Загадки Столетней войны, стр. 64

У Энрике Трастамарского было, по некоторым оценкам, около пятидесяти тысяч бойцов, но они не были толком организованы. Он проигнорировал советы французских полководцев, уже имевших опыт войны с англичанами, и выбрал бой на открытой местности, считая, что на ней его конница будет иметь решающее превосходство.

Принц хорошо использовал местность, скрыв наступление части своих сил за холмом и захватив противника врасплох. Ему удалось предотвратить согласование действий между отрядами Энрике и Дю Геклена.

Атака многочисленной кастильской лёгкой конницы Энрике захлебнулась под залпами английских лучников. Кастильцы попытались перегруппироваться и снова ударить на врага, но снова были расстреляны, потеряв людей и коней в безуспешной атаке. Уцелевшие всадники бежали с поля боя. Кастильские арбалетчики не смогли противостоять на равных английским лучникам.

Однако, как и при Пуатье, исход сражения решила рукопашная схватка. Центр Энрике — французы Дю Геклена — сошлись в бою с англо-гасконским авангардом Джона Гонтского. О жестокости боя свидетельствует то, что один из английских полководцев, сэр Джон Чандос, в бою лишился глаза, получив удар сквозь забрало своего шлема. Но тем временем крылья армии принца Эдуарда сомкнулись за спиной дю Геклена. Энрике Трастамарский, видя, что судьба сражения висит на волоске, повёл свою тяжёлую конницу в атаку на подмогу французскому союзнику. Трижды кастильские рыцари пытались прорвать английское кольцо, и трижды отступали перед дождём английских стрел. Окружённый дю Геклен сдался. Армия Эрнике потеряла семь тысяч убитыми, включая четыреста французских и семьсот кастильских рыцарей. Потери принца Эдуарда составили несколько сотен.

Несмотря на этот триумф, окончательный итог сражения оказался пагубным для принца Эдуарда и для Англии. Хмель победного успеха ударил в голову королю Педро, и он, считая, что дело сделано, не заплатил обещанной суммы Чёрному принцу. Английская армия вернулась в Аквитанию, оставив Педро один на один с разбитым, но неуничтоженным Энрике, которого по-прежнему поддерживала Франция и дю Геклен, быстро выкупленный из плена, и вскоре Педро потерял и жизнь, и престол.

Принц Эдуард же, обнаружив, что казна Аквитании истощена походом, славным, но финансово пагубным, был вынужден взвинтить налоги в своих владениях. Это вызвало недовольство его бывших соратников на поле Наваретты, владетелей Арманьяка и Альбре. Они, несмотря на то что мирный договор 1360 года предполагал безусловный английский суверенитет над Аквитанией, воспользовавшись двусмысленными формулировками текста мирного договора, обратились к королю Франции как к верховному арбитру, и тот объявил, что конфискует Аквитанию у принца Эдуарда как нарушителя своих обязательств. Король Эдуард ІІІ пытался вести переговоры, но вскоре, увидев неуступчивость Карла V, 3 июня 1369 года вновь объявил, что именно он является законным королём Франции. С момента, когда Энрике зарезал своего брата Педро и возложил на себя королевскую корону Кастилии, не прошло и трёх месяцев. Новый король Кастилии не забыл стрелы английских лучников при Наваретте, и поклялся отомстить. Месть его Англия чувствовала на протяжении следующих двадцати лет (об этом уже рассказывалось в разделе о войне на море). Правда, союз Кастилии с Францией основывался не только на стремлении противостоять Англии, чьи аквитанские владения граничили с Кастилией, но и Арагону, быстро превращавшемуся в сильную морскую державу.

