Предвестник (ЛП), стр. 1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Женева Ли

Название: «Предвестник»

Перевод: Verhovnaya

Редактура: Jocelyn

Вычитка: Jocelyn

Обложка: Ленчик Кулажко

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Фентези роман «Предвестник» относится к жанру ромфентези и посвящен теме власти, ниспосланной Звездами, и стремления смертных обрести эту власть любой ценой.

Произведение содержит контент, который может оказаться чувствительным для части аудитории: сцены насилия, смерти, травм, описания опасных ситуаций, а также упоминания о самоубийстве, суицидальных мыслях, сожжении, отравлении, употреблении алкоголя; присутствуют откровенные выражения и сцены сексуального характера.

В тексте обсуждаются темы войны, массовой гибели людей и утраты близких. Просим читателей, чувствительных к подобным темам, отнестись к этому предупреждению с вниманием. Примите этот кинжал и приготовьтесь к Инициации.

ГЛАВА 1

За окном низко и тяжело висит полная луна. Будто ей не место ни среди звезд на небе, ни здесь, над дворцом. В этом мы с ней похожи.

Я переминаюсь с ноги на ногу, стоя последней в очереди на выход из заднего вестибюля, ведущего к Королевской Астролатории. Только посвящаемым аристократам, достигшим двадцати пяти лет, дозволено войти туда сегодня ночью. Впрочем, это не помешало моему старшему брату, Бродерику, проводить меня до самых дверей.

Рослый рыжий юноша, стоящий перед нами, делает шаг вперед. Стражник распахивает створку, нас обдает ледяным вихрем, посвящаемый выбегает наружу, и дверь за ним тут же захлопывается.

Я поворачиваюсь к Бродерику, вопросительно приподняв бровь. Он наотрез отказался нарушать правила и не позволил мне надеть верхнюю одежду.

Он открывает рот, словно собираясь дать совет или приободрить. Но вместо этого он просто хлопает меня по руке:

— Ты — Икарос. Веди себя соответственно.

Я так и не поняла, была ли это угроза, или худшая в мире попытка поддержать.

Я коротко киваю, и стражник снова открывает дверь. Обхватив себя за плечи руками, я делаю глубокий вдох и шагаю в завывающую снежную бурю. Ледяные порывы ветра продувают платье насквозь — дурацкий церемониальный лоскут ткани, который мне всучили по прибытии во дворец. Оно призвано доказать Звездам мою преданность. Ведь ничто так не говорит о самоотверженности, как страдания.

Хорошо, хоть белье надеть позволили. И на том спасибо.

Тот, другой парень, уже преодолел половину пути через заснеженные сады, так что я ускоряю шаг.

Звезды не любят ждать.

Вдоль садовой дорожки тянется вереница отапливаемых вольеров. Птицы всех видов и размеров за железными прутьями кажутся не более, чем беспокойными тенями.

Я бреду по сугробам и с губ срывается облачко пара, а по щекам хлещет колючий ветер. Говорят, такая погода здесь почти круглый год. Теперь понятно, почему город назвали Уинтур. Дома листья еще даже не начали менять цвет. А здесь идеальный вечер следовало бы проводить под уютным одеялом с кружкой горячего чая.

Вместо этого мне предстоит ритуал.

За последним рядом садовых изгородей из-за каменной стены вздымается Астролатория, его шпиль из камня и стекла закручивается ввысь, целуя ночное небо. Здание нависает над самым краем Плачущих Сестер — двух водопадов, низвергающихся в море далеко внизу. Внутри святилища ученые и посвященные адепты изучают небесный свод. Одни ищут в Звездах знамения. Другие пытаются обуздать их магию новыми способами. И каждый из них служит королю. Большинство из них никогда не покидают башню, их жизни привязаны к Звездам так же крепко, как и к монарху.

Но сегодня ночью, впервые за пятьсот лет, ее двери распахнутся перед посвящаемыми из всех орденов. Включая меня.

