Песок и доски (СИ), стр. 6

Так, что у нас дальше? Оказалось, осталось последнее задание, и оно тоже было опциональным, но с пометкой «Проф», видимо, тоже для профессии.

Опциональное задание:

Разобрать старую лодку (Проф).

Разберите старую лодку, отделите пригодные материалы от мусора. Срок выполнения отсутствует. Штраф отсутствует.

Ну, раз для профессии это нужно, да и в связи с основным заданием мне всё равно нужен материал, думаю, начну с этого. Хорошо, что топор взял с собой.

А в правом верхнем углу, рядом с иконкой журнала, теперь висела маленькая, но очень навязчивая цифра.

89.

Глава 3

Зубы волн

Я совершенно не понимал, с чего начать. Я знаю, с какой стороны держать топор, и теоретических знаний у меня довольно много, но навыков разобрать лодку или построить барк у меня нет. Но с чего-то же нужно начинать. Нужно начать с малого: чтобы построить корабль, надо освоить те инструменты, которые у меня есть. Как работать топором, я примерно понимаю. Зачем мне верёвка, кроме как штаны поддерживать да топорище перематывать, я пока не придумал.

Перед тем как взяться за дело, я минуты три простоял, глядя на стену джунглей. Она стояла себе и стояла, шумела на ветру, никто оттуда не выходил и камнями в меня не кидался.

— Ну и сиди там, — сказал я ей вслух, потому что молчать было страшнее, чем говорить. — Мне сегодня не до тебя.

Голос над пустым пляжем прозвучал глупо, зато после этого стало полегче, и я наконец пошёл к лодке.

Ну что, ломать — не строить. Подойдя к ней, я ударил по одной из досок обратной стороной топора, действуя им как молотком. Но ничего не произошло: гвозди как будто вросли в дерево, а доски оказались не такими уж старыми, или просто долговечность древесины тут другая. Хоть и казалось, что солнце и морская вода должны были их разъесть и эти обломки могут развалиться от одного взгляда, они были всё ещё пригодны для повторного использования, а значит, разобрать эту посудину будет нелегко.

Солнце уже палило во всю мощь, а обломки лежали на самом солнцепёке, так что я решил обустроиться в тени и натаскать туда кокосов, чтобы не бегать до лагеря, когда захочу пить. Ещё я дошёл до края джунглей и, срезав топором большой лист, свернул из него конусообразную шляпу, скрепив всю конструкцию веткой, — иначе, работая на солнце, я просто слягу с тепловым ударом. Мне бы кусок ткани, чтобы повязать его на манер банданы, было бы намного удобнее.

Закончив приготовления, я вернулся к остову лодки, осмотрел её повнимательнее и решил проверить работу навыка «Оценка». Сосредоточил зрение на доске, а не на лодке целиком, здраво рассудив, что лодка — более сложный объект и я просто свалюсь без сил, если применю навык на ней. Не прошло и пары секунд, как я почувствовал слабость, и перед глазами появилось окно с текстом.

Сосна обыкновенная, прочность 25%. Можно использовать в ремесле.

Ещё я заметил с правой стороны иконку с книгой, на которой нарисованы три полоски. Сосредоточившись на ней, увидел что-то наподобие лога. Последнее сообщение было:

Применён навык «Примитивная оценка». Из-за истощения потрачено 30% выносливости.

Ого. Если сейчас, когда организм истощён, оценка отнимает тридцать процентов, то что будет, когда я восстановлюсь? И это я применил навык только на одной доске; то-то было бы, если бы я применил его на обломках целиком. Хотел посмотреть, сколько выносливости у меня отняла оценка топора, но понял, что сохраняются только два последних уведомления. Ну и то хорошо, хоть что-то стало понятно. Если вспомнить компьютерные игры, в которые я периодически играл, то на мне висит дебаф «истощение», но насколько он влияет, непонятно.

А в правом верхнем углу всё так же висела цифра. Восемьдесят восемь. Она не мигала, не подсвечивалась, ничего не требовала — просто висела, и от этого было хуже всего.

