Песок и доски (СИ), стр. 17

Мы зашли в хижину — а как ещё назвать место обитания колдуна вуду? Да-да, вуду — это бред, магии не существует и так далее. Ну конечно, знали бы вы, что почувствовал я, когда встретился с этим Билли глазами. Его глаза были серые — полностью, без зрачков, но я готов поклясться, что он всё прекрасно видит и даже больше. Холод пробрал всё моё тело, я думал, что вот оно — прикосновение смерти. Хоть какая-то часть меня внутри и сопротивлялась этому холоду — ещё бы секунда, и эта часть меня исчезла бы, возможно навсегда. И в ту же секунду это ощущение пропало, и я смог дышать. Что это была за частичка, что сопротивлялась до последнего, я пока не могу понять, но я обязательно разберусь, рано или поздно. А пока я сделал шаг в эту непроглядную темноту, что была за порогом. Ну как можно не поверить в магию после всего, что я увидел и почувствовал? Раз — и тьма в дверном проёме рассеялась, и моим глазам предстала лавка, наполненная всякими статуэтками. Вездесущие пучки травы то и дело попадались на глаза, и я не уверен, но ни одного повторяющегося набора я не увидел.

Я замер на пороге и не мог сделать и шагу — всё было таким необычным и интересным, каждый предмет хотелось взять в руки и рассмотреть. Но стоило мне протянуть руку, как из соседнего помещения раздался скрипучий голос хозяина лавки.

— Ничего не трогайте, юноша. Где же ваши манеры? — скорбно вздохнул он. — Мало того что не представились, так ещё и чужие вещи трогаете. Ну что ж, — сказал Билли, выходя из комнаты, видимо, там была кухня, потому что он шёл с подносом, на котором стояли чайник и четыре чашки, — чувствуйте себя как дома. И рассказывайте, зачем пожаловали в мой дом.

Билли подошёл к столу, расставил чашки и поставил чайник. Странно, но у стола стояло кресло, явно принадлежавшее хозяину дома, и два стула, но чашек было четыре. За хозяйским креслом был камин, в котором и возился сам Билли, — вся полка его была уставлена какими-то бутылочками, на каждой была бирка с надписями. Колдун разводил огонь, неторопливо нашёптывая себе что-то под нос — видимо, таким образом давал нам, а точнее мне, немного осмотреться и привыкнуть к месту.

Не скажу, что я не был ему за это благодарен, ведь, во-первых, это была первая лавка, в которую я попал, — по пути мы не зашли ни в одну. А во-вторых, мне просто было любопытно всё рассмотреть. На одной из полок нашёл интересную и такую знакомую статуэтку трёх обезьян: одна закрывала рот, другая — уши, а третья — глаза. Рядом с ней стоял какой-то голубой светящийся куб. У другой стены стеллажа не было, зато стоял стенд с оружием, явно непригодным для использования — на нём даже висела бирка: «Отправить на восстановление».

Я не просто ходил по лавке — я искал. Сам не зная чего, но что-то в этой лавке должно было меня заинтересовать, я чувствовал. Интуиция? Может, чутьё? И вот оно — на одной из полок я заметил маленькую шкатулку. Чёрную, с серебряными уголками. На крышке был выгравирован символ — компас внутри штангенциркуля. Такой же, как на болте и кулоне. Я протянул руку, мои пальцы дрогнули в миллиметре от крышки.

— Не советую, — голос Билли раздался от камина. Я отдёрнул руку. — Эта шкатулка закрыта уже очень давно. И тот, кто её откроет, должен знать, что делает, а ты, юноша, пока не знаешь. Но, может, когда-нибудь посчастливится.

Я обернулся. Дядя Билли улыбался, стоя у камина, и его улыбка была такой зловещей, что мне захотелось никогда не узнавать, что делать с этой шкатулкой и её содержимым.

Мне понадобилось ещё десять минут хождения по лавке, чтобы хоть как-то успокоиться, не забывая, правда, всё рассматривать. Не скажу, что что-то сильно привлекло моё внимание, — да, фигурки были красивые, некоторые были похожи на то, что я видел в своём мире, но ничего такого, что было бы «Вау!». Но тут на глаза мне попалась трость, от которой я просто не мог отвести глаз. Она была из чёрного дерева, украшенного резьбой из рун, — на секунду мне показалось, что по ним пробежала искра. Окована была латунью с выгравированным черепом на конце. А навершие было из фиолетового камня, и вот тут мне точно не показалось — внутри камня клубился туман. Какое это было завораживающее зрелище! Я будто попал под гипноз.