Все, кого я встречала в моей жизни, считают, что это великая честь. Но здесь, на самом северном утесе города, пронизывающий холод становится настолько резким, что начинает обжигать, и все это больше похоже на наказание.

Рыжий парень уже почти у ворот. Мое сердце колотится, я пытаюсь его догнать, но с каждым шагом снег под ногами становится все глубже, засасывая сапоги и заставляя сбавить темп, чтобы не лишиться обуви. Мама часто говорила, что я и на собственные похороны опоздаю. Что ж, опоздать на мою церемонию Прошения примерно то же самое.

Но когда я наконец добираюсь до кованых железных ворот, часовой вскидывает руку, останавливая меня. Он указывает на тянущуюся вдоль тропы низкую каменную стену, отделяющую священную землю от остальной части дворцового комплекса:

— Сапоги оставь здесь.

Оглянувшись, я замечаю ряд брошенной обуви. Несколько раз моргаю в тщетной надежде, что она исчезнет. Когда этого не происходит, у меня отвисает челюсть, а вместе с ней развязывается и язык:

— Да вы издеваетесь.

До входа в Астролаторию еще добрая пара сотен ярдов. Тряпка вместо платья — уже кошмар. Но идти босиком будет настоящей пыткой.

Он не отвечает и снова принимает прежнюю неподвижную позу, что само по себе служит исчерпывающим ответом.

Традиции всегда потакают садистам.

Я тихо ворчу себе под нос, щедро пересыпая бормотание отборным матом, и онемевшими пальцами пытаюсь расстегнуть тугие пряжки на новеньких сапогах. Чуть не падаю пару раз, пока стягиваю первый и бросаю его в конец ряда. Эти сапоги из добротной коричневой кожи, выделанной в моей родной деревне, даже несмотря на то, что они новые, выглядят убого и слишком просто рядом с роскошной обувью остальных. Второй сапог поддается легче. Снег тут же обжигает босые ступни, и холод молниеносно пробирает до самых костей. Я поворачиваюсь и злобно сверлю часового взглядом.

— Еще одна овца на бойню, — цежу я сквозь стучащие зубы.

Клянусь, его губы дрогнули, когда он отступил в сторону, пропуская меня. Я делаю один мучительный шаг и решаю заодно отбросить и собственное достоинство. Зажав подол платья в кулаках, я пробегаю оставшееся расстояние до ступеней белого портика Астролатории. Вход обрамляют высокие колонны, почти не защищая от ветра, но я быстро взбираюсь наверх. Мои ступни просто вопят от соприкосновения с камнем, который почему-то оказывается еще холоднее, чем этот гребаный снег.

Большинство остальных пялятся на меня так, будто пробежка означает, что я окончательно рехнулась. Исключение составляют лишь двое посвящаемых, которые сочувственно кивают. У обоих одинаковые черные волосы: у девушки они глянцевой волной спадают ниже плеч, а у парня коротко острижены чуть ниже ушей. Они перемигиваются одинаковыми теплыми карими глазами. Наверное, кузены или брат с сестрой. А потом они двигаются, предлагая мне встать между ними.

Их сострадание подсказывает, что, скорее всего, они потомки ордена Леонтии, целители, которые используют свою стабильную магию, чтобы исцелять всех остальных. Я занимаю предложенное ими место, потому что в этом году из моей провинции я единственная посвящаемая и совершенно одна. Но в основном я делаю это ради тепла.

Неподалеку прохаживается еще одна девушка, ее смуглая, оливковая кожа ничуть не раскраснелась на морозе. На мгновение она замирает и оборачивается, ее темные глаза с абсолютно нечитаемым выражением лица скользят по стоящей перед ней группе. Никто не двигается, чтобы предложить ей место, и я понимаю, что она тоже одна. Я чуть отодвигаюсь, чтобы освободить для нее пространство, но девушка справа от меня бормочет: