Песок и доски (СИ), стр. 15

Дорога до города ничем особо не впечатлила: мы всё время шли по пляжу — с одной стороны море, с другой — джунгли. Наверное, час мы шли по пляжу, пока джунгли не расступились и не показался город со своими пригородными домиками. В основном дома ютились поближе к воде, с покосившимися причалами. Но, по ощущениям, большинство были заброшены: ни людей, ни скотины, строения покосившиеся, а местами даже разрушены. А вот за ними возвышался частокол, и была видна пристань. Она была не очень длинной, так что я предполагаю, что либо под неё специально углубили дно, либо там была какая-то естественная яма. Потому что к пристани был пришвартован клипер — скорее всего, торговый корабль, ведь даже с такого расстояния я видел, что орудий на нём совсем немного. Да и клипер использовался в основном для торговли; непонятно только, что тут делал такой большой корабль, ведь, по словам Генри, тут не самый богатый город. Как-то это всё не вяжется с тем, что говорил мальчик.

Ну да ладно, мне, собственно, без разницы, лишь бы была работа, а остальное меня пока не касается. Я думал, на стенах и воротах будет стража, но нет — мы прошли через ворота, и я остановился в недоумении. Ни стражи, ни досмотра, ни одного человека, который меня бы остановил и спросил, кто я и зачем прибыл в город. Так много вопросов было к этому городу. Нет плотников, у причала стоит клипер, ворота и стены никто не охраняет, как будто с этим городом что-то не так.

Я обернулся на ворота и увидел вырезанные символы, очень старые, будто их резали ещё когда закладывали город. Может, оберег. Символы чем-то напоминали тотемы, что я видел в джунглях, и вот это сходство мне не понравилось совершенно: тотемы в джунглях стояли там, куда людям, судя по всему, ходить не следует. А тут ровно то же самое вырезано на городских воротах, причём изнутри.

— Генри, — спросил я негромко, — а здесь всегда так, без охраны?

— С тех пор как губернатор забрал большую часть солдат в столицу, — ответил он, не оборачиваясь. — Теперь изредка кто-то из охраны патрулирует торговый квартал, ну и, конечно, центральный под полным контролем стражи, да вы и сами всё скоро увидите.

— А если нападение? Бедный квартал ведь сгорит.

Генри многозначительно на меня посмотрел.

— А кому есть дело до бедняков? — сказал он, продолжив идти.

Да, но с другой стороны, а чего я ожидал, как будто в моём мире было по-другому.

На нас, двух оборванцев, тут не обращают внимания. Хотелось бы мне сказать, что город впечатлял, но нет. Как мне рассказал Генри, город делится на кольца: первое кольцо — по сути, бедный район; центральное — элита, администрация, богатые ремесленники и торговцы. А между этими кольцами — все остальные: рабочие, ремесленники и все, кто мог себе позволить там жить. Именно Срединное кольцо выходило к морю и пристани, и там была большая ярмарка — вот как раз туда нам и надо.

Как объяснил Генри после моего недоумения насчёт стражи, пока я не полезу в центральную часть, ко мне не будет никаких вопросов — если я не соберусь как-то нарушить закон, а точнее, попасться на нарушении закона, тут-то, конечно, меня заберёт стража. Так что патрули всё же есть, да и стража на стенах тоже — просто в такую жару они не вылезают.

Пока мы шли до второй линии стен, которая отделяла бедный район от торгового, я с любопытством рассматривал местный быт. Все лачуги были сделаны из палок и… нет, вы не подумайте, не из говна, — просто листья, обмазанные глиной или чем-то похожим. Люди, что встречались нам, не сильно отличались от нас с Генри: простая мешковатая одежда, у кого-то чуть более целая, у кого-то более рваная, но вся одинаково дёшевая. Изредка попадались люди в обычной одежде — свободные штаны и рубашки, — но таких почти не было. Как объяснил мне Генри, все, кто работает за городом, уже давно ушли на работу: утром и вечером здесь бывает более оживлённо. Ну, я думаю, это к лучшему: мало людей — это хорошо, особенно учитывая то, что нам не надо ни от кого скрываться.

А город-то на самом деле оказался не таким маленьким, как я думал. Я-то думал, что здесь небольшая деревушка, а тут — многоуровневый город с двумя крепостными стенами и частоколом, а в центре города был расположен форт, не очень большой, но сделанный на совесть. Даже отсюда было видно, как бодро ходит гвардия форта по его стенам. Вот уж куда бы мне точно не хотелось попасть, так это туда — от него веяло чем-то нехорошим и опасным. Благо нам в него и не надо было.

