Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 70

— Согласен! И до сих пор думаю в связи с этим: да, есть для характеристики человека признаки внешние, анкетные, а есть при этом и нутро его, которое бывает совершенно иным, но до какого-то периода может умело скрываться и подстраиваться в нужном направлении. Коротич же был вроде бы по всем показателям абсолютно советским!

— Безусловно. Окончив Киевский медицинский институт и поработав некоторое время по специальности, он нашёл себя в другой профессии — журналиста и начинающего писателя. В этом нет ничего удивительного: ведь журналистами, писателями и поэтами становились представители самых разных профессий. И нередко добивались больших успехов, широкого признания.

Удачно складывалась и судьба Коротича. Уже в 1966 году он был принят в Союз писателей СССР и избран секретарём Союза писателей Украины. Работал главным редактором молодёжного журнала «Ранок» (схожего с российским журналом «Смена»). В 1967 году стал членом КПСС. В дальнейшем возглавил журнал «BcecBiT» (украинский аналог журнала «Иностранная литература»). В 1981 году снова был избран секретарём правления СП СССР, пробыв на этой должности до 1991 года.

— В те годы, насколько я знаю, сперва он официально олицетворял полную преданность всему советскому.

— Поначалу так и было. Судите сами: вот выдержки из его публикаций.

«Мы обязаны знать об этом и помнить: в Советском Союзе воплотились мечты всех трудящихся на земле».

«За шесть десятилетий своей истории мы очень предметно доказали, сколь справедливо может быть устроена жизнь общества, зачатого величайшей из революций — Октябрьской».

«Борьба за социальную и национальную справедливость на свете ведётся всё успешнее потому, что люди видят и предметно воспринимают советский пример, пример державы, где принципы такой справедливости не просто победили, но и закреплены в Конституции».

Он сурово осуждал «капиталистические нравы» США, сопоставляя их с «социальным прогрессом» в Советском Союзе. Какую-либо критику в адрес СССР клеймил как «злостную клевету» и «антисоветчину»: «Наглая антисоветчина самых разных уровней кружится, насыщая воздух, как стая таёжного гнуса. Так быть не должно, не может; но так оно продолжается практически без перерывов с конца 1917 года». «Сегодня утром президент Рейган в очередной раз грозил нашей стране своим выразительным голливудским пальцем и всячески нас поносил. <…> Следом за президентом, как правило, подключаются разные мелкие шавки».

— Он сам ведь не понаслышке был знаком с капиталистической заграницей?

— Конечно. Много ездил по разным странам. И вот для иллюстрации цитата из его книги публицистической, которая называлась «Лицо ненависти»: «У нас я никогда не видел такой стены ненависти, которой пытаются отделить один народ от другого, — и надеюсь, что никогда не увижу. Даже когда мы воевали с Германией в Великую Отечественную, мы не озлобляли себя ненавистью до такой степени, как сегодняшних американцев уродует сегодняшняя их пропаганда».

— Именно за эту книгу, вышедшую особенно большими тиражами, он 1985 году был удостоен Государственной премии СССР?

— Да-да. Впрочем, награды и всякие другие знаки признания сыпались на него как из рога изобилия. Республиканская премия ЛКСМ Украины имени Н. Островского (1972); Республиканская премия имени П. Тычины «Чувство семьи единой» (1978); Государственная премия УССР имени Т. Г. Шевченко; премия СП СССР имени Б. Н. Полевого (1983); премия СП СССР имени А. Н. Толстого; Международная премия имени Ю. Фучика (1984); премия Ленинского комсомола…

— А я ещё помню, какую высокую оценку в советской прессе получила его поэма о Ленине.

— Она стала апофеозом его «преданности» социализму — поэма «Ленин, том 54». Проникнутая восторженным пафосом в адрес вождя Октябрьской революции и руководимой им Коммунистической партии, действительно производила впечатление искренности и даже задушевности. Вот, к примеру, как писал он в этом произведении: «И, всякого изведав на веку, / когда до капли силы истощались, / шли к Ленину мы, / словно к роднику, / и мудрой чистотою очищались».

