Ликей, стр. 77

И еще я понял, что такое смирение, что такое покорность… это если ты поймешь вдруг, что ты - ребенок. И только родители могут тебя накормить, одеть, вырастить, ты во всем зависишь от них, абсолютно во всем - но ведь они тебя любят, и ничего нет позорного в такой зависимости. Вот так же признать свою полную зависимость от Христа. Во всем. Но как Он проявляет свою волю? Некоторые ясновидящие утверждают, что общаются с Христом. Чушь. Этого просто быть не может. Они с какими-то духами общаются, которые выдают себя за Него. Стал бы Бог говорить с кем попало, да еще такую чушь говорить… Нам Он являет Свою волю через жизнь, через людей. Поэтому люди, окружающие - это и есть Воля Божья. Конечно, не всегда легко ее понять…

Но я немного забегаю вперед. Утро было уже в полном разгаре, небо прояснилось, даже облаков почти не было. Мне захотелось поехать в аэроклуб, я давно уже там не был… Взлететь бы в это чистое небо, почувствовать снова легкую и послушную машину под руками… Я забрел между тем в какой-то парк, шел по аллее… И в конце аллеи стоял древний храм. Века девятнадцатого, наверное.

Над дверями висел огромный крест. Мне это показалось таким прекрасным и символичным, что я вошел… надо же, второй год живу в Хьюстоне, и не знал, что здесь есть старохристианская церковь. Это ведь редкость теперь…

Это была католическая церковь. Месса только начиналась. Народу было немного, всего человек 20-30. Я сел на скамейку позади всех. И таким трогательным мне там все показалось, и музыка, орган, и молитвы священника, и дети, которые прислуживали ему, и верующие - совершенно простые люди, ни одного ликеида, простые лица, не очень красивые, обычные… И еще я вспомнил то, что знал о старохристианстве - они верили в Искупление. Я смотрел на большое распятие, висевшее сбоку на стене… в Храме Трех Ипостасей распятия почти не увидишь, и Крестного Пути тоже - это считается как бы не главным в почитании Бога-Сына. Но для меня это уже стало главным. Прихожане стали хором произносить Символ Веры, и к тому времени, как они закончили, я уже верил вместе с ними.

Каждое слово там мне показалось совершенно правильным и уместным. А потом началось Причастие - я догадался, что это именно Причастие, и меня мороз по коже пробирал, когда священник произносил: "Творите это в воспоминание обо Мне", "Примите и ядите, сие есть Тело Мое, которое за вас предается"… И все люди подходили и принимали гостию, и мне это так чудесно показалось, так захотелось тоже принять Его Тело - жить в Нем, всегда, быть вместе с Ним и с людьми. Я даже заплакал. Когда служба кончилась, я вышел во двор и увидел священника. Я подошел к нему, заговорил… он сразу все понял и предложил мне креститься. Не сразу, конечно, сначала я должен был подготовиться. Но я уже готов был принять все, абсолютно все, что мне скажет священник - ведь мое мнение по какому-то вопросу может быть и ошибочным, стоит ли за него так держаться… Причастие гораздо выше и важнее любого мнения человеческого, любой идеи.

Через несколько дней я подал рапорт об отчислении из школы и лишении звания ликеида.

Нужно было еще как-то сообщить о случившемся моим друзьям, преподавателям, наставнику… Последнее казалось особенно трудным. Мне не хотелось никаких конфликтов, мне было так хорошо тогда… Понимаешь, как будто какая-то пелена спала. Я увидел жизнь в реальности, такой, какая она есть, я увидел окружающих меня людей… Я полюбил их. Конечно, это блаженное состояние любви не держалось постоянно, оно прошло, но я уже не мог забыть его, мое отношение к людям полностью изменилось. Изменилось и мое отношение к себе. Я всего лишь человек, и я ничем, абсолютно ничем не отличаюсь от миллиардов обычных людей на Земле. Я грешен. Я имею право не быть сильным, не быть всегда уверенным в себе, я могу сомневаться, задавать вопросы, могу страдать, печалиться, болеть - человеку все это свойственно. Человек грешен. Это мы, ликеиды, внушили себе, что мы такие великие и обязаны соответствовать своему высокому званию. То, что я хороший летчик, какие-то мои заслуги - все это абсолютно ничего не значит. Так же, как и эстетическое развитие, и культура. Это ноль - в глазах Бога это ноль. Если мне что-то удавалось до сих пор - это не моя заслуга, а Бога, который все же не всегда оставлял меня, несмотря на мою гордыню (ведь и раньше я искренне стремился к Богу, даже молился иногда). И если я впредь сделаю что-то хорошее, это заслуга не моя. Во мне самом нет никакой силы воли, никакой силы вообще - я предоставляю свою жизнь Богу и смиренно прошу его помочь мне избавиться от греха. Грех - это отпадение от Бога, и к сожалению, мы все отпали от Него, и единственная наша задача - это к нему возвращаться, каждую минуту, каждый час возвращаться, молить Его о прощении, о помощи…

