Дневник невестки: замужем за мамсиком, стр. 29

Анна! Возьми себя в руки! У тебя сегодня бракоразводный процесс!

13:30

Эдик уже топтался на крыльце здания записи актов гражданского состояния, поджидая меня. Странно, но на меня даже не нахлынули воспоминания о дне нашего с Эдиком бракосочетания, пока я поднималась по высоким ступенькам ЗАГСа ко входу. Уже подходя к Эдику, я сразу поняла, что он сегодня основательно накручен матерью. У него всегда было такое упрямое и злое выражение лица, когда Зинаида Ивановна долго жаловалась сыну на меня. «Интересно, что на сей раз»? – вяло подумала я и тут же вспомнила, что этот случай станет последним – сегодня мы разведемся. Мне остается только набраться терпения.

– Явилась, – процедил Эдик сквозь зубы, – я уж думал, не придешь.

– Как видишь, я здесь, – улыбнулась ему я, – Прибежала сразу после уроков. А что, у них еще обед?

– Странно это все, – протянул Эдик, оглядывая меня с ног до головы, игнорируя мой вопрос, – Светишься от счастья, наряд новый купила. Совсем не похоже, что страдаешь в одиночестве. А может, уже и завела себе кого-то, а?

Я подергала ручку, не особо надеясь на успех. Табличка на дверях гласила «Обеденный перерыв до 14:00». Эх, зря так бежала. Надо было зайти домой и переодеться. Тяжело вздохнув, я спустилась по ступеньками и уселась на лавочке. Земля здесь была усыпана розовыми и красными лепестками роз, которыми осыпали молодоженов. По тротуару, слегка влажному от ночного дождя, бродили голуби. Эдик подошел и сел рядом.

– Эдик, это не новый наряд, это мое рабочее платье! – устало сказала я, – Давай не будем начинать концерт, я устала и не хочу разговаривать.

– Права была мама, – сказал Эдик, глядя куда-то вдаль, – Придет, говорит, домой и не разговаривает. Молчит, молчит часами… Ты же холодная, Аня! Холодная, как айсберг! Как я с тобой живу?!

– Жил! – поправила я, – С сегодняшнего дня мы официально больше не будет являться мужем и женой!

– Ааа, вот чего ты хочешь – развода! – Эдик прищурил глаза и нехорошо уставился на меня, – Надеешься замуж выйти? Так вот знай: это я тебя терпел, потому что любил. Больше такого идиота на свете нет! – заявил он, явно цитируя свою маменьку, – Никому ты не будешь нужна после развода: такие неумехи как ты никому не нужны! Ты и мизинца моей мамы не стоишь: она золотая женщина! Ты бы видела, как она ухаживала за отцом: обстирывала, кормила, обихаживала. А ты… думаешь, дом держишь в чистоте ты? Как бы не так! С бытовой техникой сейчас хозяйство вести не трудно! Знай, после развода на тебя ни один нормальный мужчина не посмотрит! Да кому ты нужна будешь, да еще и с ребенком. Кстати, я еще на экспетизу подам – пусть установят отцовство. Приползешь ко мне и к матери на коленях…

Гнев заклокотал у меня в горле, поднимаясь вверх, к голове. Кипя от ярости, я вскочила со скамейки:

– Если хочешь знать, твоя идеальная мама вовсе не такая идеальная! Она всегда подозревала меня в изменах только потому, что сама была неверна! Спроси у нее, кто такой В.П. Пусть выложит тебе всю правду! И еще! Я хотела развестись с тобой через ЗАГС, но нееет! После таких слов я подам на развод в суд, взыщу с тебя алименты и имущество, совместно нажитое в браке!

– Какое имущество? – ошарашенно спросил Эдик – Какой В.П.?

– Какой В.П. – тебе лучше спросить у матери, – пожала я плечами, остывая, – А вот насчет имущества… Не забудь, я долго платила кредит за твою машину. Поэтому разводиться будем через суд! Я так решила. Счастливо оставаться.

19:00

После такого выплеска эмоций почувствовала невероятную усталость. Пришла домой, завалилась спать и проспала до самого вечера. Организм восстанавливался, и я решила ему не мешать.

Глава 35

12 мая, вторник.

