Без твоей любви этот мир не для меня (СИ), стр. 9
Не понимаю. Потому что сам Мамонтов не такой. Савва никогда не будет так поступать по отношению к другим людям.
В этом я уверена на тысячу процентов.
Слушая мужа и наблюдая за ним, понимаю: мне не хватает каких-то пазлов.
Ночью после секса Савка мгновенно засыпает.
Я лежу, смотрю в потолок и перебираю в голове все варианты. Карпов и Савка дружили с детства. Они вместе начинали бизнес, вместе поднимались, вместе рисковали.
И вдруг — такое? Не верю.
На следующий день я звоню Ирине, бывшей жене Карпова.
Мы встречаемся в кафе.
Ирка выглядит... хорошо. Даже отлично. Наконец-то, она пришла в себя после развода. Посвежела, похудела, глаза блестят.
Знаю, что она встретила мужчину, и у них всё серьёзно.
— Ир, ты счастлива? — спрашиваю, когда мы заказываем кофе.
— Да…
Ирина улыбается.
— Счастлива. В последнее время — да.
— Так тяжело со Славкой было?
— Ой, Марин…
Ирка закатывает глаза.
— Не спрашивай. Сначала он вроде был на дрожжах нового счастья с той... ну, с которой трахался. А потом начал выкручивать мне нервы. Бесконечные придирки, претензии, передёргивания. Все не то и не так. А потом чёртов развод и раздел... Карпов реально меня с детьми раздел…
— Ну, как так, Ириш? это же его дети, — возмущаюсь, мысленно благодаря Бога, что Мамонтов не такой. — Как ты это только пережила, Ирих?
— Сначала стала биться…
Вздыхает она.
— А потом пришла к выводу: зачем? Пусть забирает. Единственное плохо — я всю жизнь не работала, домохозяйкой была. Вставать на ноги оказалось тяжело. Алименты Карпов платит копейки. А детей растить надо.
— Неужели совсем ничего не даёт?
— Больше алиментов — ничего. — Ирка пожимает плечами. — Ну и пусть. Это на его совести. Зато у меня теперь Ваня. И Ваня взял на себя ответственность за меня и детей. Он, конечно, звёзд с неба не хватает, но ничего страшного. Я на работу пошла, живём. Зато тихо и спокойно.
Слушаю её и думаю о своём.
О том, как мне с Савкой повезло.
О том, что мы до сих пор вместе.
О том, что я боюсь даже представить, что может случиться такое же.
— Ир, а что у них происходит? — спрашиваю в лоб. — С Карповым и Саввой?
Ирина смотрит на меня удивлённо.
— Мариш, а ты что, не знаешь?
— Не знаю. Савва не говорит, — отвечаю уклончиво, не хочу, что Ирина знала про раздел бизнеса.
— Ну…
Ирина мнётся.
— Карпов всегда выводил деньги из-под Саввы. По-тихому, по-мелкому. Наверное, Савве наконец надоело, и он перекрыл «краники».
— Что значит — выводил?
Удивляюсь.
— Ну, Марин…
Ирка смеётся.
— Ты что, реально ничего не знала? Твой муж тебя вообще ни во что не посвящает?
— Не посвящает, — признаюсь честно. — Никогда. Сейчас вообще молчит как партизан. У них там ещё эта история с падением с крыши, полиция, проверки... Он с ума сходит, а мне ни слова.
— Ой, с таким мужем, как Савва, можно жить как зашоренная лошадь.
Карпова качает головой.
— Ты знаешь, я всегда смотрела на вас и думала: какая у вас большая любовь, как вы счастливы. И радовалась, что хоть у кого-то есть настоящая любовь. Савка — мужик. Я знаю, бабы на него облизываются, но для него в этой жизни существуешь только ты.
Последняя фраза врезается в мою голову и пульсирует там, как заноза:
«Для него в этой жизни существуешь только ты».
Господи, как же мне от неё хорошо. И как же я боюсь это потерять.
Мы ещё немного болтаем, но мысли уже не здесь. Я смотрю на Ирку и думаю: у них тоже была любовь. Они тоже начинали счастливо. А потом — измена, развод, раздел, боль. Неужели это может случиться с каждым? Неужели нет ничего вечного?
Я не верю, что это может произойти у нас.
Просто не верю.
И не хочу в это верить.
Мы прощаемся с Иркой, я сажусь в машину и сразу набираю Савву.
