Песок и доски (СИ), стр. 49

Поужинав, мы рухнули спать, а утром проснулись оба с ноющими мышцами. Я даже проверил баф восстановления — на месте. Что же было бы, если бы его не было? Нам осталось сделать такелаж, а это, при всей кропотливости, безопаснее, чем ставить многометровую мачту.

Перед завтраком я опять пошёл на тренировку — всё-таки к новой сабле надо привыкать. Мы успели провести четыре спарринга, в которых я победил, хотя и не скажу, что это были уверенные победы, но уже что-то. Завтрак вышел очень вкусным — Генри потушил мясо с фасолью, добавив какие-то коренья и зелень. Даже Сали, прилетевший с очередным отчётом, уплетал так, что пару раз чуть не подавился.

В городе всё так же разбирались с последствиями, но при этом вроде было тихо. Так что, позавтракав, мы отправились вязать такелаж.

Почти весь день мы натягивали снасти, крепили блоки, продевали канаты через нужные проушины, постоянно сверяясь с чертежом, чтобы не запутаться. Работа очень муторная и монотонная, требующая точности и внимательности, а не грубой силы. К вечеру я почувствовал, что начинаю то и дело путать снасти — всё-таки такой труд отнимает гораздо больше моральных сил, и мозги просто перестают работать, а глаза слипаются сами собой.

— Мастер, — Генри опёрся на борт; его руки были в кровавых мозолях от постоянного натягивания канатов. — Я уже не вижу, где какой канат.

Я посмотрел на его усталое лицо, потом на свои дрожащие от напряжения руки и понял, что он прав — ещё немного, и кто-то из нас не заметит ошибку. А на такелаже ошибки впоследствии стоят очень дорого.

— Пожалуй, на сегодня хватит, пора отдыхать, — я похлопал его по плечу. — Доделаем завтра утром, на свежую голову.

Мы побрели к дому, оставив позади болтающиеся на мачте снасти, молчаливо напоминающие, что если бы мы работали усерднее, то могли бы сделать всё сегодня.

Кабинет Гордона тем временем жил своей жизнью.

Кабинет тонул в вечернем полумраке — солнце уже почти спряталось за горизонт, а свечи ещё не зажгли. Гордон сидел за своим столом, глядя на один из портретов на стене — на нём был он же, только подтянутый и моложе на четверть века, — и хмурился всё больше, силясь что-то вспомнить.

— Плотник! — Он ударил ладонью по столу, отчего тот жалобно скрипнул. — Вот о чём я забыл. — Подумав, он спросил в пустоту: — Того, о ком говорил Волков, ещё не привели?

Дверь отворилась почти сразу, будто тот, кто её открыл, ждал именно этого вопроса. В кабинет неслышной тенью вошёл Гарет, по привычке положив руку на эфес одной из сабель, и, немного склонив голову, ответил:

— Ещё нет, Ваше Сиятельство.

— Нет? — взревел Гордон, поднимаясь из-за стола; его лицо налилось краской от ярости. — Я ведь чётко сказал, что у вас есть пара дней, не больше. Сколько прошло с тех пор? Неделя?

— Больше, — не стал спорить Гарет.

— И почему такая задержка? Мне казалось, ты более исполнительный. Или тебе жмёт должность? Так это быстро поправим. — Голос Гордона стал тише, а это пугало собеседников куда больше.

— Взрыв на складе. Аресты. Поиски диверсантов. Большая часть людей брошена на досмотры, — Гарет говорил ровно, просто перечисляя факты. — Было не до плотника.

Гордон молчал, пытаясь успокоиться, затем сел за стол и начал барабанить по нему пальцами.

— Мне плевать, что там у вас происходит. Мальчишка нужен был мне здесь ещё неделю назад, а вы… Возьми людей и притащи его — чтобы завтра днём он сидел напротив меня. Мне плевать, как ты это сделаешь, хоть волоком тащи, главное — чтобы живого.

— Как прикажете. — Гарет коротко кивнул и, не тратя больше слов, вышел.

Гордон снова встал и, обойдя стол, облокотился на него.

— Не до плотника, — пробурчал он. — Ничего без меня не могут.

Глава 25

В одиночку

Вставать было тяжело, но ощущение скорого завершения работы придавало сил, ну и, конечно, восстановление помогало. Так что, несмотря на лёгкую боль в мышцах, я сразу отправился на тренировку. После небольшой зарядки, чтобы немного разогреть мышцы, я вызвал фантома, чтобы провести несколько спаррингов.

