Предвестник (ЛП), стр. 48

Бреккан просто сияет, и даже Ши выглядит благодарной. На секунду я вижу Инквизитора их глазами: не как покровителя или Инквизитора, а как героя.

Инквизитор встает, стряхивая грязь с колен.

— Готова уйти отсюда? — спрашивает он меня.

Я киваю, но прежде чем уйти, оборачиваюсь к Ши.

— Береги его, — говорю я ей, и она серьезно кивает.

Когда мы направляемся обратно в Мирадорес, снова начинается дождь, но Инквизитор даже не спрашивает, хочу ли я воспользоваться потерной. Мне интересно, думает ли он сейчас о том маленьком мальчике, или уже снова переключился на мрачные размышления о чем-то другом.

Мои мысли вертятся вокруг слов Ши о том, что они дают этим детям образование.

— Почему ты это делаешь? — наконец спрашиваю я. — Зачем ты им помогаешь?

Он пожимает плечами, глядя куда-то вдаль перед нами.

— Когда-то мне тоже помогли. Думаю, я в долгу перед мирозданием.

Больше он ничего не объясняет, а я не настаиваю.

К тому времени, как мы добираемся до моста, дождь превращается в густую морось, и туман скрывает поместье из виду.

— Удивлена, что Беллаторум не построили прямо здесь, — говорю я, пытаясь поддержать беседу. — Разве он не должен защищать твое поместье?

— Это так не работает. — Инквизитор качает головой. — Мирадорес — это щит между Антаресом и остальным миром.

Я могла бы рассмеяться над тем, что это полупустое поместье является первой линией обороны королевства, но тяжесть в его голосе откликается тяжести в моем собственном сердце.

— Мирадорес или ты? — тихо спрашиваю я.

— Разницы нет. Поместье это дерево и камень, но его построила кровь моей семьи. Нет Мирадореса без крови Мариуса.

Звучит как слова человека, который всю жизнь носит свой долг, как броню.

— И теперь ты последний, кто должен его защищать. — Не могу представить, насколько это одиноко. У меня по крайней мере были братья и сестра, чтобы разделить это бремя.

— Многие из моей дальней родни с радостью взяли бы на себя эту ответственность.

Я киваю. Вот это мне знакомо. После смерти папы к нам начали заглядывать даже наши самые дальние родственники. В надежде обнаружить, что мы не справились. Унаследовать наследие куда проще, чем удержать его на плаву.

— И все они уверены, что справились бы лучше.

Он кривится.

— Мои кузены служат в речных портах и винных долинах. В местах, где никогда не проливается кровь. Им только кажется, что они хотят оказаться на моем месте.

Чтобы иметь все привилегии, но при это никакого бремени.

— Тогда зачем оставаться Инквизитором? — я не могу удержаться от вопроса. — Если ты так и останешься без наследников…

— У меня есть свои причины, — отвечает он, не вдаваясь в подробности.

Я перешла черту. Снова. Наверное, я уже побила какой-то рекорд в этом деле.

— Прости. Это не мое дело.

— Нет, не твое. Но мое. — Он делает паузу. — Став Инквизитором, я поклялся отдать жизнь служению людям. Я не могу просто так нарушить этот обет.

— Разве не все покровители делают то же самое?

Он издает звук, средний между смехом и смирением.

— А что будет, если покровители орденов Каликса или Велезонта пошлют кого-нибудь… за мной? — я с трудом выдавливаю остаток вопроса.

— Тогда им придется сначала убить меня. — Его голос звучит ровно, безжалостно констатируя факт.

Я изо всех сил стараюсь проигнорировать, что мой пульс немного учащается.

— Не похоже, чтобы тебя это сильно беспокоило. — Хотела бы и я чувствовать то же самое.

— И не беспокоит.

Возможно, в этом и кроется плюс взросления среди такого количества насилия. Смерть перестает тебя пугать. Я расцепляю руки и ковыряю бинт. Медленная, пульсирующая боль под ним приносит утешение, и напоминание о том, что я снова выжила.

