"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 151

— Алексей Николаевич, наша обычная белая для этого заказа тонковата. Есть ещё три сорта.

Он прошёл к шкафу, достал три пачки бумаги и положил передо мной по листу.

— Эта самая белая и хорошо принимает краску, только тонкая, — сказал он. — Вторая плотнее, цвет у неё теплее. Третью я берег: она плотная, белая, поверхность ровная. Её осталось немного. На чистовые листы хватит, если пробы печатать на обычной.

Я сравнил бумагу. Первый лист легко прогибался. Второй был плотнее, однако желтоватый оттенок особенно хорошо проявлялся рядом с третьим.

— Берём третью, — решил я. — Пробы — на обычной. Хорошую пускаем под пресс после утверждения набора.

Климов убрал две пачки и оставил выбранную на отдельной полке. Рогов взял один лист, проверил поверхность возле окна и положил там. Потом убрал от пресса ветошь, которой пользовался с утра, и принёс чистую. Егор через несколько минут сходил к умывальнику. Вернувшись к кассе, он вытер руки о передник. Николай Павлович ещё приглашения не видел, а руки в типографии благодаря ему уже мыли тщательнее.

Я открыл американский каталог и положил его возле Климова.

— Теперь о самом листе, — сказал я. — Делать будем строго. Рамку пока убираем. Виньетку тоже. Сначала хочу увидеть чистый набор.

Я нашёл две отмеченные ночью страницы и повернул каталог к Климову.

— Вот здесь типограф решил показать заказчику всё, за что тот заплатил. Рамка широкая, виньетка большая, фамилия крупная, ниже ещё одна строка почти того же размера. В результате у листа четыре главных места. Глаз мечется между ними, и в конце концов начинает читать с того, на что случайно попал.

Я перевернул страницу, показал:

— А здесь мастер оказался сдержаннее. Поля шире, украшение одно, шрифты между собой не дерутся. Сразу видно, откуда читать. Нам нужно ещё строже. Если лист без виньетки будет выглядеть достаточно хорошо, оставим её в каталоге.

Климов поглядел на оба образца и снова на мой черновик.

— Человек ведь сначала не читает, — продолжил я. — Сначала он видит пятна на странице. Большое, маленькое, тёмное, светлое. Только потом разбирает слова. Если первое, что бросится государю в глаза, будет завитушка в пол-листа, значит, именно её мы и сделали главным содержанием приглашения. Не думаю, что князь заказывал нам завитушку.

Я положил чистый лист перед Климовым и обозначил пальцем будущий набор.

— Здесь повод и имена, — сказал я. — Ниже сам текст. Здесь место и время. Два размера шрифта нам хватит. Остальное сделаем расстояниями.

Климов выбрал два образца и положил их рядом.

— Титулы тем же шрифтом, что и имена? — спросил он.

— Да. Только строку Иллариона Петровича придётся держать в уме. Титул её растянет, и при одинаковом размере она станет тяжеловеснее имени Анфисы Парамоновны.

Я снова открыл каталог.

— Вот. Посмотрите на эти две строки. Размер один, а первая съела вторую. Человеческий глаз линейкой не пользуется. Он видит длинное тёмное пятно и считает его главным. Поэтому князя с Анфисой Парамоновной надо собрать так, чтобы они читались парой.

Климов взял черновик.

— Между связанными строками оставляйте меньше места. Новый кусок текста — больше. Здесь имена, здесь приглашение, здесь день и час. Если всё расставить с одинаковыми промежутками, получится забор. Красивый, дорогой, тщательно напечатанный забор.

Климов приступил к набору. Я постоял рядом. Он набирал быстро, но возле четырёх имён скорость у него всякий раз падала. Николая Павловича он сверил дважды. Александру Фёдоровну тоже. У имени наследника снова посмотрел в черновик, затем проверил Марию Александровну.

Рогов закончил вчерашний заказ и освободил пресс для проб.

Егору я дал счёт и адрес одного из заказчиков.

— Отнесёшь, возьмёшь расписку, — велел я. — На обратном пути зайди в бумажную лавку и спроси, когда будет следующая поставка.

Егор натянул куртку и направился к двери. Возле стола Климова он опять замедлил шаг, разглядывая набор. Через минуту входная дверь хлопнула.