Впрочем, неважный я богослов, и мне трудно передать все это речью - мною просто владело тогда блаженное чувство… я понял, что значит - родиться второй раз, родиться свыше. Мне казалось, что до тех пор я не жил, и только вот сейчас моя жизнь начинается. К слову, я и до сих пор так думаю. Моя жизнь началась тогда, в марте, два с половиной года назад.

Это было блаженное чувство возвращения к Человечеству… во всех смыслах - и к человеческому в себе, и ко всей совокупности людей, живших и живущих, мучительно ищущих Бога. Кстати, именно поэтому я пришел в церковь. Церковь - собрание людей, совместно идущих к Богу, она существует тысячи лет, миллионы людей шли этим путем, некоторые из них достигли святости… церковь существует и до сих пор. Объявить, что ты умнее, чем все эти люди, ты избран, ты знаешь более верный путь - это та же гордыня. Та же гордыня, которая лежит в основании Ликея… когда в двадцатом веке некоторые ясновидящие просто взяли и подкорректировали учение Церкви, а потом создали на этой основе свое учение, которое им лично импонировало. Учение Ликея самозванно, оно не дано Богом, оно создало на земле фактически ад…Впрочем, раз Он это попускает, значит, для чего-нибудь нам это и нужно. А Церковь - Церковь исходит непосредственно от Христа, через Его апостолов, через тысячелетнюю традицию, и не слушаться во всем Церкви, не подчиняться ей - это то же самое, что не слушаться Христа. Ведь иного способа узнать Волю Христа у нас нет - только через церковь. О ясновидящих, которые якобы общаются с Христом, я даже не говорю - это просто бред.

Но Церковь и не сковывает жизнь своих членов ни прямым принуждением, ни угрозами, ни групповым давлением "всеобщей любви". Когда ты приходишь в Церковь - ты один на один с Богом. Священник может дать тебе какой-то совет, но он не возьмет твою жизнь в свои руки. В церкви нет никаких группировок, она не отделяет верующих от человечества, от их семьи и ближних… У нас было принято формировать чувство коллективизма - в классе, в эскадрилье, в додзе, в спортивной команде: теплые чувства и взаимопомощь между товарищами, ощущение, что я и мои товарищи не такие, как все вокруг, и всегда какая-то вот эта особенная теплая и приятная атмосфера в коллективе. Это типично для Ликея. В церкви ничего подобного нет.

Я говорю об этом, чтобы немного прояснить то, что происходило со мной дальше.

Я стал ходить два раза в неделю на занятия по Катехизису, в конце апреля принял крещение и миропомазание. После этого на мессе впервые получил Причастие. Мне было очень хорошо в церкви, просто не передать, как хорошо… Я много стал читать древних книг, Библию - каждый день, святых отцов прошлого, как Восточных, так и Западных. Была у нас, конечно, и община, я приходил на собрания, мы что-то делали… но там не было вот этой Атмосферы, принятой в ликее. И я не приобрел там близких друзей сразу, ликеидов в общине не было, а ко мне относились как к ликеиду. То есть с некоторой дистанцией. Хотя отношения были хорошие со всеми… И мне было приятно просто находиться среди людей, смотреть на них, слушать - я их словно заново для себя открыл. Но в общине мы встречались не часто, один-два раза в месяц.

А окружали меня ликеиды…