"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 47

— Парамон Ильич дома?

— Дома, Алексей Николаевич.

Хлудов принял меня в той же гостиной. Анфиса сидела возле окна с книгой (снова), но мокасин рядом уже не было. Увидев каталог, она закрыла томик и посмотрела на меня с лёгкой настороженностью.

— Вчера была маленькая часть Америки, — сказала она. — Сегодня вся сразу?

— Только печатная её часть.

Парамон Ильич поднялся из кресла.

— Вы говорили, что придёте через несколько дней.

— Я сказал, что сообщу вам. Сообщаю лично.

— Это быстрее.

— Я рассчитывал на ваш совет.

Последняя фраза изменила его выражение.

— Какой совет?

Я положил каталог на стол и раскрыл заранее отмеченную страницу.

— В понедельник я начинаю искать заказы. Хочу понять, на что здешний купец посмотрит в объявлении прежде всего. Американцы размещают текст иначе, но платить за работу будут здесь. Вы лучше меня знаете тех, кто принесёт деньги.

Хлудов придвинул книгу. Он прочёл несколько крупных английских слов, не пытаясь скрыть, что остальное ему недоступно, и указал пальцем на выделенную строку.

— Это цена?

— Цена.

— Тогда её видно.

— Хорошо?

— Покупатель сперва должен понять, что продают.

Он провёл пальцем выше, по заголовку.

— Название товара крупнее. Потом цена. Потом где искать. Остальное можно мельче.

— А имя продавца?

— Если имя известно — крупно. Если неизвестно, оно только место занимает.

Я записал ответ на небольшом листе, который принёс между страницами каталога. Хлудов перелистнул дальше. Рамки, украшения и свободные поля интересовали его меньше самого порядка сведений.

— Здесь бумаги много пропадает, — сказал он.

— Свободное место помогает увидеть главное.

— Заказчик скажет, что заплатил за пустоту.

— Именно это Климов и предсказывал.

— Правильно предсказывал.

Хлудов кивнул. Анфиса подошла к столу. Сегодня на ней было светлое домашнее платье с тонкой тёмной полосой. Рукава оставались узкими, юбка — широкой, однако ткань была проще вчерашней, а вместо броши у воротника лежал небольшой бант. Она наклонилась над каталогом и сразу перевернула страницу назад.

— Здесь текст читается легче, — сказала она.

Хлудов указал на пустое поле.

— Бумага пропадает.

— В книге тоже оставляют поля.

— Книга стоит иначе.

— Значит, пустое место становится приличным, когда за него заплатили больше?

Парамон Ильич посмотрел на дочь.

— В книге оно нужно, чтобы держать руками и делать пометки.

— В объявлении — чтобы увидеть цену, — сказал я.

— Цена и без пустоты видна, если напечатана крупно.

— Тогда мы установили первый местный принцип: свободное место допустимо, если Парамон Ильич понимает, зачем оно ему.

— Мне оно не нужно.

— Поэтому объяснять придётся заказчику, а не вам.

Анфиса улыбнулась и села по другую сторону стола. Хлудов продолжал листать каталог. На одной странице находились образцы визитных карточек, на другой — торговые объявления, дальше шли приглашения. Парамон Ильич остановился на странице с украшенной рамкой.

— Это к свадьбе? — спросил он. — Слишком много завитков.

— Американские молодожёны, по-видимому, опасаются, что без завитков гости не поймут торжественности события.

Хлудов перевернул страницу, но угол её придержал пальцем. Свадебное приглашение осталось наполовину открытым.

Я достал из внутреннего кармана сложенный лист с вопросами. Перед выходом я переписал его начисто, убрал заголовок и оставил только несколько коротких пометок. Теперь бумага выглядела не как опись будущей жены, а как обычные заметки владельца типографии. Это мало меняло её содержание, но помогало держать разговор в порядке.

— Вчера вы назвали качества, которые цените в людях, — сказал я Анфисе. — Умение слушать, признавать незнание, интересоваться делом, а не только собственной особой.

— Вы всё записали?

— Не всё. У меня хорошая память на полезные возражения.