Ладно, будем разбираться с лодкой. Я решил действовать более тонко, а не пытаться сломать всё грубой силой. Наклонившись, я вставил топор в небольшую щель между каркасом и доской борта и надавил на него. Гвозди заскрипели и немного поддались. Было ощущение, что после оценки мои движения стали более уверенными, и на границе сознания я как будто начинал понимать, как и что нужно делать: будто внутреннее чутьё подсказывало, куда вставить топор, как надавить и с какой силой.

Вот только держать топор двумя руками у меня не выходило. Стоило левой ладони как следует сжаться на топорище, как её прошивало до локтя, и рука сама разжималась — не потому, что я так решил, а просто разжималась, и всё. Так что работал я в основном правой, а левой только придерживал, и каждое движение выходило вдвое дольше и втрое злее, чем должно было.

С каждым ударом я чувствовал себя всё увереннее. Через каких-то полчаса я стал обладателем доски от лодки, трёх мозолей, десятка царапин и заноз, весь мокрый от пота и с обгоревшей спиной. Одна доска. Я положил её в тень, посмотрел на неё, потом на остов, потом снова на доску.

Пятнадцать досок, если разберу всё. Пятнадцать досок сосны, прочность двадцать пять процентов, из корыта, которое развалилось само. А мне нужен барк. Я не знаю, сколько досок в барке, я в глаза не видел ни одного барка вживую, но их там точно не пятнадцать и даже не пятьсот.

Я сел на камень и довольно долго ничего не делал.

Потом всё-таки поднялся, потому что альтернативы у меня не было ни одной, и взялся за вторую доску.

Через пару часов я всё-таки полез в воду, только не купаться. Рану надо было чем-то промывать, а пресной воды у меня не было и в ближайшую неделю не предвиделось, так что оставалась солёная. Я знал, что будет больно, но того, что получилось, я не ожидал: когда морская вода зашла под корку, я взвыл так, что птицы с ближайших камней снялись всей стаей. Стоял по колено, держал руку в воде и считал до шестидесяти, потому что если не считать, то выдернешь через три секунды. Досчитал. Потом ещё раз досчитал, потому что один раз — это несерьёзно.

— Вот тебе и райское наслаждение, — сказал я, разглядывая ладонь. Края раны побелели и разошлись, зато грязи в ней стало меньше.

Заодно, пока стоял в воде, присматривался к глади: вдруг здесь есть акулы, с ними встречаться я бы не хотел. Ни одного плавника я не увидел, но опасность в воде представляют не только рыбы, но и всякие беспозвоночные на прибрежном дне, и вот их тут было предостаточно. Как же хорошо, что я не снял сапоги, а полез прямо так, в одежде.

Сильнее всего меня доводила даже не рука и не спина, а мысль о котелке. Была бы у меня хоть какая-то посудина, я бы сварил себе суп из всей этой живности, а вместо этого у меня фрукты, фрукты и ещё раз фрукты, и на одних фруктах далеко не уедешь. Я мог дойти до города, который был не так уж и далеко, и там наверняка есть не только котелки. Но, во-первых, я всё ещё недостаточно окреп, а во-вторых, мне совсем не хотелось встречаться с местными обитателями, потому что кто-то из этих самых местных вполне мог быть тем, кто надел на меня кандалы. Я оттягивал этот момент как мог.

Так что сначала лодка и источник пресной воды — это мои главные дела на ближайшее время.

Всё, перерыв закончен. А солнце уже перевалило полуденную отметку, надо бы ускориться, чтобы до заката успеть разобрать лодку и вернуться в лагерь.

Вторая доска пошла намного легче, как и последующие. На пятой я внутренним чувством начал понимать, где и как закреплены гвозди и куда лучше ударить, чтобы потратить меньше сил. И я, как заправский мясник, разделял тушу этой лодки на составляющие.

Остановился я только после десятой доски, и то потому, что оставшиеся пять примыкали к килю и я не мог до них добраться. Отнеся добычу в тень, я сделал короткий перерыв на еду и стал думать, как мне достать остальные. И вот сижу я на камне, лениво жую кокос, смотрю на этот скелет лодки и не понимаю, как его перевернуть. Если вы думаете, что я не попробовал поднять его своими силами, то ошибаетесь: попробовал, и ничего не вышло, ведь половина досок находится под песком.