Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 6
Толстое чёрное тело силилось сложиться в некое подобие позы для медитации. Кот подобрал под себя лапы, выгнул спину, зажмурился и запыхтел, раздувая бока. Хвост нервно подёргивался, выдавая, что никакой пустоты в голове не наступает и близко.
«Тьма-а-а», — утробно тянул он, не открывая глаз. — «Я чувствую древнюю тьму… Я вижу великую пустоту, что была до начала времён… Я погружаюсь в неё, я растворяюсь…»
Пауза. Нос его дёрнулся. Раз, другой.
«…нет, стоп». — Кот принюхался, и голос его дрогнул. — «Это не пустота. Это краковская. Копчёная! Где-то на кухне режут краковскую колбасу, Хозяин, я чую её сквозь три стены!»
Я подвязал очередную лозу к опоре и промолчал.
«Хозяин!» — Мурзифель распахнул глаза и уставился на меня с искренним отчаянием. — «Ну как⁈ Как мне очистить разум, когда мой центр тяжести требует сосисочек⁈ Как центрировать ману, если она вся стекается в желудок⁈ Это саботаж! Мироздание против меня!»
Я перешёл к плотоядному кусту и опрыскал его листья из пульверизатора. Куст благодарно шевельнул пастью.
«Хозяин, ты меня вообще слушаешь?» — обиженно проворчал кот.
Слушал. Просто отвечать не видел смысла. Мурзифель был древней сущностью, что пожирала звёзды, и той же самой сущностью, что уже не могла усидеть в позе лотоса дольше минуты, учуяв колбасу. Обе эти вещи были правдой одновременно, и переубеждать его я давно перестал. Пусть страдает. Страдание — единственный известный мне способ вернуть ленивого демона в форму.
Я тронул пальцем набухающий бутон на подоконнике, проверяя, скоро ли раскроется. Скоро. Дня через два.
БУХ!
За стеной внезапно что-то грохнуло. Грохот был знатный.
Сначала что-то тяжёлое обрушилось на пол — судя по звону, вместе с изрядной порцией стекла. Потом раздался треск, будто ломали мебель. А следом сквозь стену просочились голоса — и вот они-то и были самым странным во всей этой какофонии.
Много голосов ругались, наперебой, захлёбываясь и перекрикивая друг друга. Обычное дело для дворца, где всегда кто-то что-то роняет. Вот только все эти голоса почему-то были одним голосом.
Голосом феи.
Я замер с пульверизатором в руке и прислушался. Сомнений не оставалось — за стеной галдела Фея. Но галдела она на несколько ладов сразу. Одна интонация была резкой, командной. Другая — визгливой, возмущённой. Третья бубнила что-то нудное и въедливое. И все они сплетались в такой клубок перебранки, что разобрать слова не выходило.
Занятно.
Мурзифель, страдавший на своём коврике, мгновенно забыл о медитации. Тяжкие муки просветления как рукой сняло. Он приоткрыл один глаз, повёл ухом в сторону шума и расплылся в блаженной, донельзя довольной ухмылке, на какую способен только кот, дождавшийся чужой беды.
«О-о-о», — протянул он с нескрываемым злорадством. — «Ты слышишь это, Хозяин? Кажется, наша крылатая заноза наконец сломалась. Доигралась в свои циферки».
Он сладко потянулся, впервые за всё утро довольный жизнью.
«Пойду-ка принесу веник». — Кот спрыгнул с коврика с неожиданной для его комплекции резвостью. — «Сметём обломки, соберём, что от неё осталось, в совочек. Давно пора».
Я поставил пульверизатор и повернулся к двери. По опыту я знал: когда Фея издаёт такие звуки, это редко заканчивается тихо.
Дверь я открыть не успел. Она распахнулась сама.
В кабинет ворвалась Фея и выглядела она так, будто только что вырвалась из хорошей потасовки. Костюмчик перекошен, очки съехали набок, обычно безупречная причёска растрёпана. Это смотрелась жалко, потому что за ней в кабинет хлынуло нечто неожиданное.