Первый спарринг был, можно сказать, разогревочным: мы провели несколько финтов, обманных манёвров, подсечек, и я даже выиграл, но фантом явно не выложился на полную, впрочем, как и я.

— Может, устроишь мне экзамен? Я уже привык к этой сабле, — неожиданно для самого себя сказал я, и тут же понял, что и правда могу сражаться с ней в полную силу.

Фантом кивнул, и его аура начала распространяться вокруг.

— Ого, ты и правда настроен серьёзно. — Моё подначивание не произвело на него впечатления. Единственное, чего я добился, — улыбка, выползшая на его лицо.

Фантом атаковал первым, его скорость явно выросла — резкий выпад, который я едва успел отбить, отступив на полшага. Клинок Николаса лежал в руке иначе, нежели тренировочная сабля, но после стольких спаррингов он стал продолжением руки, и тело двигалось само, на рефлексах.

Мы кружили, обмениваясь ударами: блок, уклонение, встречный выпад. Фантом ушёл финтом влево и резко сменил траекторию — я купился, пропустил скользящий удар по предплечью, не скажу, что сильный, но от того не менее обидный. Вдох. Выдох. Мысли текли сами собой. Тело двигалось без моих команд, я начинал входить в боевой транс.

Тело становилось легче, выпады — резче и точнее. Стараясь не отвлекаться на мелкие движения, я просто вёл общую канву боя, а тело докручивало всё остальное. Я двигался на стыке сознания и рефлексов, мельком отметив, что руны на сабле начали светиться ярче.

В какой-то момент я понял, что фантом уже не успевает за мной. Он провёл атаку, но я не отступил — шагнул навстречу, поднырнул под клинок и, развернувшись, прижал остриё сабли к его горлу.

Фантом выпустил клинок из рук, и тот, не коснувшись песка, растворился. Я отступил и встал перед ним в стойку. Фантом слегка поклонился и начал растворяться. Я успел заметить на его лице гордость. И в ту же секунду замигала иконка заданий.

Не успел я осмотреть обновление в заданиях, как услышал хлопки. Обернувшись, я увидел Генри, который с открытым ртом хлопал в ладоши.

— Ты давно тут стоишь? — Я не помнил, когда он тут появился: видимо, слишком сосредоточился на бое.

— Нет, но на финал успел. Это было что-то невероятное! Я не успевал за вашими движениями, Мастер, — восхищённо произнёс он.

— Ну, прямо уж не успевал, — смутился я от такой искренней похвалы. — Пошли лучше есть.

Мы отправились завтракать, и всю дорогу Генри рассказывал, как круто я смотрелся со стороны.

Завтрак был вкусным и сытным. Сали присоединился к нам минут через пятнадцать после того, как мы сели, — ему тоже досталась своя порция. И он рассказывал нам последние слухи с набитым клювом: у него тоже выдалась тяжёлая неделька, пару раз в него даже стреляли патрульные, когда он был слишком назойлив. Но он не жаловался — это было увлекательнее, чем сидеть у водопада и охранять скелет друга.

А потом мы вместе отправились к нашему шлюпу. Сали, который не так часто бывал тут, похвалил нас за отлично проделанную работу, но мне показалось, что он пробубнил что-то наподобие «неплохо, но не достойно такой уважаемой птицы, как я». Переспрашивать я не стал. Наверное, показалось.

Мы принялись дальше вязать такелаж, а Сали полетел на разведку. Но не успели мы натянуть и трёх канатов, как взъерошенный и запыхавшийся попугай вернулся.

— Они… они идут! Нужно срочно уплывать! — кричал он ещё на подлёте.

— Мы не можем! Парус ещё не закреплён. И вещи… Нужно собрать вещи. — Я надеялся, что у нас ещё есть время.

— Я побегу собирать вещи, ты же справишься тут один? — спросил Генри.

— Да, не задерживайтесь. Сали, лети с ним, помоги ему, — распорядился я.

Это был единственный вариант. Мы не сможем сделать и то, и другое, но если без вещей мы ещё хоть как-то можем выжить, то без паруса — никак.

Генри бросился в сторону дома. А я начал спешно ставить парус на законное место. Хорошо, что мы успели заранее прикрепить парус к рею, иначе сейчас я бы точно один не справился. Осталось протянуть несколько канатов и поднять рею. Последние канаты я натянул очень быстро, и пришла очередь поднимать рею. Хорошо, что мачта уже стояла — через её блоки я смог поднять рею с земли, хотя пару раз мне казалось, что канат сейчас выскользнет из моих мокрых рук, но я перехватывал его поудобнее и продолжал тянуть.