Командор. Том 4 (СИ), стр. 25

Не было и цивилизации, ведь старая исчезала, и люди снова воевали мечами и копьями.

И тогда появились палачи. Я видел мир глазами одного из них.

— Последнее слово? — спросил он, замахиваясь гигантским топором.

Ведь каждый приговорённый имел право сказать что-то напоследок.

Палачи были и судьями, и следователями, они же казнили преступников сами. Они были вооружены оружием Небожителей, но у них не было их сил, и сами себя они не считали такими. Даже слова такого не было. Их оружие напитывалось душами своих прежних владельцев, когда переходило к новому.

У этого был топор Карнифекс, и в моей голове тут же возникло узнавание. Топор Павла Громова, которого называли Палачом…

Палачи не всегда действовали безошибочно, лилась и кровь невиновных, но преступность пошла на спад. Цивилизация начинала пробуждаться после гибели соседней звезды, снова возвращалась ночь, а на улицах городов появлялось электричество.

Но однажды пришёл тот, кто бросил вызов палачам.

— Король-Спаситель! Король-Спаситель! Король-Спаситель! — толпа скандировала без умолка.

А на площади горели костры такой силы, от которых у казнённых сгорали даже зубы. Тот самый Небожитель, чья душа давно была привязана ко мне, сжигал на них тех, из-за кого, как он считал, погиб старый мир и мог погибнуть новый.

А последний выживший палач, через чьи глаза я смотрел, ждал подходящего момента. Он нашёл заговорщиков, напал ночью, перебил охрану Короля-Спасителя и прилюдно казнил его.

— Последнее слово? — спросил палач напоследок.

— А ты хорош, — ответил Король-Спаситель и положил голову на плаху. — Но ты проиграл.

Топор опустился, а палача вскоре убили. Он думал, что он проклят, ведь не знал, что его душа Небожителя умереть не может, и что он изгнан в другой мир…

А потом было темнота, очень долго, пока он не нашёл свечу.

— Папа! — раздался крик. — Смотри, дух предка нашёл дорогу домой!

— Мать, собирай клан! — обрадовался мужчина. — У нас сегодня праздник! Дух предка вернулся домой!

Он не был их предком, но люди в него верили, а он наблюдал, как дети превращались в стариков, не зная, как много прошло времени.

Однажды на эту семью напали. Мужчины отбивались в святилище, но их перебили одного за другим. Пока не остался один, который подошёл к свече.

И вот я его знал. Его знал каждый житель империи, его портреты висели повсюду. Его звали Павел Громов, это был первый император династии и Небожитель. Но сейчас это просто испуганный умирающий парень с раной в глазу.

— Я подвёл тебя, дух предка, — сказал он и прочитал молитву: — Дух Великого Предка. Я отдаю тебе свою душу. Я завещаю тебе своё тело. Отомсти тем, кто навлёк беду на нашу семью. Отомсти тем, кто предал наш клан. Найди и убей наших врагов, всех до одного. Пусть они узнают, что возмездие всегда приходит с севера.

И после Павел… умер. Его место занял палач, даже не зная, что вселился в тело Небожителя. Палач пошёл по трупам, чтобы отомстить за род. С ним был Юрий Климов, будущий основатель Дома Варга, Лингерт Риггер, тот, кто создал самое мощное оружие империи, Небожитель Инжи Дерайга и многие другие.

Палач убил всех, кто был причастен к гибели клана, даже Короля-Спасителя, чья душа тоже ждала своего часа и смогла вернуться в чужое тело, и даже Таргина Великого, который пытался с его помощью уничтожить всех Небожителей и вернуть себе эту силу. Но появление палача спутало его планы.

После мести душа настоящего Павла вышла в свечу, а палач в его теле стал императором, потому что после мести искал себе смысл для жизни и нашёл, развивая страну. Затем умер снова и жил в свече, а с ним привязанные к нему души некоторых убитых им Небожителей. Иногда он помогал своим потомкам, а однажды его призвали снова, чтобы он в очередной раз одолел вернувшегося Таргина Великого.

Тогда его душа объединилась с душой генерала Романа Загорского, но ни один из них не был пожирателем, и личности не слились. А во времена Константина их разделили окончательно, а палач получил свою отдельную свечу. Где он и ждал этого часа.