Англичане и французы ещё раз сошлись на поле боя на земле Пиренейского полуострова через восемнадцать лет после битвы при Наваретте. Опираясь на династические права и заручившись поддержкой Франции, кастильская монархия, начиная с 1370-х годов, постепенно поднимала градус противостояния с Португалией. Когда в 1383 году пресеклась по законной мужской линии португальская королевская династия, сын покойного к тому моменту короля Кастилии Энрике, Иоанн (Хуан) І выдвинул претензию на трон Португалии на том основании, что был женат на дочери покойного португальского короля Фернана І Беатрис. Португальцы не горели желанием идти под скипетр монарха, который сам был сыном незаконнорожденного мятежника против законного короля и к тому же братоубийцы. Хуан І пришёл к выводу, что португальскую проблему нужно решать силовым путём. Португальцы тоже сделали своим королём Иоанна І, только не Хуана, а Жоана, брата покойного короля Фернана, внебрачного сына его отца. Вновь на помощь двум противоборствующим сторонам пришли Англия и Франция, соответственно Португалии и Кастилии. Надо сказать, что союз Англии и Португалии имел давние корни. Достаточно вспомнить, что ещё во время Второго крестового похода в 1147 году английские крестоносцы помогли португальцам отвоевать Лиссабон у мавров. Союз этот сохранился вплоть до эпохи Наполеона, когда Британия сделала Португалию своей базой в континентальной войне против Французской империи.

14 августа 1385 года армии под командованием двух Иоаннов сошлись в сражении при аббатстве Алжубаррота, меньше, чем сто километров к северу от столицы Португалии, Лиссабона. У Хуана І было восемь тысяч конницы и десять тысяч пехоты, у Жоана І — две с половиной тысячи конницы, но двенадцать тысяч пехоты, в том числе семь сотен англо-гасконских лучников. Португальская армия заняла сильную оборонительную позицию, защитив свой фронт засеками и рвами. На каждом крыле разместились отряды арбалетчиков и лучников, прикрывая центр, в котором стояли спешенные рыцари.

Кастильская армия была измучена многочасовым маршем, но придворные короля Хуана настояли на ударе по врагу сходу. Кастильская армия выстроилась в три эшелона. В первом стояли спешенные французские латники, во втором — кастильская конница, а в последнем — пехота, включая арбалетчиков.

Французы пошли в атаку, не дожидаясь поддержки своей конницы. Они понесли потери от стрел противника, и когда дошли до португальского центра, в битве потеряли несколько сотен убитыми и тысячу пленными. Кастильская конница тоже понесла потери от лучников, и её атака также была отбита португальскими рыцарями. Королю Хуану удалось бежать, но почти всё высшее командование кастильцев, вместе с двумя тысячами солдат, попало в плен, тогда как около шести тысяч полегло на поле боя.

Португалии удалось отстоять свою независимость, но для Кастилии династические проблемы не закончились. Джон, герцог Ланкастерский, был женат на Констанции, дочери свергнутого короля Кастилии Педро Жестокого. В 1386 году он высадился с армией в Ла Корунье, на северо-западной окраине Пиренейского полуострова, чтобы добиваться своих династических прав. Однако в течение года стало понятно, что шансы на успех невелики, и герцог счёл более разумным продать свои претензии на кастильский трон королю Хуану в обмен на уплату отступного. В ответ на интервенцию герцога Ланкастерского король Кастилии возобновил военный союз с Францией, но вмешательство Англии и Франции в дела Пиренейских стран на этом завершилось. Проистёкшая из этого относительная изоляция государств полуострова от международной политики основной части континента постепенно сделала возможным их сближение, приведшее в итоге к династической унии в 1479 году, через четверть века после окончания Столетней войны.

Говоря о Франции, надо помнить, что таковой в современном смысле слова ещё не существовало. Французские короли формально считались суверенами на всей её территории, но крупные регионы были в большой степени вполне практически самостоятельными государствами. Одним из сильнейших таких почти государств было герцогство Бретань на крайнем западе Франции. Оно очень сильно отличалось от остального королевства. Его жители были не потомками романизованных галлов или германцев-франков, а кельтами-бриттами, переселившимися за тысячу лет до описываемых событий с берегов Британии на континент. Бретонцы до наших дней сохраняют собственный кельтский язык и отличное от французского самосознание.

Эта особость усиливала стремление герцогов Бретани к самостоятельности. Они лишь формально признавали сюзеренитет французского короля. Поэтому, когда в 1341 году в герцогстве началась гражданская война между сторонниками двух претендентов на опустевший герцогский трон, враждующие стороны обратились за поддержкой к Англии и Франции. Война за Бретонское наследство образовала отдельную, особую часть Столетней войны. В ней Англия поддерживала Жана де Монфора, в итоге ставшего новым герцогом Иоанном ІV, а Франция — графа Шарля де Блуа.