Песок и доски (СИ), стр. 31

Фантом встал передо мной в стойку, показывая, что готов сражаться и обучать. Я постарался повторить его движение, но, видимо, встал как-то не так. Фантом покачал головой и, подойдя, подвинул саблей мою ногу. И опять боль пронзила всё тело. Видимо, тут тренировки проходят только кнутом, никаких пряников. Фантом вернулся обратно в стойку и показал самый обычный рубящий удар наискось. Я повторил. Опять не так, но явно не слишком критично, потому что он не пошёл меня поправлять. Мы повторили удар ещё двадцать раз, пока он не кивнул удовлетворённо.

Теперь настала очередь более сложного элемента: подшага и удара наискось. Повторяя в первый раз, я старался разложить движение на составляющие и делать всё медленно, но в итоге запутался в ногах при шаге в сторону после удара и упал лицом в песок. За спиной кто-то фыркнул в кулак. Я даже не заметил, когда эти двое притащили какое-то полено и, попивая воду из кокосовой скорлупы, начали наблюдать за моей тренировкой. После моего недоброго взгляда они сделали вид, что о чём-то очень оживлённо беседуют.

Я встал, отряхнулся и попробовал повторить движение фантома ещё раз. После ещё нескольких падений я понял, как надо ставить ноги и как вернуться в исходную точку. И опять удовлетворённый кивок. И новый элемент: фантом поднял клинок над головой так, как будто защищается, и замер. Я сначала не понимал, что он ждёт, но его выжидающий взгляд дал понять, что он ждёт повторения его движения. Я повторил.

И тут мне в саблю прилетел его удар, да с такой силой, что, даже с учётом того, что я стоял напряжённым, моя сабля ударила меня по ключице, а его сабля врезалась мне в лоб. Я отлетел на пару шагов и упал, корчась от боли. А моим друзьям было уже не до смеха: они подбежали ко мне и начали наперебой спрашивать, что случилось и с кем я сражаюсь. А я, после того как боль утихла, не мог понять, что они несут. Их что, тоже по голове били? Вот же фантом стоит и рассматривает свои сапоги.

— Вот же фантом! — указывая на него пальцем, сказал я. — С ним я и сражаюсь.

Вот зря я на него пальцем показал, мне опять прилетело по руке.

— Ай! Вы что, не видите фантома? Он же прямо передо мной стоит и смеётся.

Мои спутники покачали головой.

— Понятно, я сражаюсь с невидимым фантомом, это часть тренировки.

Мои спутники успокоились и заняли свои места согласно купленным билетам. А я поднялся и встал на изготовку перед оппонентом. Он кивнул: видимо, ему понравилась моя решимость, поэтому гонял меня ещё два часа, пока солнце не село. И то, если бы не закат, он бы и дальше меня муштровал. А я после такой интенсивной и болезненной тренировки еле дошёл до лежанки. У меня даже не было сил ополоснуться, но нашлись силы поесть. Хорошо, что мои спутники, не дожидаясь окончания тренировки, решили пойти приготовить еду.

Так что я поел и отрубился.

Утро началось не с кофе, а с криков Сали прямо мне в ухо:

— Палундра! Враг наступает! Свистать всех на реи!

Я подскочил с лежанки моментально и сразу же скрючился от боли: болело всё, каждая клеточка моего тела. А эта сволочь ржала, держась крыльями за живот.

— Прости, не удержался. Я собираюсь слетать на разведку, а ты всё спишь и спишь. Солнце уже давно встало.

— Ох, — вздохнул я, пытаясь понять, что происходит, и параллельно разминая болящие мышцы. — Лети уже. Как узнаешь что-то, возвращайся, а я пока разомнусь, а то из меня боец сейчас никакой.

Попугай улетел, даже не дослушав меня. Чёрт, со вчерашними нагрузками моя регенерация, видимо, не справилась. Надо сделать растяжку и упражнения, а то я сейчас даже ходить нормально не могу, не то что бегать от кого-то по джунглям. Генри тоже проснулся от криков пернатого будильника. Он пошёл со мной на зарядку: у него ничего не болело, но физуху подтягивать было надо.

После растяжки, зарядки и небольшого заплыва, в котором Генри отказался принимать участие (оказалось, что мальчик не умеет плавать), он отправился готовить еду, а я решил, что потренироваться с фантомом будет нелишним. Конечно, не как вчера, почти четыре часа, а поменьше. Но и за час тренировки он умудрился меня так измотать, что пришлось отмокать в море полчаса, чтобы просто прийти в себя. Зато у меня уже был прогресс: я смог один раз нормально заблокировать его удар. Правда, кисть от этого отсохла, и тренировку пришлось прекратить.

