Выжившие, стр. 22
Та, что повыше, берет другую за руку и привлекает ее ладонь к себе, внимательно разглядывая, – наверное, ногти или кольцо, – и говорит что-то, от чего ее сестра хохочет, закинув голову.
Меня тянет к ним, они напоминают о нашей с Лори легкости общения. Подхожу и встаю в небольшую очередь ожидающих места в ресторане. Приближаюсь к ним на минимально приемлемое в обществе расстояние, до меня долетает аромат их духов. Сестра повыше указывает на две тарелки с едой, которые несут к соседнему столу.
– Вот это закажу, – решительно говорит она, у нее британский акцент. – Похоже на красного окуня. Соус из манго, не видишь?
– Лучше посмотри, что ест тот парень, – предлагает другая, кивая в сторону столика, где вилка гостя парит над карри, украшенным свежими травами и лепестками. – А я, наверное, закажу что-то из индийской кухни или снова суп из лобстера.
– Как, опять то же самое? Так нельзя!
– Но он же такой вкуууусный! Ммм…
Мы с Лори любили поговорить о еде. Если шли в ресторан, обязательно долго копались в меню, подзывая официанта, спрашивали, что он порекомендует. Я уговаривала ее на обмен тарелками, потому что никогда не могла остановиться на чем-то одном, и мы пробовали блюда друг у друга, а в итоге выбирали одно и то же, жалея, что не заказали два.
– Как дела? – улыбаясь, спрашивает у меня одна из сестер: видимо, я пялилась на них слишком долго.
Я засовываю руки в карманы и отвечаю:
– Спасибо, хорошо. – Коротко и неуклюже.
За светское общение у нас отвечала Лори. Уж она могла направить разговор так, что никто не замечал мою неловкость и угловатость.
– А мы глазеем на еду, – признается та, что повыше. – Меню здесь – пальчики оближешь, правда?
– Да, – односложно отвечаю я и опять замолкаю. В голове ни одной подходящей фразы. Совсем одичала.
– С кем отдыхаете?
Я не собираюсь говорить: «Ни с кем» или «Я здесь одна». Не могу произнести эти слова. Не хочу, чтобы они были правдой. Тогда на их лицах промелькнет жалость или фальшивая радость, и они скажут: «это здорово», но на самом деле подумают: «бедняжка». Так что я неожиданно для себя самой говорю:
– Мы здесь с сестрой.
– Обалдеть! – восклицают они хором, потом смотрят друг на друга и смеются.
– Да, она еще в номере, собирается, – добавляю я, хотя они не спрашивали.
– Вы из Англии? – спрашивает другая сестра, та, что пониже.
– Да, выросли в Бате. Сейчас в Лондоне живем.
Как приятно говорить «мы».
– Вы живете вместе? Счастливицы! Мы раньше тоже вместе жили, а сейчас обе замужем. – В доказательство девушки поднимают руки, демонстрируя обручальные кольца. – Но каждый год стараемся выбираться куда-то вдвоем. Раньше ездили в начале января в Лондон: посмотреть новогодние шоу, пройтись по магазинам, развеяться после рождественской суеты. А в этом году решились на отдых посерьезнее.
– И ревнивые мужья нам все время названивают. – Они весело, по-доброму смеются, и я невольно к ним присоединяюсь.
– Мы собираемся пойти выпить после ужина. Тут минутах в десяти уютный пляжный бар. Приходите с сестрой.
Вот бы сказать им «с удовольствием!», вот бы Лори сидела за туалетным столиком в нашем номере, припудривала щеки румянами, надувала губки, глядя в зеркало, как она обычно это делала. Как же я скучаю по тем временам! Для выхода Лори готовилась по особому распорядку – делала маску для лица, принимала ванну, сушила и укладывала волосы, тщательно наносила макияж, оформляла лицо румянами. Я, конечно, дразнила ее за долгие сборы и все же с удовольствием за ней наблюдала. Бывало, сижу в ее спальне, играет музыка, мы попиваем недорогое вино, ставя бокалы прямо на ковер. Лори, склонившись к зеркалу, водит помадой по губам, а я с ручным зеркальцем и черным карандашом для подводки, скрестив ноги, лежу на кровати. В воздухе витают ароматы духов, лосьона для тела, всяких штучек для волос. Лори переодевается и то и дело спрашивает: «Это платье или черный топ? Пойти без лифчика? Соски не просвечивают?» Встанет боком к зеркалу и примеряет то одни шпильки, то другие. На полу яблоку негде упасть: баночки-флакончики, выпрямитель для волос, брошенные после примерки наряды, разные сумочки, испачканные черной подводкой ватные палочки и салфетки с пятнами губной помады.