— И для чего они вам?

— Я хотел понять, что вы считаете хорошей жизнью. Вчера мы до этого не добрались.

Парамон Ильич перестал листать каталог. Анфиса посмотрела сначала на бумагу в моей руке, затем на меня.

— Хорошей жизнью вообще?

— Начнём с семейной. Она труднее помещается в общий ответ.

— Вы быстро выбрали тему для второго визита. Первый ушёл на мокасины. Значит, подарок был вступлением?

— Теперь это уже установлено.

Анфиса положила ладонь на закрытую книгу.

— Спрашивайте, Алексей Николаевич.

В её голосе слышалась готовность отвечать, но взгляд предупреждал: гладкая схема снова будет проверена на скрытую цель. Хлудов устроился в кресле удобнее. Для него разговор, наконец, дошёл до той части, ради которой можно было прервать разглядывание каталога.

— Вы говорили, что любите книги и содержательный разговор, — начал я. — После замужества вы хотели бы продолжить свои занятия?

— Да.

— Даже если муж не разделяет интереса к старым книгам?

— Ему не обязательно интересоваться тем же. Достаточно не считать мои занятия пустой прихотью, которую можно терпеть, пока она не мешает хозяйству.

— А если хозяйство потребует всего вашего времени?

— Хорошо устроенное хозяйство не должно каждый день требовать всего времени хозяйки.

Хлудов пошевелился.

— В большом доме дел хватает, — сказал он.

— Я знаю, папенька.

— Ты сейчас не ведёшь дом одна.

— Поэтому и вижу, сколько дел выполняют другие люди.

Парамон Ильич хотел возразить, но Анфиса произнесла последнюю фразу спокойно, без попытки доказать, что уже понимает всё устройство будущего дома. Он оставил тему.

Я мысленно отметил: умеет считать труд, не романтизирует хозяйство, готова участвовать, но не исчезать в нём.

— Какое участие в делах мужа вы считаете правильным? — спросил я.

Анфиса приподняла брови.

— Это зависит от дел мужа.

— Допустим, у него есть имение, служба или предприятие.

— Я хотела бы понимать, откуда в доме деньги, кому их должны и какие обязательства принимает семья. Муж может решать собственное дело сам. Жена не должна узнавать о последствиях после того, как они уже вошли в переднюю.

Хлудов посмотрел на меня. Я сохранил лицо спокойным. Реплика слишком хорошо подходила к моему знакомству с его заёмным письмом.

— Согласен, — сказал я.

— Вы говорите по опыту?

— За последние дни последствия несколько раз входили в мою переднюю без предупреждения.

— Я предупреждал, — произнёс Хлудов.

— Уже у двери.

— Раньше вы в городе не жили.

Анфиса перевела взгляд с отца на меня, но расспрашивать о долге не стала.

— Значит, вам важно участвовать в решениях? — продолжил я.

— В тех, которые изменят мою жизнь. Я не собираюсь проверять каждый счёт и распоряжение. Но если муж решит продать дом, уехать, принять службу в другом месте или вложить всё состояние в сомнительное предприятие, хотелось бы услышать об этом прежде соседей.

Алексей, судя по дневникам, продал имущество, уехал за океан и вложил деньги так, что мне ещё предстояло выяснить куда. Для него подобный разговор тоже оказался бы полезен, хотя проводить его было уже поздно.

— А если решение разумное? — спросил Хлудов.

— Тогда его легче объяснить.

— Иногда объяснять некогда.

— Жениться тоже не обязательно.

Парамон Ильич нахмурился. Анфиса не повысила голоса и не отвернулась. Она лишь обозначила предел, после которого удобство мужчины переставало создавать обязанность женщины.

Я развернул лист на коленях.

— Положение мужа имеет для вас значение?

— Имеет.

Хлудов кивнул, довольный первым ответом, который можно было измерить общественным весом.

— Какое именно? — спросил я.

— Положение определяет круг жизни, обязанности и то, как с тобой обращаются другие. Делать вид, что оно ничего не значит, было бы глупо.

— Титул?

— Может быть достоинством рода. Достоинством человека становится не всегда.