"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 24
— С ним ей предстоит жить, а не вам.
— Я отец.
— Поэтому вы знаете, от чего хотите её защитить. Но, возможно, не всё знаете о том, к чему она готова.
— Вы считаете, что после одного разговора узнаете мою дочь лучше меня?
— Нет. Я рассчитываю после одного разговора знать её лучше, чем сейчас. На данный момент я знаю имя, приданое и размер долга, который исчезнет после её свадьбы. Для выбора мужа этого мало.
Хлудов отвёл взгляд к свечам. Он мог прекратить разговор в любую секунду. Бумаги оставались у него, право начать взыскание — тоже. Моё предложение не давало ни гарантии, ни срока, ни человека, которого можно было немедленно привести и посадить в соседнее кресло. Оно предлагало лишь возможность решить ту задачу, ради которой Парамон Ильич согласился смешать дочь с долгом Михаила.
— И если она скажет, что вовсе не хочет замуж? — спросил он.
— Тогда мы хотя бы перестанем искать решение задачи, которой нет.
— Задача есть.
— Значит, она это подтвердит.
— Вы ловко поворачиваете слова.
— Это дешевле тысячи восьмисот рублей.
— Пока дешевле.
Он поправил папку на коленях. Я видел, что отказа ещё нет. Хлудов не верил в мой способ, но уже оценивал не саму идею, а риск позволить мне попробовать. Для него этот риск был небольшим: дочь выпьет чай с вернувшимся из Америки дворянином, долг останется при нём, а взыскание никуда не исчезнет.
— При ней о долге ни слова, — сказал он.
— Разумеется.
— И о нашем разговоре.
— Без её согласия она не должна становиться участницей сделки, о которой не знает.
— Я сказал: ни слова.
— Я вас услышал.
Хлудов ещё немного помолчал.
— Алексей Николаевич, в субботу мы пьём чай около пяти часов. Приезжайте.
Он произнёс это с заметным сомнением, словно уже жалел, что предоставляет мне право говорить без заранее утверждённого текста.
— Хорошо, Парамон Ильич. В субботу к пяти.
Глава 8
Я посмотрел на Хлудова. Приглашение решало только первую часть задачи: давало мне возможность увидеть Анфису Парамоновну и услышать её собственный голос. Однако человек, предложивший искать дочери другого мужа, должен был хотя бы понимать, где начинать поиски. До сих пор я располагал одним городом, одним долгом и полным отсутствием знакомых, что несколько затрудняло подбор достойных кандидатов.
— Ещё один вопрос, Парамон Ильич. Кто, по-вашему, был бы лучшим мужем для Анфисы Парамоновны?
Хлудов ответил сразу:
— Князь Илларион Петрович Неретинский.
Он не задумался, не перебрал двух помещиков, одного чиновника и молодого человека с хорошими надеждами. Имя лежало у него готовым. Купец назвал князя так, словно я спросил не о возможном женихе, а о самом высоком доме в городе.
Фамилия показалась знакомой. Перед глазами возникла тесная передняя Лапшина, мужчина в перчатках и его вопрос, заданный уже у открытой двери: «Вы надолго приехали?» Того князя звали Сергеем Петровичем Неретинским. За весь разговор он узнал обо мне больше, чем рассказал о себе, и ушёл так спокойно, что нельзя было понять, был ли его вопрос вежливостью или проверкой.
— Вы не ошиблись именем? — спросил я. — Сегодня у Фёдора Ивановича меня представили князю Сергею Петровичу Неретинскому.
— Не ошибся. Сергей Петрович тоже достойный человек, но он женат.
— Существенное препятствие.
— И детей имеет, — добавил Хлудов. — Я говорю о старшем брате, князе Илларионе Петровиче.
Сергей Петрович, следовательно, исключался из проекта ещё до того, как успел узнать о своём кратком участии. Это было справедливо и к нему, и к его жене. Зато появился брат, которого я не видел и о котором знал только имя.
— Почему именно Илларион Петрович?
Хлудов положил ладонь на папку.
— Вы спросили лучшего.
— Именно поэтому я хочу понять ваш выбор.
