Загадки Столетней войны, стр. 46
По мнению герцога, её целью должна была быть провинция Анжу. Но в сентябре 1428 года Томас де Монтакьют (или Монтегью), граф Солсбери завершив покорение Мэна — провинции, отделявшей земли Франции, лояльные королю-мальчику Генриху, от земель, подчинявшихся дофину Карлу, повёл пятитысячную армию на Орлеан — город на реке Луаре, находящийся в самом центре Франции и считавшийся воротами на юг страны.
Укрепления Орлеана были на тот момент одними из самих мощных во французском королевстве. На крепостных стенах находилось также относительно новое оружие — артиллерия. Некоторые орлеанские пушки могли стрелять почти стокилограммовыми ядрами. В 1418 году по приказанию тогдашнего губернатора Орлеана перед всеми воротами были построены бастионы — «бульвары», представлявшие собой полевые укрепления из камня, древесного частокола и связок хвороста и ветвей (фашин), и возводившиеся на земляном валу. На следующий год перед ними были дополнительно установлены деревянные ограждения. Постоянные защитные укрепления включали в себя по меньшей мере одно каменное предмостное укрепление, так называемый барбакан. За три года до того, как к Орлеану подошла армия графа Солсбери, вокруг города был вырыт глубокий ров. Город защищали, помимо профессиональных военных, горожане, входившие в «военные братства».
Осада началась 12 октября 1428 года. Защитники города (три тысячи французских профессиональных воинов и столько же вооружённых горожан) превосходили осаждавших числом, но были сильно деморализованы. Графу Солсбери удалось захватить несколько важных населённых пунктов выше и ниже по течению Луары от Орлеана и захватить плацдарм на южном берегу реки. 24 октября 1428 года англичане возвели своё первое осадное сооружение — форт Святого Августина (на руинах женского монастыря) напротив ранее оставленного французами форта Турель, защищавшего мост из Орлеана на южный берег Луары. Французы отбили первые штурмы Турели, но затем английские инженеры смогли взорвать часть стены форта, после чего защитники отошли в город, предварительно взорвав несколько пролётов моста.
У осаждавших не было возможности полностью блокировать Орлеан. На следующий день после постройки форта Святого Августина в Орлеан прошла подмога, которую привёл Жан д’Орлеан, граф Дюнуа (внебрачный сын дяди дофина Карла, герцога Луи Орлеанского, поэтому также часто известный под именем «бастард Орлеанский»). Густые леса вокруг города дали возможность французскому отряду пройти незамеченным, вместе с обозом с продовольствием для защитников города. 3 ноября 1428 года граф Солсбери был смертельно ранен пушечным ядром, перелетевшим с городских стен через Луару. Заменивший Солсбери на посту командующего осадой Уильям де ла Пол, граф Саффолк целый месяц провёл в бездействии (разве что 8 ноября 1428 года приказав переправить солдат на северный берег Луары с задачей занять посты к северу и западу от города), пока его не подстегнули к активности прибывшие в начале декабря 1428 года на помощь опытные военачальники Джон Толбот (позднее ставший графом Шрусбери) и Томас Скэйлз. По их инициативе были начаты масштабные осадные работы, была построена цепь фортов вокруг города.
Накануне нового 1429 года был завершен форт Сен-Лоран, к западу от города на северном берегу реки, ниже по течению Луары. Через неделю напротив него на противоположном берегу реки встал форт Сен-Привэ, а также форт на островке Шарлемань между ними, таким образом обеспечив связь между новым фортом и английскими позициями в районе фортов Святого Августина и Турели. К середине месяца английский гарнизон также занял новый форт Круа-Буасэ к северу от Сен-Лорана.
Англичане сделали несколько попыток штурма городских укреплений в разных местах периметра обороны, но были вынуждены отойти с потерями. Французы, в свою очередь, сделали несколько слабых попыток снять осаду Орлеана, но все они были отбиты. Тем не менее им регулярно удавалось посылать в Орлеан подкрепления, так как у англичан не было сил перекрыть дороги к востоку от города. 5 января 1429 года в Орлеан прибыло 200 бойцов во главе с адмиралом Франции Луи де Кюлан, а через месяц к силам защитников города присоединилось ещё 1200–1400 воинов.
