Командор. Том 4 (СИ), стр. 11

Вскоре Крыс по моему приказу привёз профессора Чой Джи Хуна, которого мы вывезли с архипелага. Немолодой мужчина сегодня был трезв. И это хорошо, потому что к этим делам я подключал его всерьёз и сразу.

— Изучили вопрос, профессор? — спросил я. — У нас мало времени.

— Ну, как мог, — он начал показывать мне старые тетради. — В записях подтвердилось, что Небожителей всегда заселяли в тело детей, потому что в теле взрослого они почти всегда перехватывают контроль.

— Это я и так знаю.

— Были исключения… Как вы, командор.

— Что ещё?

— Каждый раз сосуд должен прочитать одну из трёх молитв предкам, чтобы отдать тело.

На том берегу рвануло так, и птицы, ещё не привыкшие к бомбёжкам, взлетели над лесом. Затем послышались крики. Кажется, снаряд упал на объездную дорогу. Население столицы пыталось покинуть столицу, и все дороги из города были загружены. Военные их расчищали, но выходило плохо.

— Три молитвы, — произнёс профессор, завороженно глядя в ту сторону. — Молитва о мести, которую когда-то читал будущий император Павел Громов. Как говорят, после этого он погиб, а его тело занял неизвестный Небожитель. Палач.

— Почему палач?

— Я не знаю. Так говорят, — он откашлялся. — Затем молитва о долге, которую читали вы. Что дух должен выполнить долг. Но она уже неосуществима, потому что вы сами его исполнили. Так я это понимаю, — добавил профессор.

— То есть теперь он не может выполнить сделку? — уточнил я.

— Ну… вы же военный, у вас постоянно есть какой-то долг. Таргин может это использовать.

— И третья?

— И молитва о жизни. Чтобы предок, то есть Небожитель, жил дальше, как более достойный. Именно этим способом пользовались те из Небожителей, кто продлевал себе жизнь за счёт других.

— Как вернулся узурпатор? Причём с той же внешностью. У него же нет склада с двойниками Громова, — я усмехнулся.

— Вот на это нет ни одного намёка вообще.

Над головой пролетели самолёты, но пока ни в кого не стреляли. Империя стягивала региональные армии к центру, но при этом все знали характер узурпатора, и что даже его марш на столицу мог быть ловушкой. И кроме Урбуса, империя укрепляла Нерскую промышленную зону, которую оборонять было куда сложнее из-за её размеров. Но и взять её тоже непросто.

— И у меня был ещё вопрос, — напомнил я.

— Ах да. То, что отключилась радиосвязь на архипелаге, — профессор начал быстро листать тетрадь. — Я знаю два таких случая. Во время войны Небожителей сам Фойл вызвал пургу, и связь прервалась. И в конце Второй гражданской войны тоже была пурга, когда отключилась связь. Возможно, Таргин поглотил остаток души Фойла, если она где-то была спрятана. Тут записи молчат. И, возможно, Дискрем нашёл этот кусок, если, как вы говорите, души снова дробились.

— Понял. Благодарю, профессор, — я кивнул Крыса, чтобы тот увёз учёного.

— Но вы… командор, вы обещали, — напомнил Чой Джи Хун.

— Да. Я не забыл.

Я огляделся по сторонам и вызвал оба вида оружия, что у меня были. Глефа чётко срубила тонкое деревце, и прижгла аккуратный срез. И меч-хлыст вытянулся и срубил верхушку другого.

— Потрясающе! — воскликнул профессор, глядя на оружие. — Мне надо это изучить…

— Потом. У нас война идёт.

Штаб войск узурпатора…

— Академия — это ключ, — заявил генерал Эрик Хардален на совете. — Как только она падёт, город падёт. Урбус никогда не оборонялся долго, его всегда захватывали малой кровью. А вот за академию всегда сражались до конца.

— Всё когда-то бывает в первый раз, — заявил узурпатор и посмотрел на вход в штабную палатку. — Генерал, с возвращением. Хорошая работа.

— Это было впустую, — с горечью проговорил генерал Дайрин. — Мы потеряли множество подготовленных войск… к чему? Империя всё равно знала, что это отвлекающий манёвр.