Мы находимся всего в паре шагов от кухонной двери, когда Инквизитор останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты все еще считаешь меня злодеем в этой истории.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, как ответить. Но, как обычно, выражение его лица абсолютно нечитаемо. Может, он именно этого и добивается — чтобы я считала его злодеем. Может, поэтому он и не повел меня в Беллаторум сам. Потому что теперь…

— Я думаю, ты вообще кто-то совершенно другой.

Его губы приоткрываются, словно он хочет спросить, кто именно. Словно он и сам не уверен. Но он молчит.

Никто из нас не двигается. Его взгляд опускается к моим губам, и к моим щекам приливает жар, резко контрастирующий с прохладой воздуха. Невидимая нить между нами натягивается до предела, но я не могу отвести взгляд. Ветер усиливается, неся с собой запах сырой земли и далеких сосен, и смешивается с теплом, исходящим от него. Порыв ветра швыряет мне в глаза прядь волос, но прежде чем я успеваю ее смахнуть, Инквизитор поднимает руку и тянется ко мне.

Лишь для того, чтобы одернуть себя.

Его пальцы сжимаются в кулак. Он опускает руку и нарушает тишину:

— Я уезжаю в Уинтур на несколько дней.

— Что? Почему?

Он не может оставить меня здесь. Сегодня утром его не было всего пару часов, а к полудню возле моего горла уже оказался меч Талиесина.

— Ты будешь в безопасности, — произносит он, словно прочитав мои мысли. А может, он и впрямь на это способен. — Меня вызвала Королева. Это может быть связано с убийством ее брата. Я должен ехать.

— Возьми меня с собой.

Просьба сама срывается с губ. Если убийцу короля поймают, по крайней мере, это положит конец слухам о том, что это сделала я.

— Я не могу оставаться в стороне и позволить, чтобы моя семья рисковала собой, если…

— С ними ничего не случится.

— Как ничего не случилось с королем? — Я тут же жалею о своих словах.

Его челюсти сжимаются, но голос остается ровным.

— Не беспокойся. Я учусь на своих ошибках. Но мне нужно сосредоточиться. И я не смогу этого сделать, если ты будешь путаться под ногами. Это опасная работа, а тебе еще долго тренироваться с мечом, прежде чем ты будешь готова им владеть.

Может, он и говорит о мече, но его слова бьют в другую цель. В ту метку, что прячется под моей рубашкой и которой я тоже не готова владеть. И, вероятно, никогда не буду.

Я краснею еще сильнее.

— Поэтому Талиесин меня проверял?

Инквизитор не отвечает.

— Я скоро вернусь.

Какой смысл спорить? Я для него лишь обуза. И не более того.

Я поворачиваюсь к кухонной двери, но он не идет следом.

Я не могу просто сидеть сложа руки и ждать, пока на меня снова кто-нибудь нападет. Не могу ждать, пока кто-то другой избавит меня от этого.

Есть масса причин, почему мне здесь безопаснее, но пока все это не закончится, моя семья остается под ударом. Инквизитор верит, что защищает меня. Но защита семьи — это моя работа.

Я оборачиваюсь, чтобы сказать ему это, но он уже растворяется в тумане.

Сколько же граней у такого человека, как он? Столько же, сколько звезд на небе?

Я делаю шаг следом, но что-то меня останавливает. Может, та часть меня, которая понимает, что он прав. А может, то, каким я увидела его сегодня.

Внутри дома тепло и светло. На столе остывает поднос с печеньем. Я утаскиваю одно, мысленно проклиная Инквизитора за то, что он бросил меня здесь, а сам снова исчез. Но я не могу перестать думать о Бреккане, о Ши. И о странной, хрупкой надежде, способной выжить даже здесь. Возможно, я ошибаюсь насчет всего, что касается Веннаро.

Но если сегодняшний день меня чему-то и научил, так это тому, что я не могу позволить себе потерять бдительность. Особенно рядом с человеком, готовым приставить меч к горлу собственного друга.

По крайней мере до тех пор, пока я не выясню, почему Инквизитор встал на мою защиту. Снова.

ГЛАВА 16

— Двенадцатидневье уже почти наступило, — заявляет Ленора одним редким солнечным утром.