Душу готова отдать за любой миг из той жизни.
Вот бы сейчас появилась Лори! Мы бы посидели с этими сестрами в баре на пляже. Услышать бы еще раз ее смех. Вспомнить, как я была счастлива, почувствовать себя живой.
В глазах горячо. Не плачь. Не смей, черт возьми!
Я до боли закусываю внутреннюю часть щеки, но слезы не отступают. Ком в горле нарастает, в висках стучит. Из уголков глаз вытекают горячие слезинки.
Одна из сестер подходит ближе и спрашивает:
– Что с вами?
Сгорая от стыда, закрываю лицо ладонями. Потом поворачиваюсь, бормочу какие-то извинения и, хлопая вьетнамками по мраморному полу вестибюля, спешу к лифту, желая поскорее скрыться в номере.
Подойдя к лифту, нажимаю на кнопку и слышу, как меня зовут по имени.
Стою, не двигаясь.
Дверь лифта открывается, я хочу войти.
– Эрин? – слышу тот же голос.
Волосы на затылке дыбом: я же никого на Фиджи не знаю, и меня никто не знает.
Оборачиваюсь – Натан Брасс: мрачнее тучи, смотрит прямо на меня.
Глава 22
Тогда | ЛОРИ
Лори оглянулась, проверяя, нет ли неподалеку мужчин, затем расстегнула шорты и присела над ямкой, которую только что выкопала при помощи палки.
Ходить в туалет в лесу стало обыденностью. Жизнь Лори продолжала стремительно меняться, все больше отдаляясь от того, к чему она привыкла.
Шел четвертый день жизни на острове, и никаких признаков спасателей: ни поисковых вертолетов в небе, ни катеров в океане. Ничего.
Кожа на голове зудела. Собранные в хвост на макушке волосы пересохли на солнце и спутались. Пестреющие синяками и струпьями ноги покрылись грязью и поросли тонкими пеньками щетины.
Сев на корточки, Лори остановила взгляд на пальцах ног: неоново-розовый лак облупился по краям, гротескно выделяясь на фоне черных полумесяцев грязи. От ходьбы босиком кожа на покрытых сухой грязью ступнях потрескалась и кровила.
Подумать только, меньше недели назад Лори стояла в крошечной ванной Эрин и мазала бледные после зимы ноги кремом для искусственного загара. Теперь же все ее заботы в основном крутились вокруг Сонни: вовремя покормить-напоить; проверить, нет ли на земле змей; хватит ли чистой воды из ручья; сколько на острове фруктовых деревьев.
Каждое действие и решение сводились к единственному слову – выживание.
В животе заурчало. Еда из самолета закончилась, и теперь они ели то, что добывали на острове: бананы, плоды хлебного дерева, кокосы, иногда попадалось манго. Лори прикинула, что в банке осталось смеси на четыре недели. Надо, чтобы к этому времени их спасли.
Нащупав в кармане пачку салфеток, она вытащила последнюю. Завтра к ее услугам только листья.
Она оправилась, засыпала ямку землей, притоптала и пошла обратно в лагерь – так они называли свой новый дом.
Огонь в костре старались поддерживать весь день: и от комаров помогало, и не приходилось каждый вечер заново разжигать новый из отсыревших дров. К тому же единственную на острове зажигалку нужно было использовать экономно.
Лори заглянула в сооруженное из остатков спасательного плота убежище, где стояла люлька Сонни: малыш мирно спал, плотно сжав губки и вытянув шею, что придавало ему почти царственный вид. Обычно он редко устраивался в люльке и предпочитал висеть в слинге, плотно прижавшись к Лори. Ночью же она вообще отказывалась от переноски, и Сонни спал у нее на груди или под боком, положив голову на ее локтевой сгиб, если вообще спал.
Что касается змей, Майк заверил, что та, которая приползала два дня назад, неядовита, и Лори уже не так волновалась, когда приходилось класть Сонни на землю.
Она в который раз инстинктивно взглянула на линию горизонта над деревьями, едва различая океан вдали – не покажется ли поисковый катер. Впрочем, Лори сомневалась, что он сможет подобраться к окруженному рифом острову. Даже на расстоянии волны казались огромными, они возвышались над рифом, как исполины, а потом откатывались, обнажая выступы скал и кораллов.