Наиболее масштабная из французских попыток снять осаду Орлеана завершилась сражением, получившим необычное и запоминающееся название «Селедочной битвы». 12 февраля 1429 года четырёхтысячный французский отряд графа де Клермона попытался перерезать линию снабжения осаждающих и захватить идущий к ним обоз, гружённый солёной рыбой. Эта попытка была отбита с серьёзными (три или четыре сотни погибших) потерями для французов пятьюстами английскими лучниками и тысячей бургундского ополчения под командой сэра Джона Фастольфа (прообраза комического шекспировского персонажа Фальстафа). Один из французских командиров, граф де Клермон, 18 февраля 1429 года оставил Орлеан и увёл из города свои войска. Другие французские военачальники отступили к Шинону — резиденции дофина Карла. Он сам был настолько деморализован, что всерьёз задумался о том, не прекратить ли, казалось бы, бесперспективную войну и не покинуть ли королевство, так и не ставшее его наследством. Защитники города, который к марту 1429 года покинула большая часть гарнизона, полностью потеряли надежду на спасение и серьёзно рассматривали вопрос о том, не пришла ли пора принять условия осаждающих и капитулировать.
Десятого марта 1429 года осаждающие возводят еще одно укрепление — форт Сен-Лу, предназначенный для того, чтобы перерезать ведущую в Орлеан с востока дорогу, по которой поступали подкрепления и припасы (в связи с тем, что у англичан по-прежнему не хватало сил для полной блокады города, подкрепления и деньги для выплаты жалования солдатам гарнизона продолжали в него доставляться). Ещё через десять дней было возведено еще одно укрепление — форт Ла Гран-де-Кювьер (англичане назвали его «Лондонским»). Между фортами был возведён земляной вал, по верхнему краю которого был установлен деревянный палисад-частокол. Падение Орлеана казалось исключительно вопросом времени, причём довольно скорого. А с падением Орлеана, как было понятно каждому, падёт и Франция.
Что могла противопоставить этому девочка, живущая за сотни километров от Орлеана, не имеющая за собой ни военной силы, ни денег, ни знатного имени? Только собственную веру и убеждение в том, что поставленная перед нею задача — ни много ни мало спасти Францию — исходит непосредственно от Господа Бога и передана его прямыми посланцами. Отказать самому Господу — для этого благочестивая юная Жанна не смогла найти в себе сил.
В Советском Союзе в курсе истории средних веков школьники, конечно же, изучали Столетнюю войну и историю Жанны, но для официального атеизма было необходимо как-то разъяснить призвание Жанны в обход «ангельских голосов». В «Книге для чтения по истории средних веков», рассчитанной на школьников, интересующихся историей, было сказано:
Голос, призывавший её к действию, был голосом её внутренних чувств, зовом её народа, но Жанна, будучи суеверной и религиозной девушкой, приняла его за голос бога.
Воля народа звала её под стены Орлеана. Здравый смысл подсказывал ей, что нужно поднять значение дофина в глазах друзей и врагов, превратив его в законного короля Франции.
Воля народа требовала, чтобы враги-англичане были изгнаны из Франции.
Уточнений о том, как именно действовала эта «воля народа», не предлагалось, и можно только догадываться о возможном механизме её действия в парадигме марксистско-ленинской картины истории.
Жанна попыталась встретиться с капитаном ближайшего французского гарнизона в соседнем городке Вакулёре. От села Домреми, где жила семья Жанны, туда было где-то полтора десятка километров по дороге, ведущей на север. Несколько попыток девушки увидеться с Робером де Бодрикуром потерпели неудачу, но Жанна отличалась завидным упорством, и в какой-то момент добилась того, что рыцарь принял её. После нескольких встреч ей удалось убедить Робера де Бодрикура, что она не сумасшедшая, ни плутовка, ни авантюристка. Капитан гарнизона Вакулёра пришёл к убеждению, что семнадцатилетняя Жанна действительно слышит голос Господа, и что она может помочь победить англичан. Девушка несомненно должна была обладать огромной убедительностью. Впрочем, де Бодрикур мог слышать предсказание о том, что «женщина погубила Францию (имелась в виду королева Изабелла), но дева её спасёт».