По утрам все тяжелее и тяжелее становится вставать с постели. Приходится буквально заставлять себя идти на работу. Одно радует – через несколько недель я выйду в отпуск. Уже написала директору заявление о том, что хочу до начала декретного отпуска взять обычный, полагающийся мне отпуск. Очень удобно – уйду как раз после окончания учебного года. Преимуществ у отпуска в этот период масса – по крайней мере, меня не заставят работать в пришкольном лагере, красить стены в кабинетах или сидеть на ЕГЭ. Выйду в отпуск и вплотную смогу заняться дистанционным обучением.

Подала заявление на развод – на сей раз дело будет рассматриваться в суде. В конце концов, отец этого ребенка – Эдик. Пусть платит алименты, обеспечивает малыша. У меня лично большое подозрение, что воспитание ребенка этим и ограничится, но, как говорится, поживем – увидим.

Эдик с той встречи больше не звонил и не писал. Не знаю, что у них там происходит. Я сейчас очень виню себя за свою несдержанность: не надо было мне говорить о загадочном В.П. Эдику. Если подумать, подобное поведение простить очень трудно – даже собственной матери. Но он вынудил меня такое сказать, избив меня своими колкостями и обидными замечаниями о том, какая его мать идеальная женщина, и что я на ее фоне – бракованный товар, который по недоразумению и ошибке оказался его женой. Так что сам виноват! Нечего обижать маленькую беззащитную женщину!

Сейчас читаю много психологической литературы и понимаю, какую ошибку я сделала, выйдя замуж за Эдика. Большой глупостью было полагать, что мужчина может избавить меня от одиночества, душевной пустоты, скуки. Я пыталась при помощи брака уйти от своих глубоких внутренних проблем, но оказалось, что брак – это увеличительное стекло, которое может только усугубить имеющиеся трещины и раны. В брак надо вступать цельной личностью, способной обеспечить финансово себя и, в случае необходимости, и мужа с детьми. А уж если женщине скучно наедине с самой собой, скучно будет ей и в браке, и она мужу весь мозг выест чайной ложечкой своими спорами, домыслами, скандалами. Именно поэтому и у женщины, и у мужчины должно быть свое дело – увлечение, которое захватывает с головой. По большому счету, полагать, что мужчине нужна только идеальная женская внешность – ошибка. Самодостаточность – вот залог гармоничного брака и счастливой жизни. И это то, к чему я стремлюсь сейчас!

10:45

Пока писала на доске план сочинения, в класс заглянула завуч.

– Анна Александровна, подойдите, пожалуйста, в учительскую, это по делу Прокофьева, очень срочно! – велела она, оглядывая класс, – А потом ко мне – буквально на пару минут.

Ах, да, это, наверное, Ромашкин подошел за характеристикой. Захватив папку с заполненными документами, поспешила в учительскую.

Ромашкин стоял спиной к двери и смотрел в окно. Непривычно было наблюдать в этой комнате, привыкшей к маленьким женским очертаниям, фигуру крупного мужчины в синей форме.

Ощущая неожиданную слабость в ногах, я опустилась на стул.

– Здравствуй, Аня, – сочным голосом поздоровался Ромашкин, с любопытством глядя прямо мне в глаза.

– Павел Сергеевич, давайте договоримся, что в школе мы обращаемся друг к другу исключительно по имени-отчеству! – улыбнулась я. Ромашкин, однако, уловил в моих словах некий намек.

– Договорились, Анна Александровна! – отчеканил он, – Я и забыл, что у стен есть уши – особенно в больших женских коллективах. Заполнили документики?

– Да, пожалуйста, – я протянула ему папку, стараясь не смотреть ему в глаза – в них было очень много нежности, понимания, симпатии… Или это мне только кажется и я выдаю желаемое за действительное?

– Молодец, Анна Александровна, – ответил он, бегло просматривая документы, – И характеристику заполнили?

– Да.

– И даже справку от психолога вставили?

– Да, – слегка удивилась я, не понимая, зачем он спрашивает очевидное.

– И табель об успеваемости, да? Отлично. А сегодня со мной встретитесь?

– Да, – машинально ответила я и резко подняла глаза.

Ромашкин, чуть сдвинув темные прямые брови, внимательно смотрел на меня. Надо же, какой у него квадратный мужской подбородок – показатель решительности и мужественности его обладателя. Суровый рот сжат в ожидании ответа.