Выжившие, стр. 56

Я опускаюсь в плетеное бамбуковое кресло. На столе мерцает свеча в стеклянной банке, отбрасывая крошечные дрожащие тени. Я заказываю напиток, не заглядывая в меню. Официант убирает со стола приборы для второй персоны.

Когда он уходит, я пытаюсь расслабиться, настраиваясь на успокаивающий звук бьющего чуть поодаль фонтана, но мой взгляд прикован к одной точке – пустующему напротив меня стулу.

Именно здесь два года назад сидела Лори в первый вечер нашего совместного путешествия. Она пришла на ужин с распущенными по плечам волосами, на ногтях – блестящий розовый лак. Почему я села именно здесь? Может, чтобы покончить с этим? Захотелось немного себя помучить после и без того тяжелого дня?

Мне приносят «Май Тай» со свежей веточкой мяты и кусочком ананаса. Я поднимаю бокал перед пустым стулом.

– За тебя, Лори.

Люди за столиками смотрят… Ну и что? Смотрите дальше – представление только началось.

Отпиваю коктейль – какой же приторный! Живот сводит спазмом.

С грохотом ставлю бокал обратно. Меню отодвигаю в сторону – аппетита все равно нет. Не хочу заказывать еду, которая окажется в мусорном ведре. Я надеялась, что, если остановлюсь в этом отеле, посижу за этим столиком, выпью такой же «Май Тай», душа успокоится. Я ошиблась.

Достав последние монеты из кошелька, швыряю их рядом с напитком и ухожу.

В дальнем конце ресторана спускаюсь по лестнице, ведущей в сад. Пройдусь в тишине. Искусно освещенная дорожка переходит в деревянный мостик, ведущий к пляжу.

Вот куда я побежала после нашей ссоры, Лори. Оставив тебя, я, пылая гневом, бегала по песку, как ненормальная. Истерила из-за пустяка. Мы с тобой договорились до черт знает какой ерунды, верно? Знаешь, Лори, бывает, споришь из-за чего-то, а предмет ссоры вовсе не в этом! Главное – в другом, но в чем, ты либо не видишь, либо нет слов, чтобы объяснить. Я тут раздумывала, в чем же у нас заморочка?

Ведь той ночью мы спорили не об измене Пита; не о том, как безалаберно я живу; нас обеих что-то не устраивало. Наша жизнь обернулась не так, как мы себе рисовали. Мы потеряли родителей; ты переживала развод. Я, как белка в колесе, крутилась на нелюбимой работе, годами не выбираясь из города. Мы оглядывались друг на друга, чтобы понять, почему все так плохо. Искали виноватого в наших бедах.

Кажется, кто-то идет по деревянной дорожке, выходящей к пляжу. Прислушиваюсь…

Конечно, там никого нет. До моего слуха долетает лишь далекий звук разговоров за столиками, звон столовых приборов, бит музыки.

Дохожу до пляжа. Аккуратными рядами расставлены шезлонги, матрасы уложены на ночь в стопку. Песок залетает в шлепанцы, я снимаю их и захожу босиком в воду.

Что там скрыто в теплых перекатывающихся волнах ночного океана? Он, как живой, лижет мои лодыжки.

Приехав на Фиджи, я ни разу не искупалась. И вот почему: море означает удовольствие, отдых и расслабление, а я этого не заслужила. Я долго верила, что могу испытывать что-то приятное, только если больше не чувствую грусти, страха и горя. Однако чувства не приходят по отдельности, как завернутые бандероли. Они перемешаны и беспорядочны. Счастье пронизано грустью. Надежда смешивается с тревогой. Где-то в тени горя скрыта любовь. Я поняла – не стоит ждать, когда настанут лучшие времена. Не в вечной погоне за счастливой жизнью дело. Надо просто жить здесь и сейчас.

Снимаю платье через голову, бросаю на песок. Иду вперед, чувствуя, как вода ползет выше. Морское дно уже не такое твердое, ноги утопают в иле. Я наклоняюсь вперед, ныряя в черный шелк морской пучины.

Соленая вода заполняет уши, шипит и щелкает. Я плавно двигаю руками и ногами, невесомо скольжу под водой.

Странно, но я не хочу останавливаться, так плыла бы и плыла, прямо к темному горизонту, чтобы не чувствовать ничего, кроме забвения. Желание настолько сильно, что сдавило мою грудь змеей.