— В общем, до начала «перестройки» идеологическое содержание и вся направленность творчества Короти ча полностью соответствовали мировоззрению советского коммуниста.

— Каковым тогда он и значился. И вдруг…

— Уж это поистине вдруг! В то время многие, почуяв, какой ветер подул, начали на глазах «переворачиваться», но хотя бы с какой-то постепенностью. У него же это был акт мгновенный.

— Да, его перерождение произошло практически моментально и внезапно. И была тому причина. Положил свой хищный взгляд на него печально знаменитый Александр Николаевич Яковлев, который, придя вслед за Горби на вершину власти в начале «перестройки», стал энергично комплектовать собственную идеологическую команду. Задача — сначала исподволь, а потом всё активнее вести подрывную работу по развалу страны, дискредитации Советской власти, поношению идей социализма и коммунизма. Счёл он подходящей для этого и фигуру Коротича, которого после откровенных бесед с ним назначил главным редактором журнала «Огонёк».

— И действовать здесь Коротич стал так же, как его шеф. Иезуитски. Теперь-mo мы можем ту картину наглядно и более-менее полно представить, а тогда требовалась некоторая маскировка. И обеспечивалась старательно.

— Что ж, сперва это были сравнительно небольшие шаги по вскрытию недостатков в жизни страны; потом тенденциозное «освещение» ранее запретных тем, что стало возможным после провозглашения Горбачёвым гласности; а затем уж всё превратилось в густой поток «разоблачений». Поток со временем охватил почти всю прессу в стране, но давайте прямо скажем: началось с «Огонька» Коротича! Новый руководитель сразу же стал превращать его в сигнал для всех, кто был причастен к журналистике.

— Это — факт. Выполнялась яковлевская задача № 1: придать как можно большему числу изданий максимально «разоблачительную» (а по сути — антисоветскую) направленность. Что это для Коротича значило? Проповедовать прямо противоположное тому, что он утверждал ещё вчера.

— Согласитесь, для честного человека, имеющего глубокие убеждения, такое вряд ли возможно. Как же следует нам Коротича назвать, если мы знаем, что он не просто делал это (допустим, в чём-то преодолевая себя), а делал с превеликим удовольствием, радостью и гордостью?

— Я имел возможность в то время не раз слушать его речи на встречах с читателями «Огонька». И, действительно, гордость из него, грубо говоря, прямо-таки пёрла. Ещё бы! С высочайших горбачёвских трибун его называли «главным прорабом перестройки в СМИ». Звучит?

— Так-то оно так, но цена за всё это, мы знаем, в конечном счёте оказалась крайне дорогая. Цена — гибель Советской страны. Вот сегодня вопрос вопросов у новых поколений: как всё-таки могло произойти в 1991-м, что народ не восстал против смены Советской власти на антисоветскую? А ведь произошло это потому, что усилиями «Огонька» и вслед за ним, под его влиянием, почти всех СМИ в головах множества людей было создано абсолютно негативное отношение к советской жизни и всей советской истории.

Вот и получилось: да чем же тут дорожить, что защищать и отстаивать? Очень скоро потом хватились, уже в 1993-м. Хватились с горечью и кровью, но было поздно, поезд ушёл…

Как делается такое?

— Передо мной, как видите, стопка огоньковских номеров, вышедших на пике максимальной популярности журнала. Известно, что за первые два года редакторства Коротича тираж издания поднялся с полутора миллионов (тоже ведь очень солидно) до 4,5 миллиона экземпляров. За счёт чего и каким образом это делалось, мы можем ныне предметно проследить, листая эти и другие номера. Но, не вдаваясь в частности, хочу сегодня сосредоточить внимание на одном открытии, которое сделал для себя давно. Потому что связанный с ним, с этим открытием, фактор сыграл существенную роль в идеологическом наступлении антисоветчиков с объявлением «перестройки».