Пока шли, я заметил таверну, из которой здоровый мужик в белом замызганном фартуке прямо из двери выкидывал помои. Его не остановило, что перед таверной лежали два тела, на вид мёртвых, но, присмотревшись, я понял, что это просто пьяные. Да, в целом его даже не смутило, когда он окатил помоями человека, что шёл в эту таверну. Меня от этого вида передёрнуло.

Наши взгляды с трактирщиком встретились буквально на секунду, но ему хватило, чтобы на его лице появился звериный оскал и он сделал шаг вперёд, оставив ведро на пороге. А я не мог отвести взгляд, так бы и стоял в ожидании чего-то, если бы Генри не дёрнул меня за руку.

— Не останавливайтесь тут, — сказал он шёпотом, продолжая тащить меня. — Это место лучше проходить не оглядываясь по сторонам, мало ли что вы увидите.

— А что тут такое? — машинально уточнил я, но ответ как будто крутился на языке.

— Здесь собираются все, кого не пускают даже в торговый квартал, не стоит туда соваться, — он покосился на трактирщика, который стоял на дороге и смотрел нам вслед. — Многие из тех, кто заходит в этот трактир, обратно уже не возвращается, ну во всяком случае целиком.

Для человека, выросшего в современном городе, всё это немного слишком. Но ничего, зато я уверен, что в торговом районе ничего подобного нет — ну, во всяком случае, я как-то надеялся, что мне есть к чему стремиться, а не весь мир — сплошная грязь. Мне даже на ум пришло прочитанное в детстве произведение братьев Стругацких «Трудно быть богом». Как же мне хотелось помыться в то время после прочтения средневекового быта, в которое попадает главный герой. Здесь ощущения были схожими.

И самое страшное во всём городе — не то, как люди одеваются, ведут себя или какой у них образ жизни, нет, это всё меркнет по сравнению со всеобъемлющей вонью разложения. В такую жару гниёт всё и очень быстро, город просто был наполнен изобилием запахов гнили. Поначалу меня как будто ударили по голове — первые секунды я не мог заставить себя вдохнуть этот воздух, но через какое-то время стало легче. Но как только мы прошли бедный район и попали в торговый, весь смрад ушёл и остался за высокими стенами: тут, видимо, из-за выхода к морю был постоянный бриз, который уносил все запахи куда-то далеко.

Так что бедный квартал меня впечатлил, но не так, как мне хотелось бы. А в торговом и улицы были вымощены камнем, и грязь на них явно убирали — я, конечно, не питал иллюзий, что мусор здесь сам себя убирает: даже в моём мире, где на каждом шагу урны, находятся личности, которые бросают мусор куда угодно, только не в них, а тут урн вообще, судя по всему, не существует. Но контраст с бедным районом просто колоссальный. Лачуг из листьев и палок здесь вообще не было, в основном были деревянные одноэтажные и двухэтажные домики, но кое-где мелькали и каменные. Даже две башни были по обеим сторонам от порта — непонятно, дозорные или это просто сигнальные, но выглядели они надёжно, из камня, высотой, наверное, где-то в пять, может, шесть этажей.

Где-то среди этих домов меня ждала моя первая в этом мире работа, которая покажет, на что способен я с моей профессией Конструктора.

А в правом верхнем углу висело число восемьдесят четыре, и рядом с ним я впервые за эти дни поймал себя на мысли, что в городе, где есть торговцы и ярмарка, наверняка есть и тот, кто умеет лечить руки.

Глава 8

Лавка страха

Я шёл, разглядывая всё вокруг: дома, небольшие магазинчики. Нам встретилась ещё пара трактиров, намного более презентабельного вида, чем тот, в бедном квартале. Много прохожих. Моряки не сильно отличались от общей массы, но, если приглядеться, у этих крепких ребят была грубая загорелая кожа на всех открытых участках — солнце и море в долгом плавании дают о себе знать, так что я очень быстро научился отличать городских жителей от моряков. Ребятня бегала стайками, словно воробьи, щебеча и смеясь на разные лады; по своим делам сновали люди, да и вообще атмосфера складывалась совершенно другая — более живая и радостная. В трущобах идёшь будто по кладбищу, слыша каждый свой шаг, каждый удар сердца, каждый вздох, а тут какофония звуков преследовала тебя постоянно. Но, судя по напряжённой походке Генри, здесь не так уж и безопасно, как кажется на первый взгляд. Да и мы с нашей одеждой выделялись очень заметно, хоть меня и можно было с натяжкой принять за моряка — но это при условии, что человек будет почти слеп.