Останься в моей памяти (СИ), стр. 35

И я внезапно делаю то, чего не должен был делать. То, о чём буду жалеть. То, что уже через секунду станет точкой невозврата.

Резко припарковавшись вдоль бордюра и поставив рычаг на «P», я протягиваю руку и, смотря ей в глаза, кладу ладонь на её колено. Кожа мягкая, бархатистая и кажется горячей. Веду пальцами выше и сжимаю, слежу за её реакцией.

Она замирает на секунду и затем кладёт затылок на подголовник. Глаза закрыты, из груди вырывается тихий, сдавленный звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох. Она прикусывает губу, и это добивает меня окончательно.

Воздух в салоне становится густым. Запах её духов странным образом кружит голову. Раньше я никогда не обращал внимания на другие ароматы, потому что любил только один — моей жены. Но то, что происходит в этот момент у меня с Сауле, не поддаётся никакой логике и ломает все запреты в моей голове.

— Куда тебя отвезти, если не домой? — спрашиваю я, отмечая про себя, что голос хрипит.

Она не спеша открывает глаза и смотрит на меня. В её взгляде есть всё: и ответ на мой вопрос, и согласие, и вызов, и обещание того, что случится дальше. И ни тени сомнения.

Я убираю руку с её колена, кладу её обратно на рычаг, который перевожу на «D», и давлю ногой на газ.

Машина рванула вперёд, в ночь, в сторону, противоположную её дому. Противоположную моему дому.

Она не спрашивает, куда мы едем, но всё понимает без слов.

Я понимаю, что это сон. Возможно, то самое воспоминание, пришедшее внезапно, как и говорил врач. И я чувствую, что именно оно изменило всю мою жизнь.

Всё началось не в студии, а именно здесь. В тот самый миг, когда я принял решение свернуть не туда. И самое страшное, что во сне я кричу самому себе: «Нет, возвращайся назад. Езжай домой. Там Айла, там девочки. Остановись».

Но тот Хасан меня не слышит.

Глава 37

Айла

Несколько дней спустя

— Мам, я пошла! — кричит Алия из холла.

Я вытираю руки о полотенце и выхожу из кухни. Дочка стоит у двери уже обутая, но не в привычных широких джинсах и бесформенной футболке. На ней белые кеды и синее спортивное платье, которое я купила ей в Дубае прошлой зимой. Она тогда фыркнула, сказала, что «такое она никогда не наденет». А сейчас стоит в нём, и глаз не отвести.

Платье сидит идеально. Подчёркивает фигуру, которую она обычно прячет. Волосы распущены, блестят на свету, и вся она такая свежая, юная, нежная. У меня сердце ёкает от умиления и гордости.

— Ты очень красивая, жаным, — говорю я, подходя ближе. — Молодец, что надела платьишко. Тебе очень идёт.

Алия смущённо улыбается, поправляет подол.

— Ну ма-ам, — тянет она, но я вижу, что ей приятно.

— Сколько вас будет? — спрашиваю я, поправляя ей воротничок.

— Почти весь класс. Ну минус пять человек, наверное.

— Это классная традиция, — замечаю я. — В наше время мы так не делали. После последнего звонка просто расходились по домам.

Я знаю, что сейчас многие школьники после линейки едут в парк Горького. Это стало новой традицией — проводить последний школьный день в месте, которое ассоциируется с беззаботным детством.

Я глажу её по волосам, заправляю прядь за ухо.

— А тот мальчик… Димаш тоже пойдёт? — спрашиваю с невинным видом.

Алия вспыхивает мгновенно. Щёки розовеют, глаза прячутся.

— Ну, мааам, — тянет она возмущённо.

— Ладно-ладно, молчу, — поднимаю руки в примирительном жесте. — Молчу.

Она фыркает, но улыбается.

— Гуляйте, только, пожалуйста, осторожно. Будь всегда на связи и домой до темноты.

— Конечно, ма.

— Я в тебе не сомневаюсь, но всё-таки.

— Обещаю.

В этот момент у неё звонит телефон. Она смотрит на экран и оживает.

— О, это Каринка! Её папа нас довезёт. Она сказала, позвонит, когда подъедут.

— Хорошо, я тебя сдам из рук в руки.

Мы выходим во двор. Солнце светит ярко, на небе ни облачка. Идеальная погода для ребят, чтобы веселиться весь день. У ворот уже притормаживает знакомый чёрный джип. Я машу рукой, подхожу ближе. Отец Карины кивает мне из окна и здоровается.