— Князь человек порядочный. Своё имеет, за чужими деньгами не ходит. Род древний. Илларион Петрович ни перед кем не заискивает и жениться ради приданого не станет.
— Он вдовец?
— Да.
— Возраст?
Хлудов посмотрел на меня с лёгким неодобрением.
— Не мальчик. Человек состоявшийся.
Парамон Ильич говорил о князе без особого восхищения, но уверенно, как о надёжной вещи или человеке, на которого можно положиться. Древность рода была для него достоинством, однако не главным. Важнее казалось другое: Илларион не нуждался в деньгах Хлудова. Значит, если бы он выбрал Анфису, отцу не пришлось бы до конца жизни гадать, женился князь на дочери или на её приданом.
— Вы с ним близко знакомы? — спросил я.
— Знакомы.
— Он бывает у вас в доме?
Хлудов немного помедлил.
— Бывал по делам.
— С Анфисой Парамоновной разговаривал?
— Видел её.
— Это не совсем одно и то же.
— Почти не знает, — признал Хлудов.
Я откинулся на спинку кресла. Пока задача выглядела не безнадёжной, а пустой. Между князем и Анфисой ещё не существовало ни согласия, ни отказа, ни даже разговора, который можно было бы испортить. Хлудов назвал недостижимым человека, которому, по его собственным словам, почти не дали возможности составить мнение.
— Илларион Петрович отказывал вашей дочери?
Пальцы Хлудова замерли на тесёмке.
— Что значит — отказывал?
— Вы предлагали ему брак?
— Я никому дочь не предлагал.
— Вы говорили с ним о ней?
— Нет.
— Он знает, что вы считаете его лучшим возможным мужем?
— С какой стати ему это знать?
— Тогда князь ещё не отказал Анфисе Парамоновне.
Хлудов нахмурился.
— Потому что ему никто не предлагал.
— Именно.
— Это, по-вашему, преимущество?
— Это отсутствие поражения. Их часто путают.
Хлудов, похоже, ожидал, что после имени князя я признаю затею невозможной, откажусь от третьего пути и вернусь к двум вариантам, которые он принёс с собой: деньги или женитьба. Назвав Иллариона, Парамон Ильич поставил планку так высоко, чтобы мне пришлось либо отступить, либо обнаружить собственную самоуверенность. Я пока не собирался делать ни того, ни другого.
— Допустим, князь богат, порядочен, и его предки успели стать древним родом раньше, чем остальные выбрали себе фамилии, — сказал я. — Что вы знаете о его характере?
— Я уже сказал: порядочный.
— Это итог чужого мнения. Мне нужны признаки.
— Какие ещё признаки?
— Как он говорит с людьми, от которых ничего не зависит. Как обращается с теми, кто ниже его по положению. Может ли слушать, когда собеседник не согласен. Что считает унижением, а что — обязанностью. Любит ли быть правым больше, чем разумным.
Хлудов слушал с возрастающим недоверием.
— Вы мужа дочери собираетесь выбирать или управляющего в типографию?
— Управляющего выбирать легче. От него можно потребовать рекомендации и назначить испытательный срок.
— Князю испытательного срока вы не назначите.
— Поэтому придётся наблюдать осторожнее.
Хлудов подался вперёд.
— Вы ещё Анфису не видели.
— И потому в субботу сначала поговорю с ней. Возможно, после этого ваше лучшее предложение окажется совершенно неподходящим.
— Илларион Петрович неподходящим?
В голосе Парамона Ильича прозвучало такое искреннее возмущение, будто я усомнился не в браке, а в правильности мер и весов.
— Для вашей дочери — возможно. Я пока не знаю ни её, ни князя.
— Тогда на каком основании вы рассуждаете?
— На том единственном основании, которое у меня есть: вы пришли ко мне за деньгами, а закончили разговор судьбой двух незнакомых людей.
— Это вы предложили искать жениха.
— Поэтому и стараюсь не делать вид, будто уже нашёл.
Хлудов откинулся назад. Его кресло снова скрипнуло. Он взял перчатки со шляпы, но надевать не стал. Разговор приближался к той точке, где Парамон Ильич должен был решить, считает ли он моё предложение попыткой выиграть время или готов допустить, что странный наследник действительно намерен что-то предпринять.