Климов подозвал меня примерно через час. На листе перед ним карандашом были отмечены верхняя и нижняя границы набора.

— Если оставить такие поля, место и время подойдут слишком близко к нижнему краю, — сказал он.

Я придвинул лист.

— Эти три строки сдвиньте ближе. Они читаются подряд. Перед местом и временем оставьте больше.

Я провёл пальцем над нижней частью разметки.

— День и час человек потом будет искать заново, — сказал я. — Пусть найдёт сразу.

Климов приложил линейку и перенёс отметки.

— Верхнее поле сохраняем, — произнёс я. — Лучше уж забрать место у текста. Мы специально выбрали хороший большой лист, а теперь собираемся облепить его буквами до краёв. Получится дорогая бумага, которую изо всех сил старались скрыть.

Климов вернулся к кассе.

Егор появился с распиской и ответом из бумажной лавки. Отдал бумаги мне, снял куртку и отправился к Рогову. К полудню Климов принёс готовую форму.

Рогов закрепил её в прессе, взял обычную бумагу и снял первый оттиск. Возле окна он осмотрел лист, затем передал Климову. Я получил пробу последним.

Я положил её на стол и отошёл на два шага. Так я проверял образцы ещё задолго до того, как оказался владельцем типографии. Если на расстоянии взгляд цеплялся за место, которое я главным не назначал, никакие рассуждения о красоте уже не помогали. Здесь он цеплялся за князя.

— Яков Осипович, подойдите, — сказал я.

Климов встал рядом.

— Строка князя слишком тяжёлая, — сообщил я.

Мы вернулись к столу.

Я потребовал:

— Размер оставьте. Разрядите эту строку и поднимите Анфису Парамоновну ближе. Сейчас князь уже женился на собственном титуле, а невеста осталась этажом ниже.

Климов хмыкнул. Он приложил к бумаге линейку.

— Если сократить промежуток здесь, места хватит, — сообщил он.

— Сделайте. И сильнее отделите место и время от основного текста.

Климов отметил исправления.

Рогов поднял пробу к окну.

— Здесь буква слабее, — сообщил он.

Климов подошёл к форме и вынул нужную литеру.

— Ниже соседних сидела.

Рогов указал на нижнюю строку.

— Здесь краска гуще. Перед следующей пробой поправлю.

Они разошлись к своим столам. Я оставил первый оттиск рядом с каталогом и занялся счетами. Взгляд всё равно возвращался к пробе. Свадебные приглашения у нас уже заказывали, и некоторые были гораздо наряднее этого. Здесь лишний завиток начинал раздражать ещё до появления на бумаге. Хороший признак.

Егор вскоре снова надел куртку: Климов отправил его к переплётчику за готовой работой. По пути к двери он заметил пробу.

— Алексей Николаевич, а если государь не приедет, из Петербурга ответят? — спросил Егор.

— Полагаю, ответ от двора будет, — сказал я.

— Князю?

— Разумеется.

Егор ушёл. Вторая проба появилась после его возвращения. Климов положил её рядом с первой.

Я отошёл от стола. Теперь взгляд проходил сверху вниз по приглашению без прежнего рывка. Княжеская строка осталась длинной, зато Анфиса Парамоновна больше не терялась под ней. День и час тоже перестали притворяться продолжением приглашения.

— Верхнюю строку ещё немного разрядите, — велел я. — Остальное оставляем.

Я передвинул обе пробы к краю стола.

Егор прошёл мимо них со свёртком от переплётчика.

— Егор, подойди, — позвал я. — Выбери одну.

Он посмотрел на листы и указал на второй.

— Эту.

— Почему?

Егор снова сравнил их.

— Здесь лучше, — ответил он. — Сначала про венчание, потом князь с Анфисой Парамоновной.

— Хорошо. Отнеси свёрток в контору.

Егор ушёл. Мне хотелось услышать именно это слово («лучше») от человека, который понятия не имел, что такое визуальная иерархия, и не собирался её изучать. Значит, Климов попал куда требовалось.

Третью пробу сняли после полудня. Климов сверил текст с черновиком. Затем подержал исходный лист, пока я читал оттиск вслух.