Выжившие, стр. 26
Я вырвалась, обтерла губы – оскорбленная, злая на себя и на него, – и выбежала из бара. О том, чтобы вернуться в отель к Лори, и речи не было – она уже спит, пахнет дорогим кремом и свежей мятой зубной пасты. Я, спотыкаясь, бродила по пляжу, пока не свалилась в пьяном беспамятстве на какой-то шезлонг. Проснулась уже на рассвете: во рту как сухой глины насыпали. Мне стоило поторопиться, я еще успевала в аэропорт. Но вместо этого я уползла в тень, упиваться жалостью к себе, а Лори пришлось лететь одной…
Натан смотрит на зеленую воду бассейна. Из отеля доносятся музыка, голоса, смех.
– Зачем он полетел? – в голосе парня сожаление. – Даже если приехал в аэропорт, мог отказаться. Позвонил бы, сказал, что заболел. Почему же он полетел?
– Не знаю.
Я представила, как Майк забирается в кабину: еще не протрезвел, душа разрывается от горя. Почему он не подумал о жизнях пассажиров?
Натан говорит:
– Ты услышала о крушении в новостях, увидела фотографию пилота, наверняка узнала.
Я киваю.
– Ты никому не рассказала о встрече в баре.
– Нет, – я смотрю себе под ноги. – Что толку? Это все равно не помогло бы их найти.
Замолкаю на минуту, потом выдаю:
– И вообще дело не в этом… Мне было стыдно. Я винила себя, – сглатываю ком в горле и собираюсь с силами. Хочу сказать вслух то, что меня так давно мучает. – Если бы не я, Майк Брасс не сел бы в самолет с похмелья и пассажиры остались бы живы. Моя сестра была бы жива.
Натан долго на меня смотрит, скользит взглядом по лицу.
– Ты ошибаешься, – говорит он тише прежнего, но уверенно. – Он сам зашел в тот бар. Сам заказал виски. Выпил тоже сам. Не смог с собой совладать – в этом они с Наташей были похожи. Вот почему он не говорил о ней, не мог смириться с тем, что дочь пошла в него – оба не знали меры! – Он качает головой. – Это не твоя вина, Эрин: он все равно напился бы, с тобой или без тебя.
Слезы застилают глаза. Как я хотела, чтобы кто-то сказал: это не твоя вина. Неожиданно для себя делаю шаг вперед и обнимаю Натана, кладу голову ему на грудь. Слезы градом катятся по щекам.
Парень замер, чувствую, как быстро бьется его сердце. Мгновение спустя он обнимает меня в ответ: осторожно гладит ладонями по спине, будто успокаивая встревоженное животное.
В груди вспыхивает жар – не понимаю, что со мной, знаю одно: мне приятны его объятия, нравится тепло твердых сильных рук и землистый запах его тела.
Через пару секунд он разжимает объятия, делает шаг назад и засовывает руки глубоко в карманы.
– Мне пора, – говорит он, опустив взгляд. – Мама в больнице одна.
Я согласно киваю, вытирая лицо.
Он уже уходит, а я вдруг зову:
– Натан?
Он поворачивается, смотрит на меня.
– Я хочу еще раз поговорить с твоим папой, – я замолкаю. – Он один знает, что случилось.
Парень молчит.
– Прошу.
В конце концов он кивает:
– Иди, если надо. Но ответ ты уже получила.
– Какой ответ?
– Ясно, почему он не объявился после крушения, – парень замолкает, чтобы перевести дыхание. – Не хотел взваливать на себя вину в том, что напился перед вылетом и пошел в рейс. И в том, что виноват в передозировке Наташи, не хотел сознаваться. Никогда не признавал ошибок. Ни за что. Предпочел отказаться от нас с мамой, жить тайком, лишь бы не признать вину.
Натан смотрит мне в глаза.
– Вот и разгадка его мистического исчезновения: мой отец просто трус.
Глава 26
Тогда | ЛОРИ
Солнце пробивалось сквозь густые кроны деревьев на поляну, играя в листьях то темным, то светлым. Потупив глаза, Майк рассказывал, как встретил Эрин.
Лори попыталась представить сцену, которую только что описал Майк: они с Эрин сидят за барной стойкой где-то на Фиджи. Это объясняет, откуда у Майка ее телефон, – она забыла его в баре.
– Так я познакомился с твоей сестрой, – закончил рассказ Майк и перевел взгляд на Лори.
