Предвестник (ЛП), стр. 82

— Ну, если они поразят меня гневом, — говорю я, мысленно добавляя «снова», — За осквернение их астролатории, виноват будешь ты.

Он фыркает.

— В детстве мы с братом постоянно здесь дрались, — произносит он, передавая мне тонкий меч.

— Мы оставляли камень у задней двери в качестве сигнала, чтобы не узнала мама.

— Звучит так, будто она тоже этого не одобряла.

— Не одобряла. — Что-то в его улыбке вызывает у меня головокружение. Он обводит нас взглядом. — Я прихожу сюда подумать.

Я слежу за его взглядом, когда он оглядывает каменную комнату. В ней есть некая торжественность, располагающая к уединению, а Звезды знают, что Инквизитор любит погрязнуть в мрачных мыслях.

— Как ощущения? — он кивает на оружие в моей руке.

Перестань отвлекаться. Я не так уж много знаю о сражении на мечах, но догадываюсь, что это ключевой момент. Я делаю выпад в сторону, поворачивая запястье так, как он это делал секунду назад. Меч оказывается не таким тяжелым, как я ожидала, намного легче того, что обычно носил с собой Кирен. Я игнорирую глухую пульсацию в груди от этой мысли и концентрируюсь на его вопросе.

— Нормально… — я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, что он хочет услышать. — Кажется, им вполне можно… убивать людей.

Инквизитор вскидывает брови, оценив мои критерии проверки. Не то чтобы он мне много объяснил.

— Слишком тяжелый? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами, приподнимаю меч чуть выше и опускаю его.

— Честно, я не знаю.

— Давай. Держи вот так. — Он встает позади меня и, обхватив руками, поправляет мою хватку.

Он снова без перчаток, и когда его ладонь накрывает мою, ток энергии прошивает меня насквозь и оседает в таком месте, которое определенно можно расценить, как опасное отвлечение. Я тяжело сглатываю, чуть-чуть подаваясь вперед, чтобы увеличить дистанцию между нами. Что-то щемит в груди, словно тело не одобряет выбранное мной направление. Я снова сглатываю и пытаюсь сосредоточиться.

— Это хороший вариант для старта. Так будет меньше нагрузки на мышцы, пока ты их не накачаешь.

Он так близко, что его дыхание щекочет мне ухо.

Звезды, Арден. Возьми себя в руки. Это твоя цель, а не благотворительный проект или кто-то, кого вечно нужно спасать. И я никогда не достигну этих целей, если каждый раз, когда он ко мне прикасается, я буду так отвлекаться. Иначе, как он, блядь, должен меня тренировать? По учебникам?

Когда он наконец отстраняется, у меня подкашиваются колени, но я беру себя в руки… пока он не забирает у меня меч и не вешает его обратно на стойку.

Я хмурюсь.

— Я думала, это подходящий.

— Так и есть. — Хищная медленная улыбка расплывается по его лицу. Одна из тех самых, что ясно дают понять, в какую глубокую жопу я влезла. — Но тренировки начинаются не с мечей.

ГЛАВА 26

— Может, перейдем сразу к убийствам? — говорю я, еще сильнее хмурясь.

Слухи о том, что случилось с теми людьми на поляне, должно быть, уже разлетелись. Не то чтобы я об этом жалела. Но, вероятно, половина Волчьей Крепости хочет моей смерти. Так что умение обращаться с мечом в списке тренировок явно должно подняться в самый верх.

Но Инквизитор уже шагает к внутреннему двору, и я вынуждена бежать за ним, чтобы поспевать за его широким шагом. Он останавливается на участке, частично укрытом от ветра подпорной стеной астролатории, и снимает свой китель. Несмотря на погоду, его туника без рукавов, поэтому я могу видеть его мускулистые бицепсы вместе с метками его силы — рудиментами. Доказательствами того, что он убил других потомков. И, судя по их количеству, убил их дохрена. Серебристые линии тянутся по всей длине его левой руки, сплетаясь в жестокий, но, по-своему, красивый узор, спускающийся до самых пальцев. Ими покрыта половина правой руки, от кисти и чуть выше локтя.

— А ты…

Я успеваю произнести лишь пару слов, прежде чем он обрывает меня.

— Больше никаких ответов, которых ты не заслужила.