Позавтракали мы вдвоём с Генри, наш разведчик ещё не вернулся. Так что мы решили не терять время зря и наметить хотя бы очертания дома. Выбрали место недалеко от лежанки, так чтобы костёр был, можно сказать, на веранде. Вряд ли мы будем делать кухню в доме. Мы распланировали четыре комнаты: мою, Генри, гостиную и даже про попугая не забыли, хотя непонятно, нужна ли ему комната. Но раз уж делать, то делать на всех. Генри, правда, засмущался, когда я предложил ему выбрать, где будет его комната. Кажется, за всю жизнь у него ни разу не было своего угла, который можно было бы назвать только своим, и он долго мялся, прежде чем ткнуть пальцем в песок. Сначала хотели просто чертить на песке, но, подумав, решили, что выложить границы брёвнами будет логичнее: не сотрётся, ветром не сдует, и строить потом будет проще — сразу видно, где ровнять землю. Мы даже начали из имеющихся досок выстилать основание, но нас прервал вернувшийся попугай.

— Пора, собираемся. Они на подходе, — на одном дыхании произнёс он.

Глава 16

Волчья яма

Мы начали собираться в дорогу. Основное, что нам было нужно, уже находилось у водопада. Осталось захватить только то, что могло пригодиться в быту. Мы подожгли факел, взяли топор и всякую мелочёвку. У Генри оказался небольшой нож — не знаю, чем он нам поможет, но мало ли. Взяли его и отправились к водопаду. Мы подготовили всё, что могли, так что переживать уже не было смысла. Да и вряд ли мы смогли бы сделать что-то ещё, ведь ресурсы ограничены, особенно время.

Когда мы дошли до водопада, каждый уже знал, что ему делать. Я стану последней преградой, стоя у воды с гарпуном. Генри — наготове с факелом, чтобы поджечь запальные костры. А у Сали самая сложная и ответственная роль: он у нас и приманка, и главная боевая единица. Хотя мне эта идея уже не кажется такой уж хорошей, других вариантов у нас нет. Не думаю, что этих двоих заинтересуем я или Генри, а вот Сали их точно сможет привести сюда.

Всё было обговорено уже несколько раз, так что мы с Генри заняли свои позиции, а Сали полетел за парочкой. Он должен был привести их за собой сквозь все ловушки. Началось самое сложное — ожидание. Мы сидели и ждали, когда пернатый приведёт сюда эту парочку, а джунгли как будто замерли в предвкушении зрелища. Тишина, что царила на поляне у водопада, была противоестественной, ни одна птица не смела нарушить её. И в этой тишине, как гром среди ясного неба, раздался выстрел. Не скажу, что я не ждал его, но надеялся, что они не станут стрелять по Сали, ведь он им нужен живым. То ли охотники оказались не слишком умными, то ли Сали их просто до смерти разозлил. А следом за выстрелом мы услышали лай, который стремительно приближался.

И тут сквозь лай я услышал щелчок, и собачий лай сорвался на визг — видимо, одна из собак попала в петлю. А за визгом послышался ещё один щелчок и отборный мат. Отлично, значит, наши ловушки работают. И тут на поляну вылетел взъерошенный попугай и плюхнулся в воду рядом со мной. Не успел я за него испугаться, как моё внимание привлекли его преследователи, выскочившие на поляну. Три собаки с высунутыми языками и пеной у рта. Я замахнулся гарпуном. Бросок, свист.

И тишина — собака успела отскочить. Но тут же раздался вой: отскочила она неудачно и попала прямиком в волчью яму.

— Генри, поджигай! — закричал я что есть мочи, но этого и не требовалось. Пацан уже всё поджёг, просто пока огонь разгорится, пока травы начнут дымить, нужно время, которого катастрофически не хватает.

Я подтянул гарпун за верёвку и побежал на собак, чтобы выиграть время. Я понимал, что против двух псов у меня нет и шансов, но у меня был план. Я старался держаться так, чтобы между мной и собаками была волчья яма. И это сработало: когда по земле начал стелиться дым, собаки что-то, видимо, поняли, и для них это послужило спусковым крючком. Одна из собак побежала прямо на меня, но не успела среагировать на треск веток под лапами и свалилась в яму. А вторая, пустившаяся следом, успела среагировать и прыгнула.