"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 95

— Господа, первый заказ. Сто экземпляров. Готовый тираж нужен к понедельнику. Первую пробу я обещал показать в пятницу после обеда.

Я положил перед собой принесённый Сабуровым лист и взял карандаш. Текст начинался с длинного уведомления о том, что устроители имеют честь обратиться к господину, чьё имя пока отсутствовало, с покорнейшей просьбой пожаловать в назначенный день к общему столу. До самого ужина оставалось добраться ещё через две строки. Я зачеркнул начало.

— Имя сюда.

Провёл черту ближе к верхней части листа.

— Ниже — приглашение. Одной строкой. Потом место. Отдельно число. Отдельно час.

Карандаш прошёл по бумаге ещё несколько раз. Два почтительных оборота исчезли, один переехал вниз.

— Господин должен взять карточку и за несколько секунд понять три вещи: куда его зовут, когда и во сколько. Почтение оставим, но прятать за ним ужин не будем.

Я повернул лист к работникам. Климов подошёл первым. Прочитал исправленный текст, потом взял наш пробный оттиск и приложил рядом.

— Набрать можно. Эта строка длиннее образца.

Я перечитал её и вычеркнул два слова.

— Теперь?

Яков Осипович прикинул длину по образцу.

— Войдёт.

— Рамка остаётся прежней. Здесь расширим место под имя.

Климов кивнул.

— Утром начну набор. До четверга чистую пробу дадим.

На этом литературная часть заказа закончилась. Яков Осипович забрал текст. Ему требовались буквы, а не мои рассуждения о внимании читателя. Рогов взял пробное приглашение, потёр край листа между пальцами и подошёл к стопе бумаги. Вытащил один лист, приложил к образцу.

— Эта.

— Сколько есть?

— На сто двадцать оттисков хватит.

— Прекрасно. С запасом.

Рогов положил лист возле пресса.

Егор всё это время рассматривал приглашение с другой стороны стола. Потом показал пальцем на пустую строку.

— Алексей Николаевич, сюда ведь имя пером впишут?

— Да.

— Тогда чернила у рамки могут оказаться. Если фамилия длинная.

Я посмотрел на расстояние и передвинул карандашную отметку левее.

— Дадим ещё место.

Егор довольно кивнул и отправился к стопке бумаги. Заказ был распределён меньше чем за пять минут. Климов получил текст. Рогов — бумагу и будущий тираж. Егор — подготовку листов. Мне оставались окончательная редактура. Мотивационная речь в первый рабочий день заняла значительно больше времени. Первый заказ оказался убедительнее.

Я положил аванс на край стола. Климов скользнул взглядом по монетам. Рогов уже отбирал листы. Егор считал их десятками, перекладывая готовые стопки на край длинного стола. Ещё четверть часа назад они собирались заканчивать день. Теперь в мастерской снова звякнули литеры.

Я вернулся в контору. На столе ждала рукопись Анфисы Парамоновны. Головная боль тоже дождалась. Я сел, раскрыл страницу с карандашными пометками и снова увидел названия старых изданий, даты, владельческие записи и выводы, построенные с неприятной аккуратностью.

С приглашением всё было просто. Я знал, чего должен добиться текст, и мог выбросить всё, что этому мешало. Здесь требовалось определить, верен ли сам вывод. Я прочёл отмеченный абзац ещё раз. Потом предыдущую страницу. Вернулся к абзацу. Красивое доказательство продолжало выглядеть красивым. Это было всё, что я мог о нём сообщить с профессиональной уверенностью.

В прошлом я такие ситуации решал довольно буднично. Находил специалиста, которому отдавал материал, задавал три правильных вопроса и получал заключение на две страницы вместо самостоятельного освоения чужой профессии.

Я посмотрел на рукопись. Мне требовался именно такой специалист. Человек, знающий старые книги, издания, владельческие записи и способный за разумное время объяснить, где Анфиса действительно нашла что-то важное.

