Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 23

— Одни говорят, что карьеру Кравчуку помогли сделать бандеровцы. Другие полагают, что он умел выслуживаться перед Москвой. А вы как считаете?

— В Кравчуке имелось не только второе, но и третье, четвёртое дно. Он был крайне изворотлив, приспособнически гибок, многолик и при этом никогда не забывал о личных интересах. Обладал ценным для него качеством: умел казаться своим человеком тем, кто был ему выгоден. И это было высоко оценено теми, кто вёл страну к её разгрому и развалу. Потому он и стал в конце концов современным аналогом Мазепы, иллюстрацией аксиомы, что оловянные, стеклянные и деревянные глаза никакой дым не выест. Хорошо знавшие его утверждают, что от Кравчука всегда несло кислым протухшим политическим потом изменщика.

Считаю, останется он в истории как одна из парадоксальных личностей своего времени. Ведь, с одной стороны, стал воплощением советской мечты, когда при должном усердии и умении сельский мальчик смог превратиться в серьёзного власть имущего. С другой стороны, он же стал палачом этой советской мечты, развенчивая её до конца своих дней с ненасытностью шакала, обгладывающего поверженного оленя.

Да, Советский Союз мог подарить и реализовать мечту, но он и погиб от рук таких, как Кравчук.

— Придя к власти, он пестовал тех, кто позднее будет определять курс и политику антисоветской и ан-тироссийской Украины?

— Безусловно. И любимой темой его стало то, как сильно коммунисты зажимали и притесняли Украину. Как будто и не было колоссального экономического и культурного роста

УССР, имевшей в 1991 году потенциал одного из сильнейших государств Европы.

И добро бы, если бы Кравчук приумножил все те богатства, которые получил, хоть и незаконно, при разделе СССР. Или по крайней мере сберёг бы их. Но ведь нет, разграбление советского наследства приобрело широчайший размах именно при нём, «первом президенте незалежной».

Достаточно вспомнить хотя бы дело концерна «Бласко», созданного по указу Кравчука (указу, противоречащему действовавшей тогда Конституции, и принятым в 1992–1993 годах приватизационным законам). Это была подставная структура, при помощи которой «вся президентская рать» обобрала до нитки Черноморское морское пароходство и распродала почти весь торговопромысловый флот Украины.

— Не только ведь его распродали?

— Далеко не только! Подвижность умственных суставов Кравчука поразительна. Теперь выяснилось, что в юности он имел-таки тайную поддержку украинского националистического движения, аж с младых ногтей. И опять-таки далеко не он один. В биографиях целого ряда одиозных украинских деятелей, ныне широко нациствующих и перебандеривающих самого Бандеру, появились упоминания о том, что они либо воевали в вооружённых формированиях УПА, как, скажем, бездарный, но злобный графоман Павлычко, либо оказывали им всемерную помощь.

— Сколько же напускалось тумана для маскировки! Как изворачивались!

— Кравчук чудесным образом делал фантастические кульбиты, дойдя до высоты одного из главных партийных идеологов в УССР. Руководимые им кадры боролись с отклонениями от линии партии, редакторствовали в идеологически выверенных журналах, заседали в партийных комиссиях и комитетах по награждению, тоннами писали сочинения о Ленине, партии и Москве.

А наш пострел — на самом переднем крае борьбы с украинским национализмом и ревизионизмом. Какой уж толк был от этого, теперь понятно. И так «боролся» Леонид Макарович до конца 1980-х, когда его чуткие ноздри уловили для кого-то сперва незначительный, а для него отчётливый запах идеологических перемен. Ныне мы знаем: он ещё не сносил все коротковатые и традиционно залоснённые брюки советского партработника, но стал уже готовить почву, чтобы перейти к политике дистанцирования, а потом и отречения от всего советского и далее — русского.

— Непростая задача!

