Песок и доски (СИ), стр. 42

— Сдаюсь. Ты достоин, — пророкотал Ник, и перед глазами всё поплыло.

Открыв глаза, я понял, что сижу на камне, который стоит перед тремя туннелями, только теперь они замурованы, а на коленях лежит сабля, что я выбрал в пещере. Выдохнув, я понял, что ничего не болит: ни следа нашего с Ником сражения. Что это всё было? Я не перестаю удивляться этому миру или Системе.

Надо возвращаться, а то ребята уже, небось, волнуются. Поднявшись, я понял, что, кроме сабли, в этой пещерке есть ещё один новый предмет. Ножны были прислонены к камню, и они явно были от этого клинка. Я повесил их на пояс рядом с тренировочной саблей и вложил в них новую. Хотел сразу провести «Оценку», но понял, что просто упаду сейчас от голода, и нужно торопиться домой. Я ведь пробыл в подземелье довольно-таки много времени, по моим подсчётам, сейчас уже должен быть вечер.

Я нырнул и поплыл к выходу из пещеры. Красные кристаллы пропали, теперь это был обычный, ничем не примечательный вход. На удивление, было светло, когда я вынырнул из воды и поплыл к берегу. Выйдя на сушу, я огляделся: солнце было почти там же, где было, когда я нырнул в пещеру. Это что, время как-то остановилось? Я точно не мог сутки ходить по пещере, иначе квест был бы провален. Проверив квест, я удостоверился, что он выполнен, и даже была написана дополнительная награда за милосердие: «Ножны Николаса». Значит, пока я был в подземелье, время в реальном мире остановилось. Удобно. Система предусмотрительна.

Дошёл до лагеря я довольно быстро. Есть-то хотелось жутко, со вчерашнего дня ничего не ел, а живот уже успел напомнить об этом громким урчанием ещё на подходе к дому. А в лагере меня встречали сваренная похлёбка и друзья.

— Что-то вы долго сегодня тренировались, — сказал Генри, когда увидел, что я пришёл, а потом обратил внимание на мой клинок. — И откуда такая обновка, Мастер? У вас же не было такой сабли.

— Да, тренировка вышла долгой, даже чересчур. — Я похлопал по эфесу новой сабли. — Я всё вам расскажу, но сначала поесть, а то я голоден как зверь.

Позавтракать в этот раз получилось на славу — Генри, кажется, решил, что герой подземелий заслуживает двойную порцию. Плотно поев, я попытался рассказать друзьям, что у меня приключилось утром, но мне показалось, что Генри вообще ничего не понял из моего объяснения: он то хмурился, то удивлённо распахивал глаза, явно теряя нить где-то между подземельем и безголовым рыцарем. А вот Сали как будто начал что-то вспоминать из своей прошлой жизни, но так и не вспомнил, и теперь сидел нахохлившись на бревне и пытался напрячь память. Ну ничего, самое главное, они разделили мою радость от приобретения новой сабли. Пока мы завтракали, случилось ещё кое-что: нам привезли стройматериалы, так что мы можем закончить постройку дома.

Как бы я ни хотел сразу приступить к укладке полов, тело нуждалось в отдыхе. Хоть мои травмы и восстановились, усталость никуда не ушла. Так что после рассказа я прилёг на лежанку на улице и решил немного вздремнуть. Пока лежал, вспомнил о том, что хотел провести «Оценку» сабли. Решив, что время подходящее, я взял в руки клинок и сосредоточился.

Абордажная сабля Николаса

Трофей, добытый в честном поединке с Безголовым Ником. Клинок — тёмная сталь, не отражающая свет, короче и шире стандартной сабли. Гарда массивная, закрывает кисть почти полностью, годится и для удара кулаком. У основания клинка — едва заметные кроваво-красные руны.

Свойства:

«Твёрдая рука»: массивная гарда гасит отдачу при парировании, тяжёлые удары блокировать заметно легче.

«Слух охотника»: пока клинок обнажён, вы отчётливее слышите шаги, дыхание и другие тихие звуки в паре метров вокруг. Концентрация на этом слухе быстро утомляет.

Клеймо: отсутствует.

Владелец: Константин.

