Ты – мой подарок (СИ), стр. 6
Я недоверчиво смотрю на кастрюлю, потом на него.
— Оленя ты сам поймал, или он тоже на вертолете прилетел? И «моим фирменным соусом»? Купил в городском супермаркете, в отделе «Сделай вид, что ты умеешь готовить».
Арсений усмехается, ставит тарелку передо мной. Мясо выглядит действительно аппетитно.
— Не переживай, мясо прошло санитарный контроль. А про соус... это старинный рецепт, передается в нашей семье по мужской линии. Специально для капризных гостей. Ешь, не стесняйся. Или ты боишься, что я тебя отравлю?
Я беру вилку, ковыряю гриб.
— Отравить? Нет, мне кажется, это слишком просто для тебя. Ты предпочитаешь медленные пытки.
8
— Пытки чем?.. — вскидывает бровь.
— Например, этой олениной. Сколько в ней жира?
Он пожимает плечами, усаживается напротив.
— Зато сытно. Тебе, с твоим шилопопым характером силы нужны. Ешь. И не морщись, очень вкусно.
— Каким характером?! Я бы попросила!
Неохотно начинаю есть. И, к моему превеликому сожалению, это действительно вкусно. Мясо тает во рту, грибы ароматные, картошка рассыпчатая. Я стараюсь не показывать своего удовольствия.
Мы едим в относительном молчании, прерываемом лишь моим кряхтением от "пытки" вкусной едой и его довольными усмешками. Когда тарелки почти пусты, Арсений отодвигает свою.
— Слушай, у меня через пятнадцать минут важный видеозвонок. Придется уйти в дальнюю комнату, там лучше связь. Не скучай тут. И не пытайся опять где-то застрять.
Он смотрит на меня с легкой иронией.
— Да уж, вся истоскуюсь! — огрызаюсь я. — Посуда опять на мне, как понимаю?
Он кивает с улыбочкой, встает.
— Я скоро. Будь паинькой.
Как только он удаляется по коридору, я приступаю. Пока не к посуде. К подготовке своего плана на ночь.
Уф, надеюсь, у него таких планов нет!
Вот у меня есть. Гитара. Раз он решил провести со мной праздники, я должна сделать их незабываемыми.
В детстве папа отдавал нас в разные кружки и секции. Особенное внимание уделял искусству. Так ему советовал детский психолог — чтобы мы могли вылить эмоции от потери мамы.
Психолог был хорошим и очень нам помог. Вот только к творчеству мы оказались совершенно не способными!
Сестра рисовала картины, от которых мутило зрителей. А я штурмовала музыкальную школу. Ходила на вокал…
В целом я теперь знаю, с какой стороны подойти к музыкальным инструментам. Хотя ни один меня так и не зацепил.
А вот пение…
Почему-то, когда я решаю запеть, мой голос становится очень тонким. Звонким и громким! И это вроде бы плюс, но по итогу он напоминает то ли ультразвук, то ли скрип пенопласта.
Моя частная преподавательница после месяца со мной прикинулась больной и отказалась. А может и не прикинулась.
В общем, ей удалось сбежать.
А вот Щербинскому — не удастся! Межкомнатные стены здесь тонкие, я уже поняла. Не зря он сейчас ушел разговаривать в дальнюю часть дома.
Не хочет, чтобы я подслушала.
Но я лучше займусь кое-чем другим. Поищу то, чем он может спастись от моего искусства. И спрячу.
Для начала беруши. Есть тут они?
Я начинаю методично обшаривать дом. Заглядываю во все шкафчики на кухне — нет. В ванной — никаких шансов. В комнате с барахлом тоже пусто. Этот дом явно неприспособлен для городских неженок.
Остается одна комната. Его. Я направляюсь туда.
Арс не идет, увлекся разговором. Да и мне без разницы, если честно, что он меня застукает. Найду, что сказать!
Кстати о находках. Тут я вижу их. Нет, не беруши.
На тумбочке у кровати небрежно брошены наушники. Большие, накладные, с шумоподавлением.
Моя улыбка становится злорадной.
Где бы их спрятать так, чтобы он не нашел?
В комнате-кладовке я видела старый рюкзак. Забытый всеми. Несусь туда с новенькими наушниками Арса.