Я хочу быть смелой. Хочу жить здесь и сейчас. Хочу все чувствовать. Но это больно. КАК ЖЕ ЭТО БОЛЬНО!

Голос Лори звенит в моем сердце. Ее мольбы о помощи, навечно застрявшие в ловушке видео: Найди меня, сестренка!.. Я не знаю, смогу ли это пережить… Мне страшно…

А я опоздала.

Как же я поздно пришла!

– Ааааааа! – кричу я под водой.

Изо рта вылетают пузыри, вибрации горла переходят в море.

Я всплываю, ловя ртом воздух, по лицу стекает вода, я моргаю, оглядываясь по сторонам.

Выхожу из моря, хватаю платье и натягиваю прямо на мокрое тело. Ткань прилипает к влажной коже. Соленая вода струится по шее.

Вдруг я понимаю, что не одна.

Каждой клеточкой тела чувствую – за мной следят.

Оглядываюсь: чей-то силуэт. Идет ко мне или от меня?

Может, Натан? Сердце приходит в смятение – я хочу, чтобы он вернулся. Хочу сказать ему, что мне жаль. Что я обязана ему бóльшим…

Глаза различают очертания человека: тот меньше Натана ростом и ýже в плечах.

Человек не двигается. Наблюдает за мной.

Потом делает шаг вперед. Движение кажется таким знакомым…

Я жду.

Все – длина шагов, походка, осанка – все это мне знакомо, как будто это мои собственные шаги.

Я непонимающе моргаю.

Этого не может быть!

У меня перехватывает дыхание.

Меня бросает то в жар, то в холод.

«Не может быть», – повторяю я сама себе, поднеся руки ко рту.

Я же была на острове. Видела обломки. Нашла ее пропитанное кровью платье. Я видела высеченное на дереве имя.

Нет. Это не ты.

– Эрин, – говорит она.

Глава 61

Теперь | ЭРИН

Лори.

На темном пляже стоит моя сестра – Лори.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Я хватаюсь за голову и впиваюсь ногтями в кожу.

Не может быть!

Я опускаю руки, разворачиваюсь и, спотыкаясь, ухожу прочь.

– Эрин, – раздается вслед.

Я останавливаюсь и, сгорбив спину, застываю на месте. Не хочу. Не хочу стоять на этом пляже и слушать голос сестры. Я не сумасшедшая. Нет.

Я продолжаю идти.

– Это я, Эрин. Я…

Поворачиваюсь и, мотая головой, бормочу про себя: «Нет, этого не может быть…».

Однако мой взгляд впился в силуэт, так похожий на мою сестру, что по коже пробегают сотни крошечных электрических разрядов.

– Это я, – снова шепчет она.

Не в силах сопротивляться, я быстро-быстро киваю.

Я не понимаю, что происходит?

Она выглядит иначе: стройнее и как-то выше. Волосы – более темные, подстрижены до подбородка. Ты никогда не носила такую короткую стрижку. К ним вернулся естественный золотисто-каштановый цвет.

Вдруг она, раскрыв руки, бросается ко мне! Пространство между нами сокращается, и вот мы уже в объятьях друг друга! Щеки, волосы, руки, ключицы соединились в одно целое – мы стоим, обнявшись, покачиваясь из стороны в сторону, исполняя танец двух сестер. Я вдыхаю тепло ее шеи.

– Это ты… – шепчу я, зажмурив глаза, не разжимая объятий.

Может, это сон или галлюцинация? Пусть так! Я хочу жить в этом сне!

Мы ощупываем друг друга подушечками пальцев, словно вспоминаем, какие мы, вытаскивая память об этом из нашей ДНК, нашей истории, воспоминаний, запечатленных в каждой клетке нашего существа. Ее плечи дрожат под моими ладонями; на щеке стало мокро от ее и моих слез. Она покрывает мое лицо поцелуями, трогает за плечи, касается волос и щек.

Мы обе, всхлипывая, плачем навзрыд и снова и снова шепчем имена друг друга.

Наклоняемся, соприкасаясь лбами, опустив взгляд туда, где в пространстве между нами переплетены ее и мои ладони.

Она смотрит на меня глазами, полными слез.

Я не чувствую под собой ног.

Оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, сплю я или нет. Вокруг – море, небо, ночь, мерцающие огни отеля.

Поворачиваюсь обратно – Лори никуда не делась, так и держит меня за руки.

Я смотрю на наши переплетенные пальцы. На ней до сих пор мой подарок – браслет из розового золота с гравировкой «Вместе».