Загадки Столетней войны, стр. 50

Дева Жанна достигла вершины своего успеха. Всего несколько месяцев прошло с того момента, как молодая девушка, убеждённая, что Господь поручил ей миссию спасения страны, прибыла в Шинон. Тогда она объявила о казавшемся невероятным предсказании, что Господь сделает дофина (серьёзно раздумывавшего о бегстве из Франции) королём: «и я поведу его к помазанию». После коронации Жанна обратилась к своему королю с такими словами:

Воля Божия, благородный король, ныне исполнилась: я сняла осаду с Орлеан и привела Вас в город Реймс на святое венчание, показав тем, что Вы — истинный король, тот, кому королевство Франции должно принадлежать.

Но после триумфа в Реймсе звезда Жанны начала клониться к закату. С точки зрения короля, она уже сыграла свою роль. Но Жанна требовала безотлагательно идти на Париж — королю нужна была его столица, с точки зрения её «голосов». Война вовсе не была завершена. Герцог Бедфорд стремился вызвать французскую армию на генеральное сражение, но король Карл отказывался всё ставить на кон одного боя, тем более что англичане стали срочно усиливать свою армию во Франции. Он заключил перемирие с бургундцами и принял решение уйти из Реймса. Однако оказалось, что переправу через Сену ему преградили английские войска. Жанна обрадовалась: естественным выходом из создавшегося положения являлось наступление на Париж. Казалось, Господь сам расставил все фигуры на доске именно так, как хотела Дева.

В уже упоминавшемся рассказе Анатоля Франса «Брат Жоконд» действие происходит именно в момент этой попытки Жанны взять Париж:

При известии, что проклятые арманьяки вступили в Компьень и добрались уже до замков в окрестностях столицы, жители Парижа сильно перепугались. Они убеждены были, что люди дофина поклялись, если только возьмут Париж, истребить там всех поголовно. Открыто говорили, что город со всеми его жителями, старыми и малыми, женщинами и мужчинами любого состояния и достатка, мессир Карл Валуа обещал отдать своим людям на поток и разграбление, решив сравнять его с землей.

Так думало большинство горожан. Поэтому они и прикрепили крест св. Андрея к своей одежде в знак того, что они на стороне бургундцев. Их ненависть и тревога возросли вдвое, когда они узнали, что войско Карла Валуа ведут брат Ришар и дева Жанна. Жанну они знали только по рассказам о победах, одержанных ею под Орлеаном. Но они думали, что она победила англичан с помощью дьявола, чарами и колдовством. Профессора университета говорили: «Арманьяков ведет какое-то существо в образе женщины. А что это такое — один господь ведает.

Восьмого сентября 1429 года она наконец получила возможность вести своих солдат на штурм стен Парижа. Она приблизилась к городским стенам и потребовала от гарнизона сдаться Богу и Деве. Дадим снова слово Анатолю Франсу:

В четверг 8 сентября парижане проснулись, не опасаясь нападения ранее следующего дня. Ведь 8 сентября праздновалось Рождество Пресвятой Богородицы. А в обоих станах, терзавших королевство своими раздорами, соблюдались праздники Рождества Христова и Блаженной Матери его.

В этот святой день парижане, возвращаясь от обедни, узнали, что невзирая на великий праздник арманьяки подошли к воротам Сент-Оноре и подожгли укрепление, прикрывавшее подступы к ним. Разнесся слух, что воины Карла Валуа сейчас находятся вместе с братом Ришаром и девой Жанной на Свином рынке. После обеда по всему городу, по обе стороны от мостов, послышались крики: «Спасайся кто может! Враги в городе, все погибло!» Этот вопль проник в церкви, где почтенные горожане пели вечерние молитвы. Они в страхе разбежались и заперлись в своих домах. А те, что кричали, были подосланы Карлом Валуа. Действительно, в это время маршал де Рэ со своим отрядом штурмовал стену близ ворот Сент-Оноре. Арманьяки подвезли на двухколесных тележках большие фашины и плетеные решетки, которыми закидывают рвы, и более шестисот штурмовых лестниц. Дева Жанна, которая была совсем иной, чем ее представляли себе бургундцы, и вела благочестивую жизнь, соблюдая целомудрие, спешилась и первая спустилась в мелкий ров, который легко можно было перейти, потому что он давно высох. Но он был прикрыт лучниками и арбалетчиками, стрелы которых дождем сыпались со стен. А дальше был большой ров, широкий и полный воды. Все это и служило серьезным препятствием для Девы Жанны и воинов. Жанна измерила глубину большого рва копьем и крикнула, чтобы ров забросали фашинами.

В городе был слышен гул пушек, горожане спешили по улицам к своим постам на крепостном валу, на бегу надевая доспехи и сбивая с ног детей. Везде натягивались цепи и воздвигались баррикады. Повсюду царили волнение и суматоха.

С городских стен прилетела стрела, впившаяся Деве в ногу. Боевые соратники вынесли Жанну с поля боя, а штурм стен, несмотря на многочасовой обстрел, не увенчался успехом. Дева была полна решимости продолжить атаку наутро следующего дня. Но Карл VІІ, увидев, какие потери понесли французские отряды, пытаясь штурмовать столицу Франции, ужаснулся и приказал Жанне прекратить осаду и вернуться в ставку короля в городке Сен-Дени к северу от Парижа.

Это была серьёзная неудача для французов, и она очень сильно покачнула авторитет Жанны. Дева, как оказалось, вовсе не была непобедима. То, что она приказала начать штурм Парижа в день одного из важных христианских праздников, стало впоследствии одним из пунктов обвинения на её судебном процессе:

Далее Жанна созналась, что голос сказал ей, чтобы она осталась в городе Сен-Дени, во Франции; и сама Жанна хотела там остаться, но против ее воли сеньоры увели ее. Если бы, однако, не была ранена, она не ушла бы оттуда; она была ранена в парижских рвах, когда туда отправилась из указанного города Сен-Дени; но в течение пяти дней она уже оправилась. Далее она призналась, что приказала устроить под Парижем стычку.

И когда ее спросили, был ли тогда праздник, она ответила, что, как она почти уверена, тогда был праздник. На вопрос, хорош ли был этот поступок, она ответила: «Переходите к дальнейшему допросу».

Чтобы восстановить свою репутацию, Жанне была необходима новая победа. В октябре она присутствовала в лагере королевской армии во время взятия замка Сан-Пьер-ле-Мутье в долине Луары, и снова смогла, по словам её оруженосца Жана д’Олона, воодушевить бойцов на новый штурм стен после первой неудачи. Но когда она встала во главе отряда, осаждавшего другой луарский замок, Ла Шаритэ-сюр-Луар, то несмотря на многонедельную осаду в ноябре и декабре 1429 года взять замок не удалось.

Жанне пришлось вернуться к королевскому двору. Карл VІІ 29 декабря 1429 года возвёл Жанну и всё её семейство в наследственное дворянство. При этом он позаботился о том, чтобы Жанна оставалась при дворе. Но за время зимы влияние Жанны пошло при дворе на убыль, хотя влияние среди народных масс оставалось высоким. Жанна находилась в отчаянии. По её мнению, её место было на полях сражений, чтобы продолжать изгнание ненавистных англичан с территории милой Франции, а не при дворе, где она чувствовала себя лишней и ненужной.

При дворе Жанна, однако, оказалась в центре международной европейской политики. Если читатель не совсем забыл школьный курс истории средних веков, то может вспомнить, что именно в то время Чехия была охвачена огнём гражданской войны под знаменем прото-протестантского христианского течения, проповедованного пражским богословом Яном Гусом. Хотя его за пятнадцать лет до описываемых событий сожгли на городской площади города Констанца по решению церковного собора (того самого, который покончил с расколом в католической церкви) как еретика, но его идеи в Чехии разожгли огонь религиозной, социальной и межнациональной войны. Папа Римский организовал несколько крестовых походов против гуситов, но они окончились поражениями. Не отчаиваясь, католическая церковь готовила новый крестовый поход против еретиков (состоявшийся, и снова потерпевший поражение, в 1431 году). Жанна, узнав о том, что посреди Священной Римской империи еретики смеют попирать первенство и учение католической церкви, в ярости написала гуситам письмо, в котором она обещала, что уберёт «ваше помешательство и грязные суеверия, забрав либо вашу ересь, либо ваши жизни». Письмо было написано 23 марта 1430 года. Тогда же Жанна продиктовала ещё одно письмо англичанам, в котором ещё раз требовала от них уйти из Франции и присоединиться к её крестовому походу против чешских гуситов.