Предвестник (ЛП), стр. 63

А если нас с Киреном поймают, возможно, я стану его единственной защитой, когда его обвинят в измене. Я не могу остановить Кирена, но могу сказать, что это была моя идея. Этого может оказаться достаточно, чтобы склонить Инквизитора к милосердию.

Если же нас не поймают, мы начнем все сначала. Построим новую жизнь вместе, как и говорил Кирен.

Я подхожу к туалетному столику, чтобы забрать некоторые предметы. Ленора аккуратно выложила в ряд щетку и зеркало, которые она дала мне, когда я переодевалась к ужину. Она часто здесь крутится, наводя порядок и оставляя какую-нибудь мелочь, которая, по ее мнению, может мне понадобиться, стараясь, чтобы мне было уютно. Стараясь сделать так, чтобы я чувствовала себяю как дома.

А я даже не попрощаюсь с ней. И ни с кем другим.

С Инквизитором тоже не смогу попрощаться.

Сердце скручивает.

Придется обойтись письмом, но открыв ящик, я нахожу его пустым. Я потратила всю бумагу на письма домой.

Я не могу уйти, не оставив ни словечка. Они заслуживают. Он этого заслуживает.

Помня, что у Инквизитора в столе есть бумага, я пробираюсь к западному крылу, молясь, чтобы он все еще был на улице.

И надеясь, что это не так.

Я подавляю в себе это противоречивое чувство. Мне нельзя рисковать, встречаясь с ним.

Сегодня западное крыло не заперто. Еще одна маленькая, пусть и сбивающая с толку деталь, как то, что он перестал носить перчатки. Словно секреты больше не имеют значения. Я останавливаюсь у двери с бьющимся в горле сердцем, но внутри тихо. Я на цыпочках вхожу внутрь и обнаруживаю, что там пусто. Он еще не вернулся.

Я спешу по коридору. Ночью его кабинет выглядит еще более зловеще. Светильники выключены, свет падает только из коридора.

Возле его стола я замираю, пальцы зависают над ручкой ящика, словно дерево может укусить, и я прислушиваюсь, нет ли шагов. Осторожно выдвинув ящик, я нахожу там его путевой журнал. Не тот ящик. Но я все равно беру его. Если бы я заглянула сюда раньше, то знала бы, что он был в Дамалисе. Не то чтобы теперь это имело значение. Но когда я собираюсь положить его обратно, из него выпадает листок бумаги. Какой-то отчет об убийстве в Изольдоро. Я наклоняюсь и хватаю его. Глаза цепляются за информацию. Это тот самый отчет, который я видела на Цивикусе в тот день в Гранд Аркаде. Я открываю журнал, чтобы сунуть листок обратно, и обнаруживаю, что смотрю на список поездок Инквизитора.

Дамалис.

Уинтур.

Я пробегаю глазами по журналу, впервые узнавая обо всех местах, где он побывал с тех пор, как привез меня из королевского города.

Мой взгляд падает на даты моего визита в Уинтур, и в груди начинает колоть. Именно тогда все изменилось. Но мое внимание привлекает дата над ними. Или, по крайней мере, город. Изольдоро. Мои глаза мечутся от отчета к журналу и обратно.

Инквизитор там был.

Не после убийства. А во время. Я тяжело опускаюсь на стул, руки дрожат.

Это просто совпадение, что произошло убийство.

Такое же совпадение, как и убийство в Дамалисе во время его визита туда?

Или убийство во дворце, в ночь моей Инициации?

Меня пробивает дрожь, тело бросает то в жар, то в холод. Этого не может быть. Он бы не стал.

Он защищает людей. Но где-то на задворках сознания я слышу влажный звук ножа, пронзающего тело той крысы. Может, я вообще его не знаю.

Но, после времени, проведенного в Веннаро, я уверена в одном: у него должна была быть причина.

И, блядь, я очень надеюсь, что она была веской.

На ватных ногах я покидаю западное крыло, все еще сжимая в руке журнал и немного бумаги, и надеясь, что дойду по коридору до своей комнаты прежде, чем упаду. Или меня поймают. Или я узнаю еще какую-нибудь новость, переворачивающую мир с ног на голову.

На этот раз, когда я вхожу, в моей комнате царит ледяной холод, огонь в камине прогорел до углей. Я бросаю журнал на кровать и пялюсь на него. Три места. Три убийства. Это еще не доказательство, но это больше, чем простая случайность. Может, Кирен прав. Может, Инквизитор опасен. Возможно, именно он стоит за убийством короля.

