Дневник невестки: замужем за мамсиком, стр. 3
19:30
Психологи говорят, что понравившуюся вещь нужно отложить, чтобы подумать, действительно ли она нужна или это минутная прихоть. Насчет прихоти не уверена – все эти полтора часа думаю только о ней, нарезаю круги вокруг манекена и бью себя по рукам. Нельзя, нельзя! У мужа кредит, свекровь на пенсии, а я еще и туфли, черт бы их побрал, не купила на работу.
20:00
Купила черные лодочки за 1200 рублей. Это значит, что я могу приобрести сейчас юбку, но с платьем придется подождать до следующей зарплаты! Тадаааам! Бегу к юбке своей мечты. Ой, телефон звонит. Ура, это Эдик! Пусть приедет, попрошу оценить, как на мне сидит юбка.
21:00
Приехал муж и узнав, что я получила аванс, потирая руки, сказал: «Это дело надо отметить». Целый час ходили по супермаркету. Он нагрузил тележку дорогими деликатесами, хорошим вином, взял клубнику и сыр по цене космического лайнера. Положил себе бутылку пива и пачку самых дорогих сигарет. Я недоумеваю: неужели он тоже получил зарплату?
21:15
У кассы выяснилось, что рассчитываться за все это богатство придется мне: муж быстро погрузил купленное в пакеты и двинулся к выходу. Мне ничего не оставалось, как заплатить, мысленно распрощавшись и с новыми рубашками, и юбкой мечты. Ну ничего, зато туфли новые купила.
21:30
В машине. Едем домой. Муж радостно подпевает Стингу и, вскинув брови, спрашивает: «Ну и чего мы опять без настроения?»
– Юбку хотела купить! А денег не осталось! – чуть не плачу я.
– У тебя же есть юбки: джинсовая, мини, парочка макси! – опять удивляется он.
– Есть, но ведь в них не пойдешь на работу! – рыдаю я.
– О, а как насчет того костюма – с брюками?
С трудом вспоминаю костюм, о котором идет речь. Носила его в выпускном классе – да, с тех пор я мало изменилась. Ненавижу этот костюм – но выбора у меня, похоже, нет. А что, может быть, с новыми лодочками будет и ничего.
Вообще до брака я была уверена в том, что деньги мужа – это наши деньги, а моя зарплата – моя и только моя. Но уже через месяц семейной жизни мне пришлось распрощаться с иллюзиями: Эдик уверен, что семья обязана вести общий семейный бюджет. Что ж, может быть, он и прав. Хотя моя подруга Лилька (кстати, дальняя родственница Эдика) считает, что женщина не обязана отдавать заработанные своим трудом деньги мужу и свекрови. Лилька тратит всю свою зарплату на себя: ходит на маникюр-педикюр, посещает фитнес-зал, покупает каждый месяц новые наряды. Выглядит она всегда потрясающе – Эдик всегда ставит мне ее в пример. Да, Лилька редкостная красавица!..
Муж тормозит у заправки.
– У тебя сколько осталось? – деловито интересуется он, – Мне бензин залить надо, литров десять. Дай свою карточку.
Ну что ж, у меня не осталось денег даже на крем для рук. Зато у нас есть машины, вкусные продукты, оплачено ЖКХ. Есть работа, есть дом, любящий муж. Что еще нужно человеку для счастья?
Разве что новую коричневую юбку на пуговицах длины миди?
Глава 3
30 августа.
10:00
Позвонила Лиля, сказала, что заедет в гости. Я-то, конечно, рада, но я ведь не одна живу, правда? Пришлось звонить мужу:
– Дорогой, к нам вечерком Лиля заедет, ты не против?
– Ты знаешь, я думаю, этот вопрос лучше обсудить с мамой! Ты же знаешь, как она начнет переживать, и вообще, это ведь ее дом. Не забывай, главное – это мамино настроение, она пожилой человек и ее нельзя волновать! – сообщил мой благоверный и отключился.
Хммм… Этого я и боялась…
Зинаида Ивановна очень не любит гостей. По крайней мере тех, которых не приглашала сама. Помню, как-то после свадьбы к нам заехали мои родители – привезли много фруктов из сада, мясо, овощи… Свекровь, ахая и охая, приняла подарки, а потом, когда они уехали, отчитывала меня на кухне: «Пусть родители твои по звонку приезжают, что за деревенские замашки». А ничего, что она сама родилась и выросла в деревне?