– Мне все равно, как вы познакомились! – взревел Дэниел. – И плевать на этот мобильник! А вот какого хрена ты напился перед вылетом?
– Я выпил только один стакан, – снова опустив взгляд, пробормотал Майк.
– Так мы и поверили! Зачем ты спрятал спиртное в кабине?
У Майка выступил пот на лбу.
– Давай, капитан, признавайся! Сколько выпил накануне вылета? Да еще пару рюмок на опохмел с утра, чтобы стоять на ногах, так?
Майк смотрел на него в упор и молчал.
– Отвечай! – заорал Дэниел.
Сонни испуганно вскрикнул. Лори отошла от мужчин подальше, шепча младенцу на ухо что-то успокаивающее.
– Полегче, приятель, – предупредил Феликс, положив руку на плечо Дэниела, но тот сразу ее сбросил.
– Отвечай на гребаный вопрос, Майк! – не унимался он.
Майк потянулся к воротничку, ослабил, будто ему не хватало воздуха.
– Да, я ходил в бар накануне полета, но выпил только стакан виски. И конечно, утром перед полетом не пил.
– Неужели? Тогда почему мы разбились? Из-за тебя люди погибли! Стюардесса…
– Ее звали Каали Халле, – прервал Майк и, вскинув подбородок, на одном дыхании выдал: – Еще Рут Бэнток, Джек Бэнток, Холли Сентон, – руки пилота тряслись. – Четыре человека погибли из-за меня. И вы здесь тоже из-за меня. И младенец. Думаешь, я не понимаю? Думаете, я этого хотел?
– А зачем было врать, прятать спиртное? – пылал яростью Дэниел, сжав кулаки.
– Я совершил ошибку, ясно? Просто не мог без этого… не надо мне было. Простите меня за все!.. Этого ты хотел? И что, стало лучше от моих извинений?
– Пока не появится чертова спасательная лодка, лучше не станет. А знаешь, что значительно улучшит ситуацию, когда мы вернемся на материк? – Дэниел уткнул палец Майку в грудь. – То, что тебя запрут на хрен в камере, – злобно отчеканил он и ушел, продираясь через джунгли. Феликс пошел в противоположном направлении – к берегу.
Прислонившись спиной к дереву, Майк переводил дыхание: изможденный, руки все еще дрожали.
– Значит, вы с Эрин знакомы, – наконец проговорила Лори. – А ты знал, что она моя сестра?
– Сначала нет. Потом ты упомянула ее имя и вашу ссору, я догадался.
– Но мне ничего не сказал.
Он только покачал головой.
– Она мне понравилась, твоя сестра. Умная, интересная. Выслушала мое старческое нытье.
Да, Эрин любила слушать других. На вечеринке могла весь вечер просидеть, вникая в чужие проблемы. Люди легко ей открывались, потому что она никого не осуждала.
– Умеет слушать, – сказал Майк. – Если потерял близких, поймешь чужое горе, верно?
Лори удивленно взглянула.
– Она рассказала, что ваши родители умерли… – пояснил Майк.
– Мы справились, – Лори потрясли его слова: слишком личное вышло на свет.
– Вы с ней все пережили, потому что поддерживали друг друга. Горе или скрепляет отношения, или разрушает их.
То, как он это сказал, заставило задуматься: а что стало с его браком?
– Эрин говорила что-нибудь о нашей ссоре?
Майк улыбнулся.
– О, у нее чуть ли не пар из ушей шел! Хотела высказать все, что накипело. А пропустила пару стаканчиков, и словно приподняли крышку на чайнике: ей полегчало. Знаешь, что она сказала о тебе? – Он помолчал. – «Лори для меня – все».
В душе поднялась буря. Ей не хватало воздуха, вдруг стало тесно, слишком душно…
Песок обжигал подошвы, Лори подбежала к кромке воды, зашла на мелководье. Плечи ныли под тяжестью висящего в слинге Сонни.
В кристально прозрачной воде все казалось отчетливее, чем на поверхности: потрескавшийся педикюр на пальцах ног; неровности дна; обломки белых кораллов; розовые ракушки.
Она достала из кармана мобильный сестры. Вспомнила о пальцах Эрин, скользящих по экрану: вечно некрашеные обкусанные ногти, на большом пальце – серебряное кольцо. Лори включила телефон: зарядка показала девяносто процентов. Неплохо.
Сигнала, конечно, нет, и ждать не стоит: они проверили весь остров.