— Это не было впустую, генерал, — узурпатор поднялся. — Через неделю я вернусь в свой дворец. И один из первых указов — полная независимость для Инфиналии. А вы хорошо поработали, — он подошёл ближе. — Теперь мы знаем их командование, как они реагируют, и что на пике всегда будут самые опытные войска. И к этому мы готовы… благодаря вам.

— У вас новые задачи, господин Дайрин, — произнёс генерал Хардален, когда Громов закончил. — И, конечно, я выделил вам подкрепление из добровольцев южных регионов…

Дайрин вышел из палатки, где его уже ждали. И через час оглядел пополнение.

— У нас много патриотов, саади, — заметил начальник его штаба после осмотра войск. — Люди идут к нам воевать за справедливость.

— Сопляки, у которых ещё даже щетина не растёт, — проговорил Дайрин, скрипя зубами. — Пушечное мясо, которое должны прикрывать Железный Легион своими телами.

— Путь к свободе не бывает лёгким, саади, — возразил начштаба.

Генерал ничего не сказал.

Академия…

Враг пёр нагло, а имперская армия разворачивалась долго. Потому что во дворце не могли определиться, кто будет главнокомандующим группировкой. Белгрейв ещё громил остатки пустынных войск в Инфиналии, но его хотели вызвать сюда. Прибыл Владимир Загорский с островов, но в штабе и Совете при императоре у него была сильная оппозиция. А у других имперских генералов не было столько выслуги и регалий, чтобы занять этот пост.

Генерала Конрада Рэгварда бы сюда. Говорят, старик каждую неделю подаёт новое прошение о возвращении, но ему отказывают каждый раз.

Пока штаб и командование думают, десант разворачивался для боя. Сюда стягивали все силы имперского десанта и ВДВ региональных армий, и я безвылазно сидел в штабе Кондратьева, отвечая за координацию крепостей, парашютистов, десантно-штурмовых батальонов и региональников.

С нами оборонялись курсанты академии. Часть из них — будущие офицеры десанта, уже находились в частях и обкатывались в бою. Остальные тоже оказались в нашем подчинении.

Крепости собирались отойти в Хитланд, пока враг их не обнаружил, но пока вели огонь с огромной дистанции по врагу. Иногда до нас доносились залпы их орудий. Правда, у нашей крепости постоянно вылезали какие-то проблемы, и на ней обитала армия инженеров для починки турбин.

Передовые части противника уже подходили к пригородам, разведка видела дискремские танки, но они не начинали штурм. Узурпатор явно изучил историю и собирался первым делом взять академический остров, а пока стягивал силы к нему.

— Можем ли мы задействовать ригги? — спросил я на очередном совещании. — Некоторые на ходу.

Начштаба снял очки, внимательно посмотрев на меня. А генерал Кондратьев будто даже не услышал, но я знал, что старик не пропускает ни слова.

— Как мобильную шагающую артиллерию, — пояснил я. — В академии каждый год обучают пилотов для неё, некоторые машины исправны, могут стрелять. Пусть ведут огонь с позиций. Огневая мощь не будет лишней.

— Хорошо, займитесь, командор, — Кондратьев кивнул.

Сразу вспомнилась старинная военная поговорка про инициативу в армии. Но я занялся и этим. Не руками же мне это делать.

В академии было три военных шагохода, но один из них стоял как памятник, а ещё у одного не было свечи духа. Я увидел, как кто-то из механиков взял свечу с алтаря рядом с общежитием и унёс в машину.

В итоге, две ригги, «Катафракт» и «Паладин», ушли на южную оконечность, и вскоре их тяжёлые пушки и ракеты начали вести огонь по другому берегу.

Третья же машина — известный всем шагоход с позывным «Старый Герберт» стоял на постаменте. Оказывается, ещё в прошлом году с него сняли турбокомпрессор, а новых давно не делал.

Этот шагоход, к сожалению, участвовать в бою не будет. Да и куда больше у него проблем с орудием, механизмы просто отказали за столько лет. Его свеча стояла снаружи, тоже как памятник, и её огонёк я видел даже издалека

Лёгкая пехота врага заходила через Хитланд, прорываясь через блокпосты, чтобы попытаться прервать снабжение острова, но части десанта пресекали эти попытки.