— Многое изменилось, — сказал дух очень мощным хриплым голосом. — Моя империя в огне. А в тебе души сразу двоих моих врагов — Таргина и Короля-Спасителя.

— Нужна ещё твоя, — произнёс я. — Мне нужно отбиться от врагов и поднять крепость в небо. Иначе империя проиграет.

Его не пришлось уговаривать долго.

— Не забывай об этом, — палач взмахнул рукой, и я увидел огромный топор Карнифекс. — Это оружие всегда было со мной. Но если Таргин попытается вырваться…

— Он не вырвется. А вы и правда из другого мира?

— Не было другого мира, — сказал палач. — Я не сразу понял, что это всегда был один мир. Просто прошло слишком много времени, пока я летал в темноте. Но не все это знают.

И дух исчез, а сущность Пожирателя стала сильнее.

У палача не было сил, кроме топора. Но зато пробудилась иная. Воспоминания разбередили душу Короля-Спасителя. И пусть он давно мёртв, даже его личности не осталось, но обрывки воспоминаний горели.

Я сам будто горел внутри и снаружи. И увидел другое воспоминание того человека, который был Небожителем до меня.

Я был в кабине шагохода, которым управлял. И это не обычная ригга, а Исполин. И я видел глазами его пилота — Яна Варга.

— Печать Огня на двенадцать часов! — предупредил канонир.

— Я иду за тобой, Рэгвард, — прохрипел Ян.

Исполин под именем «Небожитель» подошёл вплотную к вражескому Исполину, и гигантский манипулятор с пальцами начал рвать броню, будто пальцы разрывали корочку хлеба.

Но у врага было оружие.

— Копья! — закричали в кабине. — У него!

— Спасти лорда Варга!

— Стоять! — крикнул Ян.

Но было поздно. Его охрана и экипаж накинулись на него сверху, спасая своими телами от осколков и раскалённых газов. Едкая и невозможно сильная боль пронзила руку, от которой остался только дымящий обрубок, а левый глаз перестал видеть после того, как туда попал раскалённый кусочек игниума.

Температура в кабине была такая, что на людях горела одежда. Но Ян… выжил. И когда его вытащили, он был покрыт ожогами, но жив…

Воспоминание закончилось, но я всё ещё оставался в этом месте, где из света были только горящие вдали свечи духов. Как мало их осталось.

— Не самый благоприятный факт моей биографии, — произнёс голос Яна. — Я тогда чуть не сошёл с ума, а Король-Спаситель почти перехватил контроль.

— Но ты справился.

— Я был не один. Новая душа… тот самый палач? И один мир? Это было глубокое прошлое, которое уже никто не помнит? Теперь я вижу всё. Запиши эту историю, Дмитрий. Пусть все знают, что тогда было. Но не сейчас…

— Твоя сила вернулась, — сказал я. — Она хранит от огня, лорд Ян.

— И это наш шанс.

Он исчез, и я снова видел мир своими глазами. На меня смотрели бойцы. Для них прошло совсем немного времени.

— Срочно мне такси! — приказал я. — Вызывайте вертушку, я лечу к крепости. И поднимаем её!

— Но враг же идёт! — напомнил Ван Ли.

— С этим я разберусь…

Я посмотрел на карту. Говорите, что Небожители сейчас бесполезные? А как насчёт этого?

Крепость «Северное копьё». Ставка императора Дискрема…

— Господин генерал, вас ждут, — произнёс гвардеец Железного Легиона.

Генерал Владимир Загорский поднялся с койки, на которой лежал в одной из кают летающей крепости. Его самого, часть его штаба и некоторых телохранителей из императорской гвардии, доставили сюда час назад и держали под охраной. Некоторые отказались подчиняться, поэтому их застрелили, хотя Загорский приказал им сложить оружие.

Его привели в кают-компанию, где находилось командование армии Высшего Дома. Среди них был престарелый генерал Дитрих Хардален.

— Я знал вашего деда, — хмыкнул он. — Тот говорил, что мне никогда не победить Загорского. Хотя старого Молота Империи было за что уважать, это точно. Но здесь он ошибся.