За ночь я вспомнил, что князь Илларион Петрович любил книги. Об этом сначала говорил Хлудов, которому в подобных вопросах я доверял примерно на половину, а потом подтвердил и сам князь: американский каталог вернулся от него с переставленными закладками и следами настоящего чтения. Илларион Петрович сумел добраться до содержания после того, как прошёл интерес к обложке. Этого хватало, чтобы попросить у него совета.

То обстоятельство, что на обложке нынешней озадачившей меня рукописи стояло имя Анфисы Парамоновны, превращало разумный выбор ещё и в удачный. Двух зайцев я убивать не собирался. Мне требовался один специалист. Если второй заяц сам окажется поблизости — это уже проблемы зайца.

В среду после обеда я взял рукопись Анфисы Парамоновны и отправился к князю. Климов к этому времени уже собирал набор будущего приглашения. Первый настоящий заказ двигался без моего постоянного участия. Для владельца предприятия это было одновременно приятным открытием и лёгким оскорблением самолюбия.

До княжеского дома я дошёл пешком. День стоял ясный, на мостовой подсыхала грязь, возле лавок разгружали корзины и ящики. На углу спорили два извозчика. Один доказывал своё право на место происхождением, второй — громкостью. Побеждал второй.

В княжеском доме меня уже знали. В передней приняли шляпу и перчатки, слуга унёс моё имя и вскоре провёл в кабинет. Илларион Петрович сидел за письменным столом. Перед ним лежала раскрытая книга, поверх нескольких писем — нож для бумаги. На край стола падал свет из окна. В воздухе держался запах кожи, воска и старой бумаги.

Князь поднялся.

— Алексей Николаевич.

Я поклонился.

— Ваше сиятельство.

Его взгляд остановился на тетрадях.

— На этот раз без американского каталога?

— Сегодня я пришёл с просьбой.

Илларион Петрович указал на кресло.

Я сел и положил связку на стол.

— Ваше сиятельство, мне нужна ваша помощь. Автор этих рукописей — Анфиса Парамоновна Хлудова. Она дала мне эту работу прочесть и ждёт содержательного мнения. Я прочёл большую часть. Ход рассуждений понимаю. Проверить основания некоторых выводов не могу.

Я покачал головой.

Князь развязал тесьму.

— О чём работа?

— О старых книгах из частного собрания. Издания, владельческие записи, история отдельных экземпляров. Я способен оценить, хорошо ли построен аргумент. Если исходная дата ошибочна, моя оценка превращается в комплимент.

Илларион Петрович открыл первую тетрадь.

— А комплимент она у вас не заказывала?

— Напротив. Специально запретила.

Князь поднял глаза.

— Запретила?

— Попросила сначала задать вопрос. И только потом хвалить то, что я действительно понял.

Он снова посмотрел на страницу.

— Разумно.

— Очень. Особенно если заранее известно, что читатель любит производить хорошее впечатление.

Уголок его рта чуть дрогнул.

Я придвинул к князю тетрадь с первой карандашной отметкой.

— Вот здесь я остановился. Я понимаю её вывод. Не понимаю, достаточно ли для него того, на что она ссылается.

Князь прочёл взглядом абзац. Потом предыдущий. Вернулся к отмеченному месту.

— Ваш вопрос поставлен верно.

Это прозвучало слишком быстро для нескольких часов моих вчерашних мучений.

Илларион Петрович провёл пальцем по строке.

— Владельческая запись подтверждает присутствие книги у определённого владельца, но сама по себе ещё не даёт всей истории экземпляра. Здесь ей требуется дополнительное основание. Возможно, оно появится дальше.

Он перелистнул две страницы. Потом ещё одну.

— Вот.

Князь задержал палец возле строки ниже.

— Здесь она его приводит.

Я наклонился над тетрадью. Вчера это место прошло мимо меня с достоинством хорошо одетого мошенника.

— Значит, вопрос снимается?

— Этот — почти. Я бы спросил, почему она расположила доказательство именно в таком порядке. Читатель вынужден поверить выводу раньше, чем увидит обоснование.

Я посмотрел на свою карандашную отметку.

— Уже полезнее.

— Чем?

— Вчера я чувствовал, что здесь что-то не так. Теперь у этого ощущения появилась формулировка.