— Здравствуйте, Нуржан. Спасибо, что заехали.

— Не за что, Айла, — отвечает он. — Девочки, садитесь.

Алия чмокает меня в щёку на прощание.

— Пока, ма.

— Пока, жаным. Веселитесь.

Я провожаю машину до угла, и, когда она скрывается за поворотом, иду в дом. Сегодня я снова одна. Медина уехала к Алишеру, Руфина на работе, несмотря на то, что суббота. Трудоголик — вся в отца.

Войдя на кухню, смотрю на то, как всё блестит чистотой, и вспоминаю годы, когда старшие были школьницами, а Алиюша совсем малышкой. Повсюду были разбросаны игрушки, фломастеры, карандаши. И даже обои кое-где изрисованы. А сейчас всё так идеально, что немного грустно.

Готовить сегодня совершенно не хочется. Может, просто сделаю себе горячие бутерброды позже или салат.

Решаю заняться делами. Загружаю стиральную машину, протираю сантехнику в ванной, перебираю вещи в шкафчике над раковиной и ещё решаю помыть душевую. Потом я, как говорит молодёжь, забиваю на рутину и устраиваюсь на диване с книгой, которую никак не могу дочитать.

Так проходит ещё пара часов в тишине, и после обеда раздаётся звонок видеодомофона, хотя я вообще-то никого не жду.

Нажимаю на кнопку, экран загорается, и кого же я вижу? У калитки, рядом с припаркованной машиной, стоит Арман. Он должен был прилететь из Атырау только завтра, то есть в воскресенье. Он держит в руках шикарный букет и смотрит прямо в камеру.

— Арман?

— Это я. Открывай, — в динамике раздаётся его глубокий, фантастически красивый голос.

Я нажимаю кнопку, и калитка автоматически открывается. Он входит в тот самый момент, когда я, вылетев во двор, быстро иду к нему, приподнимая подол своего зелёного домашнего платья.

Мы сходимся в одной точке, как два магнита. Я почти налетаю на него, остановившись в последний момент.

— Снова сюрприз? — улыбаюсь, глядя в его глаза.

— Вырвался раньше, — он протягивает мне цветы. — Скучала?

— Да, очень, — отвечаю честно, принимая букет.

— И я, — говорит он тихо, притягивает меня к себе свободной рукой и без предисловий накрывает мои губы своими.

Мы целуемся долго, сладко, как будто не виделись вечность. Я чувствую себя в полной безопасности в его объятиях, понимая, что отношения с надёжным, хорошим, умным и добрым мужчиной — и есть моя реальность. Я хочу, чтобы у нас всё сработало.

Когда мы отрываемся друг от друга, он смотрит на меня с любовью, которую я от него чувствую и которую сама хочу подарить ему. Просто мне нужно ещё немного времени.

— Ты одна? — спрашивает он.

— Все разъехались, — киваю я и, встав на цыпочки, сама целую его, обняв одной рукой за шею.

Я лежу на плече Армана и вожу пальцами по его почти седым волосам на груди. Они жёсткие, чуть вьющиеся, и это такое успокаивающее занятие — просто перебирать их, чувствовать тепло его тела.

— Красиво у тебя, — говорит Арман, оглядывая комнату. — Уютно.

— Я делала пару лет назад ремонт. Всё обновила. Хотелось, чтобы дом задышал по-новому.

Он поворачивает голову, целует меня в макушку.

— Кажется, мы шагнули на ступеньку выше, — замечает он.

Я прикусываю губу, чувствуя, как на сердце теплеет не только от его слов, но и от его ласки, прикосновений, поцелуев.

— Кажется, — шепчу я.

Тело ещё помнит приятные ощущения от нашей близости, когда было так сладко, что хотелось остановить мгновение. Я чуть потягиваюсь, разминая мышцы.

— Хороший день сегодня, — говорю я, касаясь пальцами его щеки. — Ты приехал. Мне нравятся твои сюрпризы.

За окном внезапно гремит гром, и получается это так раскатисто и мощно, что я вздрагиваю.

— Только погода подкачала, — усмехаюсь я.

Арман смотрит в сторону окна.

— Как это похоже на Алматы, — говорит он. — Утром солнце, после обеда гром и молния.

— Надеюсь, Алия с друзьями уже ушли из парка.