Ибупрофен, стр. 34
Костя раскидал эти комментарии под сотнями видео и продублировал на английском. В конце концов, социалистическая революция должна свершиться в нескольких странах одновременно. Иначе спад, консервация, построение социализма в отдельно взятой стране, растущая паранойя, партийные чистки, контрреволюция…
Требовалось задать верные координаты, чтобы предотвратить трагический финал.
Костя вменил себе в обязанность всякий вечер не менее часа распространять прогрессивные комментарии под порнороликами. В перепалки не вступал, соблюдая Надин принцип – сторониться сетевых войнушек. Будешь ругаться с кем попало – не доживешь до генеральных сражений.
Пока классы спят, главное – вбросить в речь нужные термины. Капитализм, коммунизм, эксплуатация. Раз враг прячется в сумраке, надо высветить его лучом прожектора.
Через неделю площадь агитации расширилась до форумов для алкоголиков. Ради такого дела Костя слегка модифицировал пронзительную историю упадка и возрождения с порносайта. Абзацы про чудодейственные методики и разбитые оковы остались без изменений.
Надя тоже включилась в агитпартизанинг.
– У юных фетишистов вновь набирают популярность ножки, – рассказала она. – В носках, чулках, гольфах. Есть идея на этот счет.
По почте Наде доставили кумачовые чулки. На левой коленке был набит портрет Ленина, на правой – Мао Цзэдуна. Как объяснила Надя, есть еще с Фиделем и Че Геварой. Если затея возымеет успех, можно заказать и такие.
Надя создала подставной аккаунт и запустила с него паблик «Недобитая коммунистка». Первый фотосет прошел в Надиной комнате. Утром ее родители отправились на работу, и Костя приехал к любимой. К его появлению она нарядилась в белую футболку, красные шорты и чулки с вождями. Костя сделал серию снимков: Надя в смятой постели, Надя на заправленной кровати, Надя обложена трудами классиков, Надя читает «Историю русской революции».
Вторая часть сета состояла из селфи в зеркале шкафа-купе. Для большого дела из гостиной принесли ленивого белого кота Максима, спавшего на мягком диване. Большому делу кот служить не желал и норовил выскочить из объятий Нади, которая одной рукой прижимала упрямца к груди, а другой фотографировала.
– Сначала выкладываем кадры с котиком, – тоном умудренного стратега сказала Надя. – Остальное прибережем на потом.
Ее тактика оправдалась. За два дня на фото, подкрепленные меткими хештегами, слетелись три сотни подписчиков – в основном стеснительные школьники с фейковыми профилями. Чтобы расширить аудиторию, Надя выложила ряд нейтрально-милых снимков у зеркала. Это увеличило число посетителей паблика вдвое.
И тогда Надя опубликовала яркое во всех смыслах фото, рассчитанное на мощный пропагандистский эффект. Кумачовый чулок с Лениным красовался на левой ноге, а голубой – на правой. Надпись над изображением гласила: «Есть только два класса: буржуазия и пролетариат».
– А почему буржуазия голубая? – спросил впечатленный Костя. – Потому что современный буржуа – это все равно что прежний аристократ? Тоже живет на ренту? Голубая кровь и все такое?
– В том числе, – подтвердила Надя. – Просто у меня чулок всего две пары.
Публика приросла и жаждала контента. В ход пошли кадры с классиками, снабженные короткими текстами – чуть игривыми, местами примитивными – о важности изучения марксизма-ленинизма.
Почему-то многие думают, будто социализм – это про лагеря и про дефицит. Это не так. Социализм – это бесплатная медицина и бесплатное образование. Это прямая демократия и равенство возможностей. Настоящее равенство, а не лажа какая-нибудь.
Учился у нас в классе мажор. Целая команда дорогих репетиторов, персональные занятия по физре, свой повар дома. Про электронику вообще молчу – мне год надо впахивать, чтобы на комп заработать, как у этого буржуйчика. На остальных смотрел как на дерьмо, притом что на стометровке я на своих ножках (совсем не спортивных, как вы заметили) его делала. Поступил в МГИМО на платку, сейчас там в носу ковыряет.
