Ибупрофен, стр. 9
– Слушаю вас внимательно.
Молодой, вежливый, почти обаятельный. Если бы Света обращалась к психотерапевтам впервые, этому бы доверилась.
– Вроде бы ничего конкретного не случилось, – начала она свою историю. – Никаких потерь, расставаний, разочарований. Я просто срываюсь из-за мелочей и накручиваю себя… Извините, я не привыкла таким делиться.
– Все хорошо. Продолжайте.
– Я тревожусь по мелочам. Меня раздражает, когда медленно грузится Интернет. Когда кто-то говорит слишком громко или ругается. Когда плачут дети, особенно в автобусе или в закрытом помещении. Раздражает, когда в банкомате нет купюр, которые мне нужны. Нет пятисоток, например.
– В чем проявляется ваше раздражение?
– У меня портится настроение. Дыхание учащается, сердце бьется сильнее. Если тревожусь в публичном месте, мне хочется выбросить вещи – сумку, кошелек, смартфон – и убежать. Если я одна и проблема не в людях, то закрываю ладонями уши и зажмуриваюсь. Пережидаю, когда волна схлынет.
– Конфликтуете с людьми, которые вас раздражают?
– Никакой агрессии. Даже замечания не делаю. Наоборот, стараюсь удалиться.
Психотерапевт кивнул.
– Живете с кем? С родителями, с друзьями? Со второй половинкой?
Половинкой. Ну и формулировки.
– Одна.
– Работаете? Учитесь?
– Уже выпустилась. Работаю удаленно. Копирайтер: пишу тексты для сайтов, заполняю контент. Свободный художник, в общем.
Света обозначила подобие улыбки, чтобы доктор вдруг не подумал, что перед ним конченая невротичка. Хотя натянутая улыбка – это тоже признак невроза.
– Спите хорошо?
– Не очень. Если днем много волновалась, долго ворочаюсь, прежде чем заснуть. Часто просыпаюсь по ночам.
– Раньше к психотерапевтам обращались?
– Как вам сказать… Это почти не считается.
– То есть?
– В десятом классе записалась к школьному психологу. Не складывались отношения.
– Помогло?
– Помогло. Мы с парнем расстались, но без драм и истерик. Сами понимаете: подростки, влюбленность, пустые обещания…
Настал момент подтолкнуть доктора к правильным действиям.
– Когда мне не спится, я принимаю две таблетки глицина, и это меня расслабляет. Еще время от времени завариваю ромашку. Хотя толку от нее мало.
– Думал, что глицин сегодня только бабушки принимают. А бороться с тревожностью ромашкой – все равно что лечить гипертонию урюком. Вкусно и не особо эффективно. Когда-нибудь принимали седативные средства?
– Нет.
– Антидепрессанты?
– Нет.
– Тогда назначу вам успокоительное. У вас нет аллергии?
– Нет.
– Отлично. Это антидепрессант четвертого поколения. Он положительно зарекомендовал себя на рынке. Мои пациенты хвалят.
Психотерапевт заполнил бланк с рецептом, достал из ящичка заветную печать и шмякнул на бумажку, придавая ей магический статус документа. Света обменяет его на таблетки. Две упаковки по тридцать штук. Целых два месяца таблеток.
– Помимо седативных, прописал вам мягкие нейролептики – для сна. Покупайте препараты в сети аптек «Оптимистик». Рядом с нашей клиникой как раз такая есть. Там выгодные цены и, что важно, никогда не нарвешься на подделку.
Доктор протянул рецепт и объяснил, как принимать таблетки.
– Через неделю запишитесь на повторную консультацию. Проверим, как действует средство. Заодно и рассмотрим природу вашей повышенной тревожности. Медикаментозная помощь – это замечательно, но она лишь глушит симптомы, а не убирает причину. Я познакомлю вас с техниками когнитивно-поведенческой терапии, и вы научитесь самостоятельно, без лекарств, побеждать волнение и стрессы. Мы вместе устраним причину.
Вслух Света пообещала так и сделать, мысленно посылая специалиста. Отвращение к жизни появилось у нее вместе с пробуждением сознания, так что прибереги свои техники для впечатлительных. Этот случай не лечится.
Она купила седативное в аптеке «Доктор Хелпер». Специально не пошла в «Оптимистик»: с ней, судя по всему, у клиники партнерское соглашение, вот мозгоправ ее и продвигает.
