Бесы на краю империи (СИ), стр. 4

Всё сказанное тут же переводилось.

Но я и так свободно разговаривал на французском. Да и голландским владел сносно, хотя его и не помешало бы освежить в памяти.

Я наблюдал за собравшимися, запоминал лица, титулы и должности. Здесь присутствовали швед, немец, голландец, швейцарец, итальянка, представитель дипмиссии Евроблока и целая делегация от Ганзы. А ещё очень интересный тип, отрекомендовавшийся сэром Артуром Маккартни. Этот товарищ выражал интересы британской короны. Даже не правительственных структур. Нет, именно правящей династии. Так что маски сброшены окончательно и бесповоротно.

Когда очередь дошла до меня, я с улыбкой сообщил:

— Барон Сергей Иванов. Ноль полномочий. Никаких принципов, чести и совести.

Не дав охреневшим дипломатам опомниться, сам перевёл фразу на два языка, опередив Анну.

Повисла гробовая тишина.

— Господин Иванов — личность эксцентричная и весьма известная в узких кругах, — попытался сгладить мой финт Трубецкой. — Меня вы знаете. Рядом — руководитель службы безопасности Эфы Артур Олегович Барский и главный клановый аналитик Наталья Андреевна Воронова.

Что интересно, из министерства иностранных дел никто не пришёл.

— У меня вопрос, — английский посол уставился на меня. — Почему господина Иванова сопровождает неизвестная нам женщина?

— Почему неизвестная, — удивился Тенгин. — Раньше она работала в нашей службе разведки. Здравствуйте, Уайра.

— Добрый день, ваше превосходительство, — ответила Чу.

— Как вам на новой работе? — вкрадчиво поинтересовался чиновник. — Хорошо платят?

— Меня всё устраивает, — сухо ответила разведчица.

Анна едва успевала переводить эту пикировку.

Я умею читать между строк.

Ты предала свою Родину, презрительно щурились глаза имперского консультанта. И ты сделала неправильную ставку. В будущем тебе это аукнется. Мой выбор, и он вас не касается. Это я прочёл по лицу Уайры.

— Давайте перейдём к предмету нашего диалога, — вмешался Николай Трубецкой. — Господин Тенгин, вы выражаете здесь интересы структуры, именующей себя Атлантическим Альянсом?

— Выражаю, — глазом не моргнув, ответил перуанец.

— Очень хорошо. Я, в свою очередь, могу говорить не только за Дом Эфы, но и за всю Российскую империю, — сообщил князь. — Излагайте суть вашего предложения.

Как я и предполагал, инициатива переговоров исходила от Альянса.

— Мы готовы снять экономические санкции и запрет на торговлю в наших портах, — заявил перуанец. — Ганза вернёт свои представительства в Россию. Кроме того, мы подготовили ряд соглашений, гарантирующих коллективную безопасность в будущем.

— Очень интересно, — улыбнулся Трубецкой. — Что взамен?

Тенгин бросил красноречивый взгляд в мою сторону.

Лидер Эфы демонстративно ждал.

— Прекратите террор, — вздохнул перуанец. — Умерли очень влиятельные персоны. Ни у кого нет гарантий… Так нельзя. Это следует пресечь.

— Вы о чём? — невинно поинтересовался Трубецкой.

Я мысленно наградил его аплодисментами.

— Вы в курсе происходящего, — раздражённо ответил Тенгин. — И раз уж мы говорим откровенно, при закрытых дверях, я заявляю, что и вы, князь, причастны к этим злодеяниям. Потому что покрываете преступника.

— Это официальное обвинение? — глаза Трубецкого сверкнули.

— Разумеется, нет, — скривился консультант. — Моё личное мнение, если угодно.

— Я его учту, — холодно произнёс Трубецкой. — Но раз уж мы встретились в трёхстороннем формате, предлагаю выслушать барона Иванова. Как он видит ситуацию, и как оценивает… свою позицию.

Головы повернулись в мою сторону.

— Вы хотите получить гарантии того, что будете живы, — сказал я. — Но все ваши предложения касаются международной политики. Я здесь не вижу ничего, что могло бы заинтересовать мой Род. И, соответственно, не понимаю, почему я должен остановиться.

Среди парламентёров прокатился возмущённый ропот.