Я переодеваюсь из платья во что-то более теплое, но это не помогает прогнать озноб. Я должна уехать с Киреном, даже если какая-то часть меня отчаянно нуждается в том, чтобы узнать правду. Узнать, виновен ли Инквизитор в убийстве короля и, если да, то почему.

Я меряю комнату шагами и подхожу к окну. Сад превратился в месиво из серебра и теней. Луна висит низко, а на стене мелькает силуэт — мерцающая тень крыльев по ту сторону стекла.

Может быть, питомец короля все это время следил вовсе не за мной. Может, он следил за ним.

— Если ты и правда ведьма, — шепчу я в ночь, — Сейчас самое время подать голос.

Но осцен не появляется. Сейчас нужно сделать выбор мне.

Я достаю перо из ящика стола. Руки дрожат так сильно, что я чуть не роняю его. Я пишу всего пару строк и оставляю записку на подушке. Затем хватаю сумку, сажусь на край кровати и пялюсь на часы… ожидая, пока дом затихнет. Есть только один путь, в котором есть смысл.

Я сама выбираю свою судьбу. Я по горло сыта тем, что позволяла Звездам решать за меня.

ГЛАВА 20

Обветренный каменный столб на перекрестке кажется старше самой дороги, он стоит тут, дожидаясь подобных решений дольше, чем я живу на свете. Я подхожу к древнему дорожному столбу с сердцем, бьющимся так сильно, как будто кто-то пытается меня догнать. Над головой светятся созвездия, как будто все в мире остается на своих местах. Кроме одной звезды, полыхающей в Ночном Шраме — и меня.

Я плотнее запахиваю плащ и стараюсь не думать о том, как Инквизитор стоит у окна и читает оставленную мной записку. До утра он ее не найдет. Я надеюсь, что к тому времени я уже буду далеко. К счастью, сейчас у меня появилась другая проблема: перекресток пуст. Острый укол паники пробивается сквозь, и так уже мучительную, тревогу.

— Мне как раз не хватало еще больше поводов для беспокойства, — ворчу я, пока в голове проносятся мысли обо всех возможных катастрофах, которые могли задержать Кирена.

Но не успеваю я обернуться, как из темноты появляется запыхавшийся Кирен с перекинутым через плечо вещмешком. При виде меня его лицо озаряется облегчением и он ухмыляется, будто это не побег, а приключение, но в его темных глазах кроется усталость.

— Ты пришла. — Он искренне удивлен и быстро обнимает меня.

— Я не могла позволить тебе вляпаться во все это дерьмо без меня. — Словно внезапный луч солнца в пасмурный день, радость пробивается сквозь страх, который не покидал меня с момента ухода из Мирадореса.

— Пора идти. — Он хватает мою сумку и перекидывает ее через другое плечо, словно она весит не больше мешка с мукой, не давая мне шанса возразить.

Бок о бок, мы идем в сторону Волчьей Крепости. Звук наших шагов — единственное, что нарушает тишину пустой дороги. Кирен заполняет эту тишину так, как делает всегда, когда чувствует, что я ухожу в себя. Он говорит о кораблях и местах, где никто не знает наших имен.

Этого почти достаточно, чтобы мои мысли не возвращались к разрушающемуся поместью, которое я оставила позади, или к пугающей неизвестности впереди. Впервые я замечаю, что на нем нет меча, и мое сердце ухает вниз.

— Чем мы за это заплатим? — спрашиваю я.

— Я кое-что продал. Астролябию. Еще кое-какие вещи. — Он виновато усмехается. — Знаю, она мне не принадлежала.

Я лишь пожимаю плечами. Наверное, оно и к лучшему, что у моего брата больше нет возможности с ним связаться. Сейчас гнев Бродерика наименьшая из наших проблем.

— Вряд ли тебе за нее много дали.

— Так и есть, — мрачно отвечает он, — Но этого хватит, чтобы оплатить нам переправу.

— И что именно мы собираемся делать, когда доберемся туда?

— Не знаю. — Но в его голосе не слышно беспокойства.

Я рада, что хоть один из нас настроен оптимистично, особенно учитывая, что я то и дело прислушиваюсь: не идут ли за нами, чтобы вернуть обратно дезертира и предвестника.