Технически Света, кстати, не солгала, когда рассказала о школьном психологе. Было такое. А что до антидепрессантов и седативных, то это, конечно, неправда. Вынужденная.
Через час Света перешагнула порог следующего кабинета. Другая клиника, другой район. Принимал стареющий эриксонист. Отзывы о нем не впечатляли. Света выбрала его на безрыбье: за два года она посетила чуть ли не всех психотерапевтов в городе, обладавших волшебной печатью, и очень не хотела идти на второй круг.
– Я апатичная и безвольная, – заныла она. – Вечно что-то нагнетаю. Обычная мелочь выбивает меня из колеи. Например, вчера я посадила пятнышко на блузку. Проклятый кетчуп. Сначала разревелась, а затем кинула блузку в стиралку. Пока шла стирка, я изводила себя переживаниями. Что, если пятно не исчезнет? Опять тащиться в магазин и искать новую блузку? Примерять, забраковывать, смотреть на свою кислую рожу в зеркале? Я прокручивала это в голове и снова ревела.
– Вас беспокоит, что вы апатичная или что вы часто плачете? Или вас коробит, что вы излишне жалеете себя?
– Что я апатичная и безвольная, – твердо сказала Света. – Я извожусь, когда мне предстоят самые пустяковые усилия. Отстирать пятнышко, подогреть чайник. Особенно меня ломает вытереть пыль со стола, даже если она проросла таким толстым слоем, что на ней можно рисовать.
– Что-нибудь кроме этого?
– Постоянно теряю концентрацию. Забываю даты и имена людей, с которыми меня знакомят.
– Случается так, что вы вышли из дома и забыли, куда идете?
– Ни разу не случалось.
Эриксонист почему-то спросил о суицидальных мыслях. Света ответила, что любит жизнь и ни за что себе не навредит.
В конце концов доктор взял бланк и извлек на свет чудесную печать.
– Антидепрессанты – это только часть терапии, – произнес мозгоправ, заполняя документ. – Они способны заглушить симптомы, но не избавляют от причин. А причины лежат на глубинном уровне, до которого лекарства не дотягиваются. Я практикую эриксоновский гипноз и советую вам пройти курс из нескольких сеансов. Я разработаю для вас индивидуальную программу…
Света слушала вполуха, готовая вырвать из рук чертова гипнотизера несчастный рецепт. Она за него заплатила.
– …препарат покупайте в «Докторе Хелпере», – закончил психотерапевт. – Аптека напротив клиники, прямо через дорогу. Там хорошее качество и честные фармацевты.
Назло рекламе Света зашла за таблетками в «Оптимистик». Такие ей еще не прописывали. Две упаковки, стандартная норма. Это средство, в отличие от первого, не оказывало затормаживающего эффекта. Зато в числе побочек значилась спутанность сознания. Вау!
Заодно Света приобрела и анальгетик, про запас.
Забавно, «болеутоляющее» переводится как «painkiller». Если в русском боль предлагается утолить, то есть удовлетворить и умилостивить, как жажду, то на английском боль убивают, безо всяких компромиссов и задабриваний.
По пути домой Света листала новостную ленту. Аптечная добыча грела душу, поэтому посты лишь веселили. Фемизипанки устроили флешмоб с искусственной кровью. Курьер еды так спешил с заказом, что врезался в столб на велосипеде. Ютьюб-скандал с рэпером Серегой Уильямсом прокомментировал аж министр культуры Дудь, который в силу положения давно не следил за сетевыми разборками и потому редко высказывался по актуальной сцене.
Свету привлекла новость о грядущем запуске туристического маршрута в Оймяконе. Путевки в первый тур уже раскупили. Экстремальненко. Можно и туда рвануть, когда совсем припрет. Наглотаться седативных до полного безразличия и выйти из гостиницы в могильную ночь. Если повезет, найдут обледеневшей в сугробе.
Дома первым делом Света удостоверилась, что таблетки никуда не исчезли из портфеля. Сегодня она обеспечила себе целых четыре месяца без походов по психотерапевтам. Без унижений, без выдавленных историй о пятнах на блузке.
Интересно, кстати, куда девают бланки с рецептами? Куда их аптеки сдают? В специальную комиссию, чтобы отметили, кто и какие подконтрольные препараты получил? Если так, не закатят ли они проверку некой Светлане Коваленко, которая за два часа в разных точках приобрела аж шесть пачек психоактивных веществ?