Эти слова падают к моим ногам, как красная тряпка.

Инквизитор думает, что знает, как я упряма. Но сейчас он, блядь, откроет для себя новое определение этого слова. Решимость в моей груди твердеет, как сталь.

Но тут он кивает в мою сторону.

— Наверное, тебе захочется снять верхнюю одежду.

— Чего? — я вскидываю брови от удивления.

Я оглядываюсь по сторонам, словно мне прилетело по голове и как будто мы больше не стоим на склоне горы в начале зимы. Но нет. Мы все еще здесь.

— Тут же гребаный дубак.

— Как хочешь.

И он срывается с места, пересекая двор и продолжая бежать по узкой тропе, уходящей вверх по склону за астролаторией.

— Видимо, мы начали, — ворчу я.

Сделав глубокий вдох, я бросаюсь следом. По мере подъема тропа сужается, под ногами шуршат осыпающиеся камни, сапоги скользят при каждом шаге. Икры почти моментально начинает жечь — верный признак того, что худшее еще впереди.

Я почти догоняю его, когда он разворачивается и мчится обратно вниз, так грациозно, что я подумываю догнать его только для того, чтобы столкнуть нахуй с горы. Я заставляю себя добежать до того же места, где он развернулся. К тому моменту, как я добираюсь туда, мои легкие горят огнем.

— Путь вниз будет легче, — бормочу я себе под нос и бегу за ним.

Но он уже снова поднимается наверх. Лоб покрывается потом. Вот почему он снял китель. Я замираю ровно на миг, достаточный чтобы скинуть с плеч свой плащ и швырнуть его примерно в сторону двора. Начинаю снова подниматься — как раз в тот момент, когда этот ублюдок снова пролетает мимо меня вниз. Добравшись до вершины, я тяжело дышу, но холодный воздух приятно холодит пылающую кожу.

Если это его способ показать, в какой я херовой форме, то… что ж, отлично сыграно.

Воздух на горе слишком разреженный, и к четвертой ходке я останавливаюсь внизу и сгибаюсь пополам. Секунду спустя рядом оказывается Инквизитор. Несколько прилипших ко лбу прядей единственное доказательство того, что он вообще напрягался. Он изучает меня, слегка нахмурившись, словно я провалила первое испытание.

— Не торопись. Это не гонка. Если…

Но я уже снова начинаю подъем. Раз он это делает, я тоже буду. Это единственный способ не ударить в грязь лицом.

К седьмому кругу мои ноги подкашиваются. Затем в них начинается покалывание. Когда я добираюсь до вершины в восьмой раз, я вообще не уверена, что это мои ноги. У меня вообще есть ноги?

Инквизитор, который опережает меня где-то на от четырех до миллиона кругов, снова останавливается.

— Сядь, — приказывает он.

На этот раз я слушаюсь, но только потому, что в любом случае мои ноги вот-вот откажут. По крайней мере, когда я оседаю на каменистую почву, это выглядит так, будто я делаю это намеренно.

— Ты притащил меня в такую даль, чтобы просто бегать? Ты серьезно? — отрывисто спрашиваю я, грудь тяжело вздымается в такт бешено колотящемуся сердцу. — Когда мы начнем тренироваться?

Он нависает надо мной, его серебристо-светлые волосы окружены ореолом позднего утреннего солнца. У него даже не сбилось дыхание.

— Я привел тебя в такую даль, чтобы посмотреть, сколько ты будешь еще огрызаться, прежде чем начнешь слушать.

Я пялюсь на него.

— Ты сказал, что научишь меня драться.

А не попытаешься убить кислородным голоданием.

— Я сказал, что буду тебя тренировать, — поправляет он. — Спарринги будут позже. Если не сдашься.

Ему хватает совести подождать, пока я отдышусь, прежде чем помочь мне встать.

Я отряхиваю штаны от каменистой грязи, не решаясь посмотреть на тропу, ведущую обратно во двор. Потому что теперь даже спуск кажется невыполнимой задачей. Инквизитор начинает спускаться с холма, двигаясь немного медленнее, и я уверена, это связано исключительно со мной, потому что он даже не вспотел.

— И что это доказывает? — кричу я ему вслед, пытаясь проигнорировать ужас, собирающийся в животе от мысли, что это продлится хотя бы еще минуту.