И потом мне будут говорить, что мы равны и рыночек так порешал? По-моему, это тупость и лицемерие.
Комментарии захлестнула классовая ненависть. Поклонники Нади выражали презрение к мажорам и восторгались неспортивными ножками.
Она жаловалась Косте:
– На попсу они клюют, а паблик по левой оппозиции по-прежнему чахлый. Ладно бы у меня и вправду сногсшибательные лапки были. Так нет же, они короткие и угловатые.
– Ты очень красивая! – поспешил Костя опровергнуть чудовищную ложь.
Он порекомендовал Наде запустить постоянную рубрику с полюбившимся публике котом Максимом – «Ликбез от кота Максима». Надя за идею ухватилась и начала от имени лохматого подопечного публиковать заметки – о формациях, товарном производстве, прибавочной стоимости. Материал подавался в форме непринужденных диалогов. Костя поражался, с каким обаянием и легкостью Надя объясняла мудреные вещи из политэкономии. Казалось, что все, к чему прикасалась эта фантастическая девушка, делалось притягательным и родным. Ради одной лишь Нади в прекрасном мире будущего стоило бы учредить министерство красоты – если бы только словосочетание «министерство красоты» не отдавало оруэлловщиной.
На очередном свидании Костя в порыве восхищения воскликнул:
– Я хочу от тебя детей!
– Увы.
Надя пожала плечами.
– Ты не рассматриваешь меня всерьез?
– Я рассматриваю тебя более чем всерьез. И потому говорю: «Увы».
Костя потряс головой, словно стряхивая наваждение.
– Ничего не понимаю.
– Смотри, – растолковала Надя. – Я живу с родителями. Ты живешь с родителями. Ипотека на грабительских условиях не вариант, а добрых буржуев, которые готовы подарить жилье молодой ячейке общества, в природе нет.
Костя вздохом подтвердил правоту Нади. Она продолжила:
– В капиталистическом обществе уровень осведомленности и беспомощности одинаково высок, поэтому многие предпочитают не рожать.
Костя кивнул:
– После социалистической революции?
– После социалистической революции.
Надя кивнула в ответ.
А затем их агитпартизанинг прикрыли. В один вечер Костя зашел на порносайт и обнаружил, что комментировать ему отныне запрещено. Он создал новый аккаунт и также не сумел написать ни строчки. Кто-то очень недовольный подрывной деятельностью Кости заблокировал его IP и отнял право на высказывание – священную корову всех либералов.
Видимо, марксизм по сравнению с порно – это куда более шокирующий контент. Капиталистическая логика рассудила так. И в общем-то она права.
Прочие порноресурсы посещало существенно меньше людей. Да и система комментариев на них оставляла желать лучшего.
А на следующее утро Надя сообщила, что администрация «ВК» закрыла «Недобитую коммунистку». Якобы за эротику, хотя сотни подобных групп, порой даже более откровенных, продолжали функционировать.
– Ну да, – пробурчал Костя. – Ты рассказывала, в каких позах буржуазия имеет рабочий класс. Вот они и решили, что это эротика.
– Как думаешь, это спланированная атака? Нас заблочили друг за другом.
– Кто их разберет. В любом случае это репрессии. Мелкие, гадкие, последовательные буржуазные репрессии. Мы справимся, дорогая.
Надя и не думала унывать.
Она тут же завела новую группу – без ножек, только марксистская теория. Туда перекочевали все заметки с котом Максимом, доходчиво объясняющим мудреные вещи. Надя хотела назвать паблик «Протоколы марксистских мудрецов», но Костя убедил ее, что «Ликбез с котом Максимом» – лучший вариант. Вдруг кто-то отыщет полюбившуюся рубрику по ключевым словам, да и невольные юдофобские ассоциации ни к чему.
За сутки набралось пятьдесят подписчиков.
А Костя перед сном открыл порносайт. Что, если доступ ему выключили по ошибке, а теперь вернули?
Он по привычке кликнул на раздел «Популярное» и запустил первое попавшееся видео, сразу убрав звук.
Доступ, конечно, никто не вернул, зато от верхнего комментария у Кости навернулись слезы: