Песок и доски (СИ), стр. 27

— А мысль-то хорошая — использовать тебя как приманку. И с ловушками это ты хорошо придумал. Но я из ловушек знаю только волчью яму с кольями. Но если против гиен-собак она поможет, то вот насчёт людей не уверен: вряд ли они настолько захотят тебя поймать, что упадут в такую примитивную ловушку.

За обсуждением ловушек и того, что делать со сладкой парочкой, мы и позавтракали. И пора уже было собираться в дорогу. Раз уж Билли обещал подкинуть нам работёнку, надо наведаться к нему, заодно спросить у него про парочку и про учителя фехтования. Хотя что-то мне подсказывает, с учителем будет тяжеловато, как минимум в финансовом плане. Хоть после растяжки, плавания и плотного завтрака очень хотелось спать, я заставил себя встать, и, подняв всех, мы отправились к Билли.

— Вы идите в город, а я, пожалуй, слетаю на разведку, — сказал Сали, когда мы уже были около города. — Не дают мне покоя эти двое, полетаю, посмотрю, где они. Передайте от меня Билли привет и напомните, что он мне задолжал мешок орехов.

— Хорошо, передам, но будь осторожен. Не стоит им показываться на глаза раньше времени, раз уж мы собираемся подготовить для них ловушку.

На этом мы и разошлись: Сали полетел в джунгли, а мы с Генри отправились в город. Сегодня в городе была какая-то непривычная атмосфера. Стоял какой-то постоянный шум, везде сновали люди, дети бегали с какими-то маленькими разноцветными ветряками, лоточники продавали какие-то сладости, а некоторые почему-то продавали гнилые овощи: капусту, помидоры. Если не считать лоточников с овощами, везде царила атмосфера праздника, даже в бедном квартале. Я решил спросить у Генри, что за праздник сегодня такой.

— Праздник? Сегодня? А, я понял, ты про людей, лоточников и всеобщий ажиотаж. Нет, Костя, — помрачнев, сказал он, — сегодня развлечение для народа, сегодня публичная казнь пирата. Судя по выкрикам и лавочникам с тухлыми овощами.

— Что? — в недоумении переспросил я. Почему все такие радостные? Казнят людей, а дети бегают с игрушками и леденцами, как будто сегодня Новый год. — Как может казнь быть праздником?

— Да, ты не ослышался, — будничным тоном сказал Генри, но без видимого энтузиазма, что был на лицах большинства горожан. — Сегодня будут вешать пирата или пиратов, в зависимости от того, насколько повезло градоначальнику. А для обычных людей это такое же развлечение, как и прибытие торгового корабля с дальних стран. На главной площади сейчас устроена ярмарка и помост, на котором будут вешать пиратов.

Я был настолько поражён. Я, конечно, читал в книгах, что публичные казни устраивались для развлечения толпы, но одно дело читать, другое дело — видеть это вживую. По моей спине пробежал холодок. Насколько же этот мир отличается от того, в котором жил я, — я как-то не обращал на это внимания до сегодняшнего дня. Люди и отношения между людьми намного жёстче, точнее, это мы привыкли к комфорту и, если можно так выразиться, размякли. Но радоваться казни — это настолько выбивалось из моего мировосприятия, что меня замутило. Но надо привыкать: теперь я в этом мире, и мне придётся общаться с этими людьми и придётся соответствовать, но, конечно, не во всём.

А ещё меня удивило, что Генри каждый раз произносит слово «пират» с каким-то скепсисом. Будто ему не верится, что это и правда пирата удалось поймать и призвать к ответу. Я не стал гадать и напрямую спросил его об этом.

— Генри, ты не веришь, что они поймали пирата?

— Не скажу, что я не верю, такое, конечно, возможно. Но по словам Билли, да и других взрослых, чаще всего вешают не пиратов. Но толпе всё равно, в кого кидать помидоры, а градоначальник только рад. С пиратством борется, результат есть, казнь состоялась, он молодец, купцы спокойны, что за порядком следят. Так что все в плюсе. А ещё и лоточники зарабатывают. А на то, пират повешенный или нет, всем плевать, — с отвращением сказал он.

Мы, в противоток толпе, продолжили движение к лавке Билли, расталкивая всех локтями. Пришлось идти по соседним улочкам, иначе мы бы добирались очень долго, а так добрались довольно быстро. А Билли нас уже ждал, как обычно, стоя на веранде, прислонившись к столбу.