— Для кого как. Он делает очередной «тройной тулуп», переобуваясь прямо в полёте, и вот уже возглавляет новомодное течение — публичные дискуссии с опекаемыми националистами. Тут он предстаёт мудрым, терпеливым философом, мягко журящим бывших диссидентов за радикальность воззрений. И… вскоре побеждает на президентских выборах в борьбе с Вячеславом Чорновилом, представленным широкому украинскому обществу как страшный и опасный националист, которому противостоит как раз «помиркованный» патриот Кравчук.

Вот так зло иногда шутит бог — или кто там выглядывает из-за его плеча?..

— Массе людей непосвящённых такого рода шутки нелегко разгадать.

— Это верно. Сам же Леонид Макарович в легендарных видеообращениях тех лет обещал всем живущим на Украине процветание и прогресс: «Через 10 лет мы будем второй Францией». А русскоязычным «твёрдо гарантировал» всемерную поддержку и равные-преравные права… В общем, выбрали его.

— Оценили этот выбор потом скоро?

— Да почти сразу. Запомнился реально он галопирующей инфляцией, «кравчучками» и надорванными животами украинок, тащивших на себе в Польшу и Румынию гладильные прессы и токарные станки — сквозь ряды дежурившего на киевском вокзале ОМОНа и лопатообразные руки жадных и злобных таможенников Галичины. Так явлены были украинские «процветание и прогресс», а затем и окончательное формирование политики, что Украина — это Антироссия.

— Всего через неделю после избрания его на пост президента было Беловежъе?

— Да. И там трое сепаратистов подписали приговор Советскому Союзу, невзирая на итоги Всесоюзного референдума в марте 1991-го, который ясно показал желание народов продолжать жить вместе. Зато каждый из этих троих стал после этого самостийным паном.

— Что среди подрывных шагов пана президента Кравчука произвело на вас наибольшее впечатление?

— Он поддержал раскол православной церкви и создание «Киевского патриархата», который возглавил Филарет. Именно его курировал коммунистический пропагандист и агитатор Кравчук, будучи главным идеологом КПУ. Курировал, курировал, да и выкурировал. Как же пригодились связи с теми самыми буржуазными националистами, с которыми якобы боролся запасливый Кравчук!

— И какое отношение к нему утвердилось в конечном счёте среди большинства жителей Украины?

— Перед ними, я думаю, предстал совершенно особый персонаж политического шапито, вызывающий отвращение, пожалуй, у всех сторон политического процесса, не говоря уж про общество. Кравчука в большинстве презирают скорее всего как русские, так и украинцы; как «ватники», так и «укропы». И только Савик Шустер до конца неизменно звал старого ковёрного в свои телеэфиры, где Кравчук потешал собравшихся длинными, пустыми, но пафосными речами «эксперта» и «аналитика».

Внимание публики, однако, привлекать со временем было всё труднее, поэтому посылы должны были становиться всё на-жористее и провокационнее — иначе кто его будет слушать. И вот из его последнего перед смертью заявления как главы комиссии по урегулированию в Донбассе: 50 тысяч человек, говорит, положили зря. Два года этот людоед всецело поддерживал карательную операцию в Донбассе, требовал воевать до последнего солдата — и вот вам внезапно…

А ещё его «вещие» предсказания: Крым, говорит, Путин скоро вернёт обратно. Сам, добровольно! Потому что не потянет, дескать. Могучая Украина тянула, а колосс на глиняных ногах не потянет — вот так.

— Да, есть чему подивиться.

— Дальше опять Донбасс. Надо, говорит, прекратить кровавую войну, дать особый статус, говорит, а под это стрясти деньги с мирового содружества. Недавно же говорил: надо забыть гуманизм и сопли про то, что там «наши люди» и «им надо помогать». Нет, оказывается, надо безжалостно отрезать территорию — нехай сдохнут. И обещал бить там врага (местное население) со всей украинской ненавистью!..

— Судя по всему, это и было его подлинное лицо. Нет, личина! Конечно, она.