Ого, первый раз такая подробная «Оценка» вышла. Видимо, чем ценнее вещь, тем щедрее Система на подробности. «Слух охотника», конечно, вещь спорная, но, возможно, пригодится. А вот «твёрдая рука» — то, что надо. Интересно, за что отвечают руны, потому что, когда сабля лежала на постаменте, они светились ярче. Может, стоит спросить и Билли про это оружие, да и про подземелье: возможно, он сможет мне рассказать что-то новое.

С саблей всё понятно, теперь пришла очередь ножен.

Ножны Николаса

Идут в комплекте с саблей. Плотная тёмная кожа, изнутри подбита чем-то мягким, гасящим звук металла.

Свойства:

«Бесшумное обнажение»: клинок, извлечённый из этих ножен, не издаёт ни звука. Действует только на сам момент извлечения.

«Заточка сна»: пока клинок находится в ножнах, мелкие сколы и зазубрины на кромке медленно затягиваются, за ночь клинок частично восстанавливает остроту. На серьёзные повреждения (трещины, сломанное остриё) свойство не действует.

А вот ножны сильно порадовали: восстановление мелких повреждений и заточка — это отлично, а то я не представляю, куда обращаться за заточкой такого оружия. Так что ножны прекрасно дополняют сам клинок. Как же хорошо, что я не убил Безголового Ника, а то не видать мне комплекта.

Вложив саблю в ножны и положив рядом с собой, я всё-таки решил немного подремать. Не успел я закрыть глаза, как меня разбудил попугай.

— Проснись, соня, а то весь день проспишь!

— Да я только уснул, — пожаловался я, пытаясь запустить в попугая чем-нибудь потяжелее.

— Ага, как же, — уворачиваясь от камня, сказал он. — Ты уже пару часов продрых, спящая красавица.

— Не прочувствовал, надо бы ещё столько же, — хохотнул я. — Ладно, пошли доделывать дом. Сколько можно ютиться в одной комнате?

Генри, оказывается, уже разложил все материалы, что нам привезли, так что работа пошла быстро. К вечеру мы закончили стелить пол и разнесли спальные места по комнатам. Осталось поставить двери для полноты картины, но и так всё было отлично. Я выбрал комнату, выходящую окном на море, и стоял, наслаждаясь видом чудесного заката. Вот это жизнь! Даже если учитывать, что в этом мире полно опасностей, это всё равно стоит того. Этот мир и жизнь в нём в десятки раз лучше, чем то, что у меня было в прошлом.

Плотно поужинав после тяжёлой работы, мы отправились спать, каждый в свою комнату.

Кабинет Гордона, тот же вечер.

Кабинет занимал весь верхний этаж ратуши, и уже одно это говорило о вкусах хозяина больше, чем любые слова. Массивный стол красного дерева стоял так, чтобы любой посетитель первым делом видел за спиной градоначальника окно с видом на весь город и порт. С высоты его владения выглядели маленькими и послушными, как оловянные солдатики. На стенах — ни карт, ни оружия, как можно было бы ожидать у человека при власти, а сплошь портреты: сам Гордон в разных возрастах, всё моложе и стройнее на каждом следующем полотне, будто хозяин старательно коллекционировал версии себя, которыми давно перестал быть.

Пахло здесь дорогим табаком и чем-то приторно-сладким — не то воском, не то забытой на подносе выпечкой. Ковёр под ногами глушил шаги так основательно, что казалось, будто в этой комнате никогда не звучало ничего громче вежливого шёпота.

За столом сидел грузный мужчина из тех, что когда-то явно были крепко сложены, но годы за столом и сытая жизнь давно стёрли эту форму, оставив рыхлость там, где раньше были мышцы. Пальцы, унизанные перстнями, барабанили по подлокотнику кресла — привычка человека, которому скучно почти всегда и почти со всеми. Взгляд, впрочем, оставался цепким и быстрым, будто тело сдалось, а вот ум и хватку хозяин так до конца и не позволил у себя отобрать. Одевался он подчёркнуто нарядно — не для того, чтобы произвести впечатление лично, а чтобы напомнить каждому вошедшему, чья это ратуша и чьи здесь правила.

Послышался стук в дверь, и хозяин кабинета, подняв взгляд от документов, сказал:

— Кого принесло в такой час? Войдите.

Дверь бесшумно отворилась, и в неё, почтительно склонившись, вошёл начальник порта Волков, комкая в руках шляпу так, будто она была виновата в том, что пришлось являться к градоначальнику в столь поздний час.