К слову, свекровь очень стесняется своего деревенского происхождения. В разговоре старается не упоминать о своих родителях и родной деревне. Тщательно одевается, пытаясь подражать стилю городских модниц. Пакет молока не ставится в холодильник просто так – часть наливается в белый фарфоровый молочник, потому что «все культурные городские люди так делают». Представляю, что с ней случится, если я пожарю картошку и выставлю ее прямо в сковороде на стол. Из чистого любопытства порой хочется провести такой эксперимент, но пока не решаюсь – берегу ее нервную систему…
Но что-то я отвлеклась… Не иначе время тяну. А звонить все равно придется…
– Алло, Зинаида Ивановна! Вы не возражаете, если Лиля вечерком к нам заглянет? – сразу беру я быка за рога.
– Ой, – так, чувствую, свекровь схватилась за сердце, – А что же ты меня не предупредила заранее, хотя бы за неделю? Вот так с бухты-барахты пригласить человека в дом… Да и вообще, у меня на вечер свои планы были, мы с Людочкой собирались…, – чувствую, как мозговые извилины свекрови бешено вращаются, пытаясь придумать достойный повод для отказа. Но я тоже настроена решительно:
– Зинаида Ивановна, да мы вашим планам совсем не помешаем, – щебечу я, – просто тихо посидим, посмотрим фотографии с летнего отдыха, выпьем чаю, я ваших любимых пирожных куплю, – так и вижу, как улыбка сползает с ее лица.
– Ну, если только ненадолго, – наконец выдает она и отключается. Ура, победа!
15:00
Из-за визита Лили работу пришлось взять домой. В бешеном темпе составляю календарно-тематическое планирование и рабочую программу на учебный год – в понедельник обещала сдать завучу. Напротив каждой темы урока нужно проставить предполагаемые даты так, чтобы все совпало с количеством часов, отведенных на это. А ведь у меня две параллели! Сижу уже третий час, конца-края моей работе не видать…
18:00
Муж, вернувшись с работы, влетел в мою спальню как метеор и принялся рыться в комоде в ящике с документами.
– Что потерял? – спросила я, – Давай поищем вместе.
Он повернул ко мне белое лицо с дрожащими губами. Я увидела, как он в гневе яростно кривит рот, изрыгая на меня поток нескончаемых ругательств:
– Я! Ищу! Это! Чертово! Свидетельство! О браке! Я хочу подать на развод! Я не могу видеть, как моя любимая женщина страдает из-за твоих выходок! Что ты с ней сделала, что ты ей опять сказала?
С трудом начинаю осмысливать его речь. Так, он говорит о любимой женщине, причиной расстройства которой являюсь я… Кто же это? Ах ну да, конечно!
– Что случилось? – воскликнула я, вскакивая.
– Мама из-за тебя плачет! Пойди и извинись перед ней!
Вышла на кухню. Зинаида Ивановна протирает плиту и шмыгает носом, как при сильной простуде.
– Мама, что случилось?
Ответа нет. Свекровь повернула ко мне красное, залитое слезами лицо, презрительным взглядом окинула меня с головы до ног, и, хмыкнув, вновь отвернулась к плите. В недоумении я вернулась в спальню, где разъяренный Эдик с грохотом открывал и закрывал дверцы шкафов.
– Я ничего не сделала, Эдик! – я изо всех сил стараюсь не кричать, но эмоции меня уже переполняют, и слезы предательски льются из глаз, – Я не понимаю, что с ней! Что происходит?!
– Может быть, ты спросишь у мамы? – в его голосе звучат истерические нотки. Руки, сжимающие найденное свидетельство о браке, чуть заметно дрожат.
В памяти перебираю, как прошел мой сегодняшний день со свекровью: утром накормила ее свежим завтраком, попрощалась, ушла на работу. Вернувшись с работы, приготовила обед и ушла печатать планы – времени на то, чтобы поругаться, у нас просто не было. О чем я и сообщаю мужу.
– Ничего не хочу слышать! Иди и немедленно извинись перед ней! Это моя мать! – слышу я голос мужа, далекий и словно чужой.
– Но за что?! – кричу я, – Что я сделала?!
– Ни за что! – орет он в ответ, – Оставь свою гордость и просто извинись – ради мира в семье! Она гораздо старше тебя! Ты можешь ее уважить и просто извиниться?!