Открываю верхний клапан — там лежит какая-то шапка, перчатки, носки (надеюсь, что грязные). Идеально!
Я проталкиваю наушники поглубже, под сложенные носки и шапку. Вряд ли он будет искать там. А если будет, то пусть помучается, раскапывая залежи старья.
Быстро иду к той самой комнате, где видела гитару. Прижимаю её к себе и, стараясь не шуметь, иду в свою комнату.
Припрячу пока здесь, а потом как ни в чем не бывало займусь посудой.
— Всё ещё возишься с посудой? — Арс застает меня не кухне.
Это что, прозвучало как упрек? Ну ты гляди-ка! Вздыхаю.
— Посудой я занимаюсь недолго на самом деле….
— Чем же ты занималась? — парень проходит, разминая плечи.
Засиделся "бедненький".
Угу, так я и сказала, что делала. Складываю руки на груди.
— Подслушивала твой разговор, — хмыкаю.
— Не ври, — он качает головой.
— Проверял?
Я и не думала, что он даст мне подслушивать. Потому и занялась более полезным делом.
— Я всегда в курсе, есть ли кто-то со мной рядом и может ли услышать мои разговоры. Привычка.
— Даже интересно, откуда она у тебя взялась.
Парень хмурится и оставляет этот вопрос без ответа. Но я решаю задать следующий.
— Ты работаешь в компании отца?
— Решила с запозданием провести интервью? — он усмехается.
Медленно подходит к холодильнику, достает бутылку холодной воды. Открывает и пьет.
Взгляд липнет к его кадыку.
Черт… Я живая молодая девушка! Но всё-таки не дело любоваться своим похитителем.
— Угу, решила. Ответишь на мои вопросы? А то в прошлый раз ты так обиделся, что я не стала их задавать. Даже украл меня. Может, я проведу интервью, и ты меня отпустишь?
9
— Куда отпущу, в лес?
Вдох-выдох. Но я не закатываю глаза. Получится его разговорить?
— Так что, ты помогаешь отцу разруливать дела? — поднимаю брови.
— Почему-то эта фраза пахнет криминалом — разруливать дела.
— Ну вообще-то похищение человека… — так, я же решила расположить его к себе. — Участвуешь в семейном бизнесе?
— У нас в нем заняты все.
Он закрыл бутылку с водой и теперь вертит ее в пальцах. Присаживается у стола.
Я располагаюсь чуть поодаль, напротив.
— Ты самый младший из братьев?
— Через три года после меня родились близнецы. На этом мама отчаялась завести дочку.
Мне вдруг хочется улыбнуться. Но сдерживаюсь.
— То есть твоим младшим братьям двадцать один. А старшим?
— Андрею почти двадцать шесть. Ты видела его в офисе, он заходил к нам. Антону тридцать. У отца ещё есть сын от… от женщины, с которой он жил до мамы. Артур. Ему тридцать восемь.
— У вас у всех что ли имена на "А"? — не выдерживаю.
— Да. Отец считает, что это приносит удачу. А — первая буква. Отец во всем первый.
Арс говорит все это без пафоса и без гордости. Вообще без каких-либо эмоций. По крайней мере, очевидных.
— И все вы работаете в компании?
— У Артура несколько своих бизнесов в Москве. Антон живет в Арабских Эмиратах, он программист.
— Это самые старшие?
— Да. Все остальные работают в бизнесе отца.
— И младшие близнецы?
— Мы работаем в компании с десяти лет.
Ого… Вообще многие бизнесмены привлекают в свое дело детей-подростков. Но с десяти…
Не врет ли он? Ещё поди скажет, людьми руководил.
— Чем может помочь ребёнок в таком возрасте? — хмурюсь.
— У отца отели. Несколько санаториев. В уборке и на кухне, в саду там всегда нужна помощь. С шестнадцати лет сидели на ресепшн.
— А школа, кружки?.. - я все больше удивляюсь.
— Со школой получалось совмещать. На кружки мы не ходили, только спорт. У отца в отелях классные спортзалы, — скалится в улыбке, — ещё вопросы будут, принцесса?
— Тебе нравится так меня называть? — морщусь.
— Очень.
Качаю головой.
— То есть, вы толком не учились и не развивались. Это заметно. И пропуски вам, наверное, не ставили. Так же, как в универе… Кстати, зачем тебе универ?