Предвестник (ЛП), стр. 30

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но мои ноги подкашиваются, я не могу удержаться и смотрю на Бродерика. Он смотрит в пол, как будто я сломила его. Что-то трескается в моей груди, грозя выплеснуться наружу, и я делаю быстрый шаг прочь от стола.

Инквизитор возникает рядом со мной и крепко берет за локоть, направляя к двери. Я жду, что мой брат последует за мной.

Но он этого не делает.

— Он тебе поверил, — шепчет Инквизитор, когда мы выходим из комнаты.

— Может быть, потому что я сказала правду.

Эту ложь можно продать, только если я готова продолжать притворяться. Это цена моего права по рождению. Может, я и есть Предвестник.

Может, меня послали, чтобы уничтожить всех, начиная с меня самой.

ГЛАВА 9

Этим утром на территории дворца оживленнее, чем обычно. Как и все последние три дня, флаги все еще приспущены.

Три дня, которые я отсчитывала по восходам и закатам, с тех пор как после совета Инквизитор бросил меня в своей комнате и исчез. Вессика — единственная, кто удосуживался заходить, но лишь за тем, чтобы принести еду, и мое присутствие она удостаивала разве что невнятным кряхтением.

Меня это вполне устраивало. После моих последних слов Бродерику я была не в настроении с кем-либо разговаривать.

Пружины скрипят, когда я встаю с кровати и подхожу к окну, чтобы посмотреть наружу.

Серые тучи нависли так низко, словно небеса тоже знают, что пришло время похорон. Я держусь достаточно далеко от подоконника, чтобы никто не заметил, как я наблюдаю за бесконечным потоком поставок. Только этот чертов осцен продолжает прилетать и усаживаться на зубчатой стене. Кажется, лишь ему одному есть дело до того, что я здесь.

То, что я наговорила Бродерику в ту ночь, постоянно крутится в моей голове снова и снова. Мне не сбежать от этих слов, так же как и из этого дворца.

К полудню начинают прибывать экипажи с городской знатью, которая пользуется ими либо ради показухи, либо из-за чрезмерной изнеженности. В самом деле, зачем же идти целую пару шагов по королевской подъездной аллее, рискуя испортить в снегу обувь?

Стук в дверь вырывает меня из раздумий. Я бросаю взгляд на часы на столе. Одно из немногих удобств, которые может предложить моя новая комната. Я уже позавтракала, а до ужина еще несколько часов. Больше ни у кого нет никакого повода вспоминать о моем существовании.

Такое изменение в расписании заставляет меня помедлить у двери, прежде чем ее открыть. По крайней мере, покушение на убийство развеяло бы эту скуку.

По ту сторону стоит Вессика. Она протягивает мне свежий комплект одежды.

— Это для тебя.

Со дня смерти короля она заговаривает со мной впервые, и выражение ее лица красноречиво дает понять, что она не в восторге от необходимости нарушить молчание.

Я встряхиваю рубашку, и на пол падает пара облегающих штанов. Я ожидала еще одно платье. У черной рубашки, которую я держу в руках, высокий ворот и плотно прилегающий лиф. Материал дорогой, мягкий и плотный, но практичный, с едва заметной серебряной вышивкой, выдающей в ней военную экипировку. Это, безусловно, будет самая удобная вещь, которую я надевала с момента прибытия в Уинтур.

— Для чего это?

— Носить, — Вессика скучающе моргает; ее темно-карие глаза ничего не выражают, когда она протягивает мне пару сапог. Эти сапоги явный шаг вперед по сравнению с теми огромными сапожищами, что дал мне Инквизитор. Возможно, это ее своеобразный жест примирения.

— Слушай, мне кажется, мы начали не с той ноги, — начинаю я, но она уже выходит за дверь.

Ладно, видимо, нет.

Никто не знает, что со мной делать. Может, они просто надеются, что во мне начнут развиваться силы Равенелла, и это даст им повод отрубить мне голову?

Да уж, мысли становятся все мрачнее.

Возможно, потому что я не могу выкинуть из головы выражения лиц покровителей в зале совета. Со дня ритуала Инициации я не почувствовала даже намека на магию, но слишком многие уже видят во мне угрозу.

Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола штаны с пола, и бросаю новые вещи на кровать. Сняв одежду, я переодеваюсь, радуясь возможности избавиться от платья впервые почти за неделю. Тем более, что эта неделя показалась мне целой вечностью. Я как раз застегиваю последнюю пряжку на сапогах, а они жестче тех, что я купила в Дамалисе, когда дверь распахивается. Входит Инквизитор с привычным хмурым выражением лица.

Сегодня он не в форме, если не считать одинокого меча в ножнах. Никаких следов фирменного красного плаща, а черный шерстяной китель застегнут наглухо, под горло, и лишен каких-либо знаков отличия. Длиной он доходит до колен, оставляя владельцу достаточно места, чтобы спрятать оружие, украденные книги и все то, что он обычно прячет под плащом.

— Стучаться не пробовал? — я вскакиваю с кровати, с удовольствием отмечая, что сапоги на удивление удобны, несмотря на свою новизну. — Я вообще-то могла быть голой.

— Но ты не голая, — отвечает он, словно это исчерпывает тему.

— Если собираешься и дальше держать меня здесь взаперти, пожалуй, нам пора кое-что прояснить.

Я долго репетировала эту речь, просто дожидаясь подходящего момента, чтобы ее выдать.

Но Инквизитор отмахивается от меня.

— Сегодня у тебя удачный день. Ты наконец-то выберешься отсюда, так что давай пропустим нотации.

— Выберусь? — повторяю я, и сердце сбивается с ритма. — Почему именно сейчас?

— Обстоятельства изменились, — говорит он, поправляя перчатки.

Позвоночник обдает льдом, сковывая мышцы.

— Изменились в хорошую сторону?

Его молчание — самый исчерпывающий ответ. Мне пиздец.

Я делаю глубокий вдох.

— И куда я пойду?

— Уверен, ты заметила, что сегодня днем похороны. — Инквизитор бросает взгляд в сторону окна.

Желудок ухает вниз с такой скоростью, что у меня кружится голова. Он же не всерьез. Я делаю медленный шаг назад, качая головой. Черная рубашка с высоким воротом, скрывающим метку Равенелла. Этот ублюдок хочет, чтобы я пошла на похороны короля.

— Ты же не ждешь, что я пойду…

— На похороны? — он приподнимает брови. — Все остальные ожидают твоего присутствия. Ты благородная дочь из линии покровителей.

— Это хреновая идея. — Я продолжаю так сильно трясти головой, что она вот-вот отвалится. — Это будет представление.

Это привлечет внимание не только ко мне, но и к моей семье. Возможно, Бродерик и не приходил меня навестить, но я не сомневаюсь, что он все еще в городе. Он пойдет на похороны из чувства долга, несмотря на унижение, которое я навлекла на нашу семью. Он слишком горд, чтобы поступить иначе.

— Я лучше останусь взаперти. — Если можно, и большое вам за это спасибо.

— Тебе не повезло. Как я уже сказал, обстоятельства изменились. — Он театрально взмахивает рукой в сторону двери. — Милости прошу.

Он реально заставляет меня это сделать. Может, Инквизитор и правда желает мне смерти.

Я плетусь в коридор, ворча себе под нос:

— Так и будешь таскаться за мной до конца моих дней?

— Твоя жизнь будет куда длиннее, если я буду это делать.

Пока мы спускаемся по лестнице, внутри все скручивается. С кажлым шагом нарастает тревога. Может, все дело в этой одежде. Это вряд ли можно назвать писком моды. Я просто сольюсь с толпой. Возможно, люди примут меня за одного из его новобранцев. Но что изменилось, и почему Инквизитору понадобилось тащить меня на похороны короля?

Мы добираемся до лестничной площадки первого этажа, и лампы на стене гаснут, вспыхивая и затухая, совсем как звезды в ту ночь.

Я замираю, воспринимая это как дурной знак, но Инквизитор жестом велит мне спускаться дальше.

Я бросаю взгляд в сторону, откуда доносятся приглушенные разговоры.

— Куда мы идем? Разве похороны не здесь, наверху?

— Они начнутся только через час, — объясняет он. — Но если хочешь пойти и поболтать ни о чем с теми, кто прибыл пораньше, пожалуйста, я тебя не держу.