Дневник невестки: замужем за мамсиком, стр. 23

– А если нет? – я вопросительно заглянула к ней в лицо.

– Лилька отвела глаза.

17 апреля. Пятница. Восемнадцатая неделя.

Сегодня мне сделали амниоцентез – забор амниотической жидкости из полости матки. Сама процедура была неприятной, но длилась недолго. Через пару недель будет известен результат.

А вообще несмотря на упаднические настроения я стала находить (неожиданно для себя) прелести в такой жизни – свободной, без мужа и зудящей под носом свекрови. Никто не портил мне настроение с самого утра замечаниями о том, какая я отвратительная хозяйка. Никто не поджимал презрительно губы при виде меня, развалившейся в кресле с книжкой. Я теперь много отдыхаю, реже убираюсь и стираю (просто нет огромного количества грязного белья, как раньше), меньше готовлю, чаще хожу по магазинам и выставкам – что раньше мне всегда запрещала свекровь, потому что «приличные жены так себя не ведут».

И вообще наслаждаюсь жизнью. Все же я скоро стану мамой.

Эдик объявился внезапно – поздним вечером. Под мышкой у него был Кузя. Вид у муженька был совсем не изможденный, я бы даже сказала – наоборот, цветущий. Небось, Зинаида Ивановна его откармливает каждый день пирожками да майонезными салатиками – которых ему, язвеннику, вообще-то нельзя! Вещей в руках у него не было.

– Привет, я тут подумал, что тебе с котом веселее будет! – сказал он, опуская кота на пол. Кузьма тут же принялся обнюхивать углы и «метить территорию». Черт, кажется, хозяйка в следующем месяце заговорит о повышении арендной платы…

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – я встала и подошла к Эдику, – Что за детский сад ты устроил? Разве так себя ведут взрослые мужчины, которые собираются стать отцами семейства?!

– Слушай, Аня! – Эдик устало опустился в кресло, – Я как раз по этому поводу. Я тут читал кое-какие статейки… В общем, мы с мамой… То есть я… Да, я думаю, что… Ты была у генетика?

– Да, результат будет только через две недели – какие-то клетки должны начать делиться, – смутно припомнила я рассказ генетика, – А что?

– Да нет, вот просто… Знаешь, Аня, мама тут мне… Кхм-кхм… Короче, узнал я одну историю о ребенке, который родился неполноценным – он не дожил и до десяти лет, ходить так и не научился, отставал в развитии. Короче, страшное дело…

– Ты это все к чему? – жестко спросила я, наблюдая, как Кузя с подозрением обнюхивает робот-пылесос.

– Я к тому, что… Аня! Я не отрицаю, что это мой ребенок – пусть так. Но я, как отец, имею право настаивать на том, что… кхм-кхм… если результат подтвердится, то ты… это… должна сделать…

– Аборт? – договорила я за Эдика страшное слово, которое он не решался произнести.

– Ну… В общем, да, – с облегчением выдохнул он.

– Вон, – тихо сказала я.

– Что? – не расслышал Эдик.

– Я сказала – вон! – заорала я, не обращая внимания на зашипевшего от неожиданности кота, – Вон! Катись отсюда! И не смей сюда больше приходить! А придешь – я вставлю новый замок! Вон отсюда!

– Подожди, Аня! Ты не поняла, – ошеломленно произнес Эдик, – Я готов принять этого ребенка, если результат у генетика окажется отрицательным! Я просто не понимаю, к чему рожать заведомо больного ребенка!

– Уходи! – я отошла к окну, – Я сообщу тебе результат.

За спиной хлопнула дверь. Я поежилась от холода. Живот неприятно сжимался и снова был каменно-твердым. Ну и дела! Так, Аня, возьми себя в руки. Этого человека в твоей жизни больше быть не должно. Сами справимся, без всяких генетических уродов – ну вы поняли, о ком я.

Я свернулась калачиком в кровати и стала тихо разговаривать с малышом.

Кузьма вспрыгнул ко мне, привалился теплым бочком к моем животу и завел свою песенку. Я гладила его бархатную шкурку, слушала нежное мурлыкание, и неожиданно для себя… задремала.

Во сне я видела мальчика. Он шел мне навстречу через поле, усыпанное ромашками. На его лице играла улыбка. Он раскинул руки и с криком «Мама» побежал ко мне. Беги, сыночек, беги, я здесь!

Глава 29

29 апреля. День рождения. Двадцатая неделя.

5:00

Проснулась ранним утром от громкого мяуканья и сразу вспомнила, что у меня сегодня – день рождения. Мне – тридцать шесть. Накормив бешено крутившегося вокруг ног кота, я заварила себе чаю и уселась на подоконнике с дневником в руках.

Наблюдая, как небо на востоке светлеет, поздравила себя с праздником и принялась подводить итоги года. Что изменилось в моей жизни за этот период?

1. Я забеременела после года неудачных попыток, что само по себе в моем возрасте – чудо.

2. Впереди у меня маячит перспектива стать матерью одиночкой, но это почему-то меня не пугает.

3. Впервые за этот год я поняла, как сильно я хочу сменить профессию. История с Васюткиным заставила меня взглянуть на все происходящее со стороны, и я увидела уже немолодую женщину, которая ходит на опостылевшую работу только потому, что больше ничего не умеет. Так может быть, стоит попробовать себя в чем-то другом? Как там говорится, в сорок лет жизнь только начинается? Ну вот, а мне даже и сорока еще нет.

4. Я устала быть «хорошей девочкой» – девочкой, которая никогда не откажет, всегда поймет и войдет в положение, устала с улыбкой выслушивать гадости о себе… Чему я научу своего будущего ребенка? Быть терпилой, как его мать?

Солнце медленно вставало над городом, а в груди моей зрело решение. Я уйду из профессии – когда же пробовать, как не в декретном отпуске? Я буду растить ребенка одна, работать как лошадь круглые сутки, но обеспечу ребенка всем необходимым. А отец… Какой же это отец, если он при малейшей опасности бежит к мамочке под юбку и прячется там? Да, жить с Эдиком я больше не смогу. Значит, необходимо оформить развод. Видеть его больше не хочу! Черт, а я ведь уже пообещала, что сообщу ему результаты экспертизы.

Да, вчера снова была у генетика и он опроверг мои сомнения – ребенок полностью здоров, развивается как положено. Сказать, что я была на седьмом небе от счастья, я не могу – за пару недель до этого я приняла твердое решение оставить ребенка, каким бы он ни был. Но облегчение, конечно же, испытала.

Долго колебалась – написать или нет, но, решив, что отец имеет право знать такие подробности, отправила коротенькое сообщение: «Ребенок здоров. Завтра подаю на развод».

И по-моему, это правильно.

8:00

В превосходном настроении отправилась на работу. Не успела открыть дверь класса, как в ту же секунду раздались крики «С днем рождения, Анна Александровна» и в глубине класса заиграла флейта. Конечно, Васюткин. Возбужденные ученицы подпрыгивали вокруг него с розовыми шариками: «Садитесь, Анна Александровна, садитесь, мы для Вас кино сняли!»

На белом экране под музыку замелькали фотографии нашего класса: это мы в походе, здесь встречаем Новый год, а тут мои девятиклашки совсем малыши – фото сделано пять лет назад. На глаза навернулись слезы – как много мы прошли вместе. Смогла ли я их научить чему-то хорошему? Очень надеюсь, что это хорошее не ограничивается правилами орфографии и пунктуации.

– Не плачьте, не плачьте, Анна Александровна! – Маринина, отличница моего класса, подбежала ко мне и приобняла за плечи, – Мы Вас очень любим, вы наша самая классная мама. Мы приготовили Вам подарок…

Васюткин закончил играть. Под всеобщие аплодисменты и восторженные крики Прокофьев внес в класс букет цветов и огромный торт.

– Спасибо, мои дорогие! – я еле сдерживала слезы (Что это со мной), – Это самый лучший, самый дорогой подарок для меня! Я тоже вас всех очень люблю.

Урок был сорван. Мы сдвинули столы вместе, принесли из лаборантской стаканчики и стали пить чай с тортом, попутно вспоминая забавные истории из общего прошлого.

– Да, Анна Александровна, – повернул ко мне сияющее лицо Ромка, – Спасибо Вам за помощь. Уж не знаю, что Вы там сказали маме, но только предки теперь сами хотят, чтобы я поступил в училище искусств. Так что респект Вам и уважуха, – и, потеряв ко мне интерес, Васюткин переключился на соседку.