— Хо-хо, я думал, вы на казнь пойдёте, а не ко мне. Хотя, пожалуй, это правильное решение, там сегодня будет веселье. Одна птичка мне напела, — заговорщически подмигнул он, — что сегодня казнь не состоится, так что вам бы сегодня из города уйти, а с работой я сегодня вам не помогу, так как все сегодня заняты. Заходите, чай попьём, у нас ещё есть время, а у вас, я смотрю, много вопросов.

Мы прошли в лавку, а внутри царил порядок, и уже появились новые товары. Неужели Билли уже куда-то плавал на свежеотремонтированном шлюпе и привёз новое поступление, то-то я не заметил линии рун на песке перед входом. Лавка сразу как-то преобразилась, стала как будто более гостеприимной и тёплой, пропала та зловещая атмосфера, и ворчливый хозяин уже не выглядит таким ворчливым. Короче, в лавке стало очень приятно находиться, и Билли стал более дружелюбным. Или на него так повлияли новости о том, что казнь не состоится. Интересно, кстати, почему казнь не состоится.

— Скажи, Билли, а почему казнь не состоится?

— Ну, знаешь, — Билли аж засиял от моего вопроса, — на этот раз Гордону не повезло — это наш градоначальник, — его люди и правда поймали пирата, да ещё и не совсем простого пирата. Они поймали Капитана Кезайя, а вот команда его расквартировалась не так далеко от нашего города, буквально на соседнем острове. Своего капитана они в обиду не дадут, так что сегодня готовится заварушка, и они уже в городе готовятся снять его с петли прямо у всех на виду. Так что не стоит вам туда лезть.

— Не скажу, что сильно хотели. Да, Генри? Не хочу смотреть на казнь, не вижу в ней ничего развлекательного, — я не скрывал своего отношения к подобным мероприятиям. Генри кивнул мне в подтверждение моих слов. И Билли одобрительно улыбнулся.

— И это правильно, юноша, но ты же понимаешь, что эти вещи необходимы, если ты стоишь у власти. Нужно внушать страх. Хотя Гордон уже давно потерял форму и перестал быть угрозой лично, но вот его люди… они, конечно, звери. Не советую попадать к ним в руки. Ну не будем об этом. Вы же пришли ко мне с вопросами, так задавайте, — опять вернулся тот самый ворчливый Билли, — и проваливайте из моей лавки.

— Раз у тебя есть глаза и уши по всему городу, — при этих словах он недобро посмотрел на Генри, а тот съёжился на стуле, — у меня вопрос: не знаешь ли ты что-нибудь про двух людей с гиенами-собаками? — Я рассказал ему всё, что знаю про этих двоих: и про первую находку следов, и про Сали, который прогнал одну собаку от водопада, и про последнюю встречу на соседнем пляже.

— Ого, а эти ребята не спешили. Конкретно про этих двух я ничего не знаю, а вот про организацию, в которой они состоят и которая их прислала, я рассказать могу. Организация называется «Святые рыцари» — от этих слов его аж передёрнуло от неприязни, — они рассылают своих агентов по всему миру, чтобы собирать артефакты и, в том числе, уникальных животных. И если я прав и эти двое работают на них, то они приплыли сюда за Сали. Предполагаю, что ты пришёл ко мне за помощью, но тут я тебе не смогу помочь, точнее, напрямую не смогу. Но я так понимаю, боец из тебя никакой, могу тебе помочь с учителем фехтования. — Ого, — увидев мои загоревшиеся глаза, воскликнул он, — я что, угадал, и ты хотел попросить у меня учителя?

— Да, я именно это и хотел попросить. Не думаю, что это поможет мне в этом противостоянии, но в будущем мне бы хотелось уметь фехтовать, да и со стрельбой бы разобраться.

Глава 14

Ярмарка и виселица

— Тогда у меня для тебя отличная новость: у меня есть подходящий артефакт, сабля Сальваторе Фабриса. Она отлично тебе поможет поднять навык фехтования. Но учти, в реальном бою она бесполезна, хотя ты и сам поймёшь. — Он порылся в ящике и достал саблю в ножнах.

Я взял её в руки. Сабля выглядела так, будто её делали одновременно и для боя, и для того, чтобы никого не покалечить. Клинок из цельного светлого дерева, отполированный сотнями тренировочных ударов до блеска, почти как отбеленная кость. Вдоль всей длины шёл неглубокий желобок — точь-в-точь как настоящий дол на стальном клинке, только вырезанный. Чисто декоративная деталь, дань форме, а не функции. Кое-где на дереве виднелись тёмные потёртости и вмятины: следы бесчисленных парирований, впитавшиеся в древесину, как шрамы.