 1549 годами цены в Англии взлетели вдвое, по стране прокатилась волна крестьянских восстаний, а сам лорд-протектор проявил себя как недальновидный и неумелый политик. К сентябрю 1549 года Англия была страной-банкротом. В октябре 1549 года произошёл дворцовый переворот, сместивший герцога Сомерсета с поста лорда-протектора. Он оказался гостем лондонского Тауэра, проведя там два с половиной года, прежде чем его политические противники добились его казни по весьма натянутому обвинению в государственной измене.
Новым правителем при несовершеннолетнем короле стал Джон Дадли, граф Уорик, свежепожалованный титулом герцога Нортумберленда. Первой его заботой было ликвидировать внешнеполитические провалы его предшественника. Английская армия была выведена из Шотландии, а с Францией в 1550 году был заключён мир ценой возвращения недолго пробывшей английским владением Булони (опыт утопления флагмана английского флота за пять лет до этого, похоже, не внушал особого оптимизма герцогу Нортумберленду в возможность успешного ведения войны с южным соседом).
Завершающий аккорд в саге об английских владениях на континенте был поставлен через восемь лет. После смерти вечером 6 июля 1553 года короля Эдуарда (ему ещё не исполнилось шестнадцати лет; наиболее вероятной причиной смерти был либо туберкулёз, вспыхнувший на фоне ослабленного иммунитета после заболевания корью, либо осложнение после воспаления лёгких) герцог Нортумберленд попытался возвести на престол ровесницу Эдуарда, праправнучку отца Генриха VІІІ Джейн Грей, которая незадолго до смерти юного короля вышла замуж за сына герцога Нортумберленда. Однако огромное большинство англичан считало законной наследницей престола старшую сестру Эдуарда Марию, которая и заняла престол через девять дней. В следующем году несчастная леди Джейн вместе со своим мужем и свёкром простилась с жизнью под топором палача.
Этот рассказ не касается перипетий религиозной политики Англии, но, пожалуй, стоит отметить, что истовый католицизм Марии І сыграл определённую роль в её выборе супруга. Им стал испанский принц Филипп, сын императора Карла V, и сам вскоре ставший королём Испании Филиппом ІІ. Как сама королева, так и её ближайшие советники прекрасно осознавали, что у Англии просто нет денег на новые войны на континенте. Брачное соглашение между августейшими женихом и невестой прямо указывало, что Англия не обязана автоматически ввязываться в войны, которые ведёт страна, которой правит супруг королевы (при том, что Филипп тоже получил титул короля Англии, но в качестве соправителя, а не суверена).
Тем временем Испания и Империя продолжали традиционное увлекательное развлечение войны с Францией, шедшее с небольшими перерывами уже полвека. Королева Мария пыталась выступать в роли миротворицы и даже добилась определённого успеха, сведя воюющие стороны на мирной конференции в Гравелине в 1555 году. Однако ни одна из сторон не собиралась идти ни на какие уступки, и переговоры о мире закончились провалом. Хотя стороны и подписали мир в феврале 1556 года, он фактически оказался перемирием, во время которого враждующие стороны набирались сил.
Восемнадцатого марта 1557 года Филипп вернулся в Англию. Он вообще был довольно редким гостем во владениях своей супруги, но на этот раз остался на три месяца. Королева, более всего желавшая принести в этот мир наследника престола (иначе королевой становилась бы — как и произошло в действительности — её младшая сестра Елизавета, придерживавшаяся протестантизма) вместе со своим мужем принялась уговаривать членов королевского совета согласиться на новую войну. В этом ей помог случай. На английском побережье в Скарборо, на севере страны, в апреле 1555 года высадился отряд изгнанников-протестантов, отправившийся из Франции с целью поднять восстание против королевы-католички. Летом 1557 года английский флот уже помогал испанскому в очистке от французских кораблей пролива Ла-Манш, а также транспортировал семитысячную английскую армию под командованием Уильяма Херберта, графа Пемброка на континент. Внешняя война, как казалось, даже помогла единению народа, позабывшего религиозные распри, против традиционного врага — Франции. 7 июня 1557 года Мария І объявила войну Франции, а в полдень 6 июля того же года она попрощалась в порту Дувра со своим мужем, которого она, как оказалось впоследствии, видела в последний раз.
Король Филипп, ожидая в Кале прибытия армии графа Пемброка, пропустил возможность присутствовать при сражении при Сен-Кантене 10 августа 1557 года, когда его армия под командованием герцога Савойского Эммануэле Филиберто разгромила французскую армию. Не участвовали в сражении и английские войска. Однако они приняли участие в осаде и штурме города Сен-Кантен (который оборонял французский гарнизон под командованием Гаспара де Колиньи, будущего вождя протестантской партии во время религиозных войн во Франции, чья гибель в ходе Варфоломеевской ночи описана у Александра Дюма в «Королеве Марго»). Во время этой осады интересную роль пришлось сыграть английским лукам. Король Филипп приказал лучникам посылать за стены города стрелы с привязанными к ним письмами к гарнизону, призывавшими тот сдаться своему законному монарху, имея в виду то, что английские короли по-прежнему титуловались и считали себя законными королями Франции. Гарнизон ответил такими словами: Regem habemus — «у нас есть король». Тем не менее, 27 августа 1557 года гарнизон сложил оружие. Король Филипп теперь мог заявлять, что лично привёл английскую армию к победе, что весьма усиливало его авторитет на острове.
Однако вскоре случилась катастрофа. Французский полководец, герцог Франсуа де Лоррен-Гиз после неудач, понесенных французской армией, рассчитывал взять реванш. В декабре 1557 года комендант гарнизона Кале лорд Томас Уэнтворт послал в Лондон просьбу предотвратить возможность французскому флоту проводить по Ла-Маншу конвои с артиллерией и припасами, явно предназначенными для армии де Гиза. Ничего сделано не было. Когда французская армия двинулась в поход, Уэнтворт решил, что её целью является не Кале, а города, расположенные в Испанских Нидерландах. Когда стало ясно, что Кале находится под угрозой, комендант отказался затопить прилегающую низменность, несмотря на то, что это была ключевая черта системы обороны города. И только когда французы были под стенами Кале, Уэнтворт послал гонца королю Филиппу с просьбой о помощи. Ранее он всячески сопротивлялся самой идее допустить испанские войска в город, считая, что есть угроза того, что они аннексируют Кале к Испании или Империи.