— Почему «будто»? Это и есть гипноз, юноша, — раздался у меня над ухом скрипучий голос, я аж подпрыгнул от неожиданности и разорвал дистанцию — даже не знал, что у меня такая реакция. Билли стоял почти вплотную ко мне. Но как? Я ведь не слышал, как он подошёл.

— У тебя неплохие рефлексы, юноша. Но, конечно, тебе ещё расти и расти — если бы я хотел тебя убить, ты бы даже не почувствовал, как умер бы, — улыбнулся он своей безумной улыбкой, которая тут же сменилась каким-то ностальгическим выражением на лице. — Но я не удивлён, что тебе понравилась эта вещь. Она одна из немногих, что осталась у меня от старых времён. Эта трость принадлежала Франсуа Макандалю. Не думаю, правда, что это имя тебе о чём-то говорит. Макандаль делал такие не для красоты — это оружие. И в умелых руках очень грозное, в своё время эта трость поглотила тысячи душ. Сейчас она спит. Однако даже так я тебе точно могу сказать, что тебе рановато баловаться с такими игрушками — да даже смотреть опасно. И вообще, может, всё же сядем пить чай и ты наконец представишься? — дядя Билли развернулся и пошёл к своему креслу разливать чай.

Да что я, и правда сам не свой, где мои манеры? Успокоившись и бросив последний взгляд на трость, я выдохнул, ища силы, чтобы представиться.

— Меня зовут Константин. И мне сказали, что вы ищете плотника, — на этих словах дядя Билли замер, так и не донеся чайник до чашки. Он очень медленно поставил чайник и обернулся ко мне, улыбаясь. Через секунду он смотрел на меня уже без безумной улыбки, в его серых глазах я заметил самый настоящий интерес, живой, цепкий, почти голодный.

— Плотник, значит… — протянул он, и от его голоса у меня по спине пробежали мурашки.

Глава 9

Работа

— Плотник — это хорошо, — его хищный взгляд будто сканировал меня. — Знал я несколько плотников… Ни один не справился. Да и вижу: пока тебе это не по плечу, но работа у меня для тебя всё же есть. Может, и выйдет из тебя толк — пока не понятно, но искру чувствую.

Я сглотнул ком в горле и машинально поднёс руку к груди — именно там я чувствовал ту частичку, что сопротивлялась мощи Билли. Возможно, это частичка Системы. Что же у него за работа такая, с которой не смогли справиться местные плотники?

— Да, верно, юноша, в тебе есть искра, и ты её даже уже почувствовал, — довольный эффектом, он продолжил разливать чай. — Ладно, садись на свободный стул, а то чай остынет. Вон Генри уже сидит, ждёт нас, — он указал рукой на мальчика, о котором я, признательно, совсем позабыл.

Я так увлёкся лавкой, что совершенно забыл про Генри. А он, видимо, всё это время просидел на стуле, сжавшись в комок, и ждал, когда мы обратим на него внимание. Видимо, лавка Билли на него давит: его как будто сдавило, голова вообще не поднималась, а когда про него упомянул Билли, плечи его вздрогнули, но взгляд был направлен куда-то под стол.

Когда я сел за стол, ещё раз отметил то, что чашек было четыре и Билли разлил по ним горячий чай. В свете камина пар подсвечивался, добавляя ещё больше мистицизма. Особенно та чашка, что стояла напротив нас и около которой даже стула не было.

— Вы кого-то ещё ждёте?

— Почему ты так решил? — спросил Билли и, проследив за моим взглядом, кивнул своим мыслям. — А, ты про чашку. Я всегда кого-то жду, но если ты про это место, то оно всегда занято. Но тебе пока рано знакомиться с ним, да и зачем тебе это… сейчас. Лучше попробуй чай.

Я пожал плечами, понимая, что это и правда сейчас не то чтобы важно, хотя в какой-то момент я почувствовал чьё-то присутствие, но, посмотрев на то место, где не было стула, и никого там не увидев, я успокоился. Отпив глоток чая, с удивлением понял, что это не совсем чай, даже, я бы сказал, совсем не чай. Я почувствовал нотки чего-то терпкого и сладкого, а ещё там явно был ром — ну, или местный его аналог. Было очень вкусно, чем-то напоминало грог из моего мира, но только вместо чая здесь были добавлены травы. Необычно и приятно, я сразу успокоился и расслабился.