Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 25
— Зримо помню краткосрочный его приход в «Правду», это уже год 1990-й. Во внешности удивил какой-то странный, мутный взгляд, а заявочным деянием стала программная статья под кардинальным заголовком «Прыжок в рынок». Слово «капитализм» они тогда сознательно избегали употреблять, «рынок» звучал мягче. Но смысл-то многим был понятен. И подумалось: вот до этого «рыночники» двигались ползком, а теперь — рванули прыжком! Фролов, ставленник по настоянию Горбачёва на посту главного редактора, через колено ломал «Правду».
— Однако Гайдар, чутко улавливая, куда ветер дует, настроен был теперь на большее. Горбачёв его уже перестал устраивать. Бывший первый мэр Москвы Гавриил Попов написал об этом позднее так: «Гайдара осенило, что «горбачёвское крыло не способно возглавить преобразования. И тогда он принял действительно по-своему гениальное решение: стать под крыло Ельцина». Во всю мощь зазвучали уже призывы не к совершенствованию советской экономики, которая-де оказалась неспособной для реформирования, а к коренному её слому и переводу на принципы монетаризма.
Апофеозом того гайдаровского потока идей стала его претенциозная книга «Государство и эволюция». Какова аналогия! В преддверии Октябрьской революции Ленин написал свою книгу «Государство и революция», где излагалась программа действий большевиков. Гайдар же возомнил себя способным не только тягаться со всемирно признанным великим деятелем, но и опровергать идеи Ленина, более того — сформулировать проект по спасению (!) России. Смешно!
— Давайте сделаем тут важнейшую оговорку. Многие сподвижники Гайдара задним числом пытаются изобразить его как некоего учёного сугубо академического типа, сосредоточенного на экономических проблемах и оторванного чуть ли не от всего остального. Но это же неправда! Он был с головой в политике, которая и диктовала ему подход к экономическим реформам. Основой всего для Гайдара, как и для Чубайса, стала задача скорее покончить с любыми признаками социализма и Советской власти в нашей стране.
Навсегда врезалась в мою память чудовищная сцена, неоднократно продемонстрированная федеральным телевидением. Партия, основанная и руководимая Гайдаром («Демократический выбор России» или «Союз правых сил») проводила какой-то громкий свой шабаш. И вот перед входом в зал вместо половика расстелили Красное знамя с эмблемой серпа и молота. Все входившие должны были вытереть о него ноги. Такое придумал не кто-нибудь, а внук красного героя Гражданской войны! Какое же воздействие производило это на людей в круто нагнетавшейся антикоммунистической атмосфере того времени?
— Вы правы, этот «вундеркинд» никак не подходит на роль человека не от мира сего. Достаточно вспомнить хотя бы два эпизода: активнейшее участие его в подготовке Беловежского соглашения, то есть в окончательном разрушении Советского Союза, и в подавлении народного восстания против Ельцина осенью 1993-го. Не говоря уж о высоких постах в правительстве России, которые Ельцин ему доверил. Это, конечно же, была не только экономика, но и политика, точнее — они неразрывно переплетались.
— Наверное, правильно считать, что в самое критическое для страны время Егор Гайдар реально возглавлял правительство России?
— Да, хотя числился заместителем или первым заместителем председателя правительства, каковым на бумаге был сам Ельцин, а в течение полугода Егор Тимурович и официально исполнял обязанности председателя. На «младореформаторов» во главе с Гайдаром была сделана основная ставка по радикальному изменению экономического устройства страны.
— С чего начал?
— С подбора кадров. Именно по его предложениям уже осенью 1991 года ведущие государственные посты заняли бывшие в том числе младшие научные сотрудники А. Чубайс, П. Авен, А. Шохин, имевшие минимальный жизненный опыт. Вот они вместе с бывшим преподавателем научного коммунизма из провинциального вуза А. Бурбулисом и основали высшую властвующую группу — правительство России.
А главное направление экономических реформ определила предложенная Гайдаром и Чубайсом «шоковая терапия». Её суть — молниеносное проведение коренных преобразований в экономике по принципам рыночного фундаментализма, уничтожение в короткий срок всех элементов прежних социалистических производственных отношений, отвержение советских трудовых ценностей и нравственных установок.
Их установка — действовать в своих целях быстро, решительно и абсолютно беспощадно. Для этого была организована мощная пиар-кампания в прессе и на телевидении, направленная на дискредитацию коммунистических идей и пропаганду «ценностей западной демократии». При этом народ рассматривался только как объект идеологического и политического воздействия, превращения его в послушную «серую массу».
— Первым актом в осуществлении «шоковой терапии» стала либерализация цен?
— Да. Причём гайдаровцы взахлёб хвалят себя за то, что смело решились на это. В теории всё выглядело вроде бы гладко. Они обещали (и люди сначала поверили, как в своё время поверили попу Гапону), что после отпуска цен произойдёт «естественная» перестройка: рынок, мол, сам всё отрегулирует. Но «теоретики» упустили из виду важные вопросы, в том числе — состояние российской экономики, возможность её конкуренции в прямом взаимодействии с западной экономикой, к чему она не была готова. В результате отпуск цен самым оглушительным образом обрушился на миллионы людей: только за 1992 год инфляция достигла гигантских размеров — цены выросли в 2500 раз!
Прямое ограбление народа в виде «отпуска цен» было дополнено обесцениванием накоплений населения, превращением в пыль вкладов в Сбербанке, где хранились многолетние денежные сбережения людей. Даже такой ярый сторонник Гайдара, как член правительства П. Авен, вынужден был признать, что невозвращение внутреннего долга людям (в отличие от признания долга зарубежным странам и его возвращения к 2000 году) было крупнейшей ошибкой, которая стала одной из главных причин народного отказа в доверии либеральным силам.
— Поспособствовала этому и приватизация по чубайсовско-гайдаровским рецептам, о чём в прошлый раз мы с вами подробно толковали.
— Безусловно. Плюс ещё либерализация внешней торговли. И произошло то, что не могло не произойти. Главная беда для народа от этой «реформы» состояла в том, что российские либералы «сдали» отечественный рынок западным конкурентам. Цены быстро выросли у торговцев импортными товарами и у монополистов — сырьевых экспортёров. А вот несырьевая промышленность и значительная часть отраслей сельского хозяйства лишились спроса. Это нанесло огромный ущерб социально-экономическому положению большинства россиян. Ахнули даже некоторые либеральные публицисты. Вот как выразился, к примеру, один из них: «Танки путчистов раздавили троих. Цены и налоги Гайдара раздавили всех».
Да, ведь одновременно проводилась и налоговая реформа. Она обернулась не только скачкообразным ростом цен, но и возвращением к примитивным формам товарообмена вроде бартера, диспаритетом цен между продукцией разных отраслей хозяйства и т. д. Был введён налог на добавленную стоимость, что тоже сразу сказалось на росте цен. Тогда появились тысячи так называемых челноков, то есть бывших рабочих, инженеров, научных работников, учителей и врачей, которые, лишившись прежней работы после закрытия или сокращения их организаций, занялись куплей-продажей импортных товаров, чтобы заработать на хлеб.
В дальнейшем гайдаровская налоговая политика привела к тому, что все без исключения, начиная от самого низкооплачиваемого работника и до воротил миллионными и миллиардными средствами, стали платить государству одинаковую дань — 13 процентов, что продолжается и поныне. В связи с этим надо напомнить об опыте Китая. Там низкооплачиваемые работники платят 3 процента, среднеоплачиваемые — 10 процентов, а оплачиваемые высоко, в соответствии с величиной дохода, — от 20 до 45 процентов.