— Савчик, ты где? — голос дрожит, хотя я стараюсь говорить спокойно.
— На объекте, Мариш. Потом ещё в полицию надо заехать, следователь вызвал. А что?
— Дома скоро будешь?
— Задержусь сегодня, — отвечает Сжигает.
И я в голосе мужа слышу усталость.
— Ужинайте без меня. И не жди, ложись спать.
— Я всё равно буду тебя ждать, — говорю, и вкладываю в эти слова всё, что чувствую.
Пауза. Потом тихое:
— Я люблю тебя, Маришка.
— Я тоже очень сильно люблю тебя, Савва.
Кладу трубку и смотрю на дорогу сквозь пелену слёз.
Я не знаю, что происходит. Не знаю, почему он такой напряжённый. Не знаю, что скрывает.
Но я знаю одно: я буду ждать. Всегда. Сколько нужно.
Потому что он — моя жизнь. И без него её нет...
Глава 8Шаг в пропасть
Савва
Выехал из офиса. И впервые в жизни не могу ехать домой.
Не могу. Потому что понимаю: мне нужно сказать Маринке правду.
Ту, которой я боюсь больше всего.
Боюсь, потому что Мариху разорвёт.
Съезжаю на обочину у поворота в наш посёлок. Глушу мотор. Смотрю на тёмные окна домов, на фонари, на дорогу, которая ведёт туда, где моя семья. И не могу тронуться с места. Но и…
Разговор отложить просто невозможно. Я это знаю точно.
Мне надо решиться и все сказать своей «овнихе». Потому что теперь я знаю — мальчик Ваня — мой сын. Это подтвердил тест ДНК.
Открываю конверт и смотрю на бланк «вероятность 99,9%». Но…
Я до сих пор не могу понять, как вообще это со мной могло случиться.
*** Алтай. Четыре года назад.
Мы совершили восхождение. Спустились вниз. Настроение было отличное.
Правда я был на «дрожжах» скандала, который перед отъездом устроила Маринка.
Все время с раздражением думал и перебирал, с чего жену понесло, от чего она начала биться в истерике. В чём я оказался виноват?
Мы нормально собирались ехать.
Марина была не против. И всё в принципе шло хорошо: дети здоровы, настроение нормальное. Но…
Маринку, словно черт за задницу ущипнул. Её сорвало, как всегда, с полпинка.
Будто что-то щёлкнуло в голове.
То ли я сказал не так, то ли она что-то вспомнила — не знаю.
Причину я не мог понять ни в момент скандала, ни потом на Алтае, ни уж тем более сейчас. Но…
Тогда все понеслось в лучших традициях моей жены: перечисление всех моих «не так и не то» с момента школы, на кого я посмотрел, что думаю всю жизнь только о себе, что эгоист, что ей всё надоело, что она устала мотаться со мной по горам и весям, что мои увлечения и мои хотелки всегда на первом месте, а она с детьми где-то там, на задворках, и только для того, чтобы меня обслуживать.
Маринкины упрёки я слушаю постоянно. Все годы нашей жизни. И к ним, в принципе, привык. Стараюсь не обращаться на это внимания, потому что так было в Марины дома. Ее мать всегда чумарила отца. Пока не дочуморила до развода.
Я же всегда хотел, чтобы моя Маринка была счастлива.
Она все время пыталась мне доказать, что она для меня все — лучшей жена, хозяйка, мама.
Причем я никогда не настаивал, чтобы у нас было много детей — предлагал Марихе предохраняться.
Мы даже прошли через это. Но…
Всегда наступал момент, когда мы оказывались беременными.
И Маринка воспринимала это с радостью.
Потому что как только становилось известно про беременность и у нас рождался малыш, она успокаивалась. Была занята, переставала меня некоторое время терроризировать.
Я даже шутил, что у неё появляется уверенность самки: пока малыши у папки под присмотром — самец никуда не денется.
И это на самом деле так…
Я очень люблю свою семью. Обожаю Маришку и детей. Всех. Они разные, но для меня они — самое главное.
И вот теперь я пытаюсь понять: почему тогда, на Алтае, так случилось?
Я не был пьян. Мы просто разговаривали.
Сказать, что Маша мама Ваши — красивая женщина? Нет. Обычная.
Маринка моя по сравнению с ней — королева.
В Маши не было даже сексуальности.