— А теперь слушайте внимательно, — в моём голосе прорезалась сталь. — Хотите мира? Тогда в договор будут включены пункты, устраивающие лично меня.

— Это какие? — осторожно поинтересовался Мангус Анкер.

— А вот это мы сейчас и обсудим, — на моих губах появилась плотоядная усмешка.

Глава 3

Моя речь растянулась на десять минут.

Я подготовился.

Все хотелки были озвучены руководством холдинга, и мне было известно, что есть у моих противников, где оно есть, в каких количествах и какова оценочная стоимость всего этого.

Парламентёры были потрясены.

Вряд ли, приезжая в Фазис, они были готовы к такому повороту. Очевидно, рассчитывали дать мне входной билет на биржи и отделаться «малой кровью».

Ну-ну.

Спич у меня был настолько продвинутый, что даже Уайра хлопала глазами и не пыталась подсказывать. Мне это пока и не требовалось. Я рассчитывал на перерыв и второй раунд переговоров. А вот уже в перерыве можно скорректировать линию поведения с учётом неизвестных фактов.

Закрыв блокнот с финансовыми записями, я резюмировал:

— На этом всё.

Представитель Наска больше не улыбался.

Очень плохо выглядел англичанин.

В звенящей тишине прозвучал голос Магнуса Анкера, возглавлявшего Ганзу:

— Если я правильно вас понял, господин Иванов, претензии вашего Рода не ограничены торговлей на фондовых биржах. Вы хотите получить… э-э-э…

— Репарации, — подсказал Тенгин.

— И немалые, — проворчал Маккартни.

— Вы удивительно точно ухватили суть моей мысли, господа, — я широко улыбнулся. — И это замечательно, что мне не придётся упрощать своё послание.

Трубецкой с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Уж он-то знал, к чему в конечном итоге приводят разногласия со мной. К одностороннему обогащению Рода Ивановых.

— Но это же несерьёзно, — развёл руками представитель Швеции. — Заштатный барон диктует нам свои правила?

— Разве я вас насильно собирал в этом зале? — мой взгляд пригвоздил шведа к креслу. — Вы уже выбрали нового короля, господин Юханссон?

Посол чуть не задохнулся от возмущения.

И тогда я посмотрел на британца.

— Мистер Маккартни, вряд ли будет преувеличением сказать, что все проблемы Евроблока проистекают из вашей политики.

— Поясните свою мысль, барон, — холодно ответил англичанин.

— А чего тут пояснять. У меня были столкновения с некоторыми влиятельными семействами из вашей страны. При этом я хранил свои активы в банке Ганзы, не трогал европейцев и со всеми дружил. И вот мы получили новую реальность. В этой реальности вы пытались дёргать за рычаги, не предусмотрев всех последствий. Чем нанесли огромный ущерб экономикам своих партнёров. Но хрен с ними, с экономиками. Теперь люди умирают. И не какие-нибудь крестьяне, прошу отметить. Бесы в самом расцвете сил.

Намёк на Камминга достиг цели.

Маккартни Бросил взгляд на Тенгина.

Конечно.

Настоящий дирижёр сидит не в Букингемском дворце. Нити уходят за океан, в Кауачи.

— Запрашиваются очень серьёзные суммы, — рассудительно произнёс перуанец. — Паи в инвестфондах. Недвижимость. Преференции для холдинга, который в ряде случаев нарушает антимонопольное законодательство…

— Правда? — удивился я. — Это вы о чём?

— Служба доставки, — ответил Тенгин. — Даже в России у вас нет прямых нишевых конкурентов.

— Вот незадача, — пожимаю плечами. — Каждый мог.

— И всё же… — попытался возразить перуанец.

— И всё же, вы мне дадите всё, что я потребовал, — перебиваю я. — А кроме того, снимете санкции с нашей страны, восстановите торговлю и перестанете заниматься фигнёй. И знаете почему?

Гости молчали.

— Потому что вы хотите жить, — закончил я. — И ваши хозяева тоже хотят.

— Мы поднимем вопрос о ваших методах в Супреме, господин Иванов, — сказал представитель Германии.

— Уверен, это уже было сделано, — парировал я. — Как успехи?

Риторический вопрос.

Немец заткнулся.