Мини-феи — причем сразу штук двадцать! Точные её копии, только помельче, и каждая — в одном из тех костюмов, что моя Фея так любила примерять в былые дни, когда ей хотелось солидности или образа.
Я узнавал их наряды.
Вот фея-инженер — в рабочем комбинезоне, с гаечным ключом наперевес, которым она угрожающе трясла. Вот фея-бухгалтер — в тех самых строгих очках, прижимающая к груди пачку призрачных счетов. Вот фея-охотница — в облегающем костюме, с миниатюрным луком за спиной, и вид у неё был самый воинственный из всех. И ещё, и ещё — целый парад ролей, которые моя Фея когда-то надевала и снимала по настроению, а теперь все они летали по моему кабинету разом и орали друг на друга.
Галдеж теперь стоял на весь кабинет.
— Логистика построена бездарно! — надрывалась инженер, потрясая ключом. — Кто выстраивал маршруты? Половину бортов гоняем вхолостую! Всё переделать!
— Ты в своём уме⁈ — визжала бухгалтер, тряся счетами. — На шампанское для лордов заложена астрономическая сумма! Урезать вдвое! Нет, втрое! Пусть пьют воду, обойдутся!
— Да пристрелить их всех, и дело с концом! — азартно вставляла охотница, поглаживая лук. — И лордов этих и чиновников, и вообще. Нет проблемы — нет расходов на шампанское. Логично же!
— Никого мы не будем стрелять!
— А почему это⁈
Они кружили под потолком, задевая лозы и тыча друг в друга кто ключом, кто счетами. Стоял такой галдёж, что плотоядный фикус на всякий случай захлопнул пасть и вжался листьями в стену.
Моя главная Фея металась в центре этого вихря, тщетно пытаясь навести порядок.
— Тихо! Тихо, я сказала! Прекратите немедленно! — Вот только её никто не слушал. Собственные копии игнорировали её так же старательно, как когда-то имперские министры игнорировали чужие приказы.
Наконец она сдалась и обернулась ко мне. В глазах её плескалось отчаяние.
— Ваше Темнейш… Хозяин! — Титул сорвался с языка сам, прежде чем она успела его проглотить, и она испуганно осеклась, но было поздно, да и не до того ей было. — Хозяин, я всё объясню! Я хотела как лучше! Клянусь!
— Объясняй, — сказал я, наблюдая, как фея-охотница берёт на прицел фею-бухгалтера.
— Вы велели создать помощников для министерств! Простые копии, алгоритмы, рабочие руки — чтобы сидели по департаментам и вели дела! — Фея заламывала крохотные ладошки. — Я и создавала! Штамповала обычные функциональные матрицы, без индивидуальности, как положено! А магия… магия сглючила, Хозяин! При копировании она зацепила не только рабочие протоколы, но и все мои архивы! Все старые роли и образы, что я примеряла! И теперь у каждой копии — своя личность! Они не слушаются меня! Спорят и считают, что знают лучше!
Она беспомощно махнула рукой на галдящий рой.
— Я породила около двух десятков копий, Хозяин. И все они уверены, что правы, но не я!
Где-то под потолком теперь инженер и охотница сцепились всерьёз, не поделив, чью версию бюджета отстаивать луком, а чью — гаечным ключом.
Тем временем Мурзифель вернулся ещё в разгар Феиных объяснений — без веника, зато с той наглой мордой, что не сулила ничего хорошего. Устроился в дверях, наблюдая за кружащим под потолком роем, и по морде его расползалось выражение всё нарастающего блаженства. А когда главная Фея выдала своё жалобное «они меня не слушаются», кот не сдержался.
Он захохотал во весь голос, повалившись на бок и дрыгая лапами, — так, как способен ржать только кот, которому судьба преподнесла подарок сверх всяких ожиданий.
«Не-е-ет!» — стонал он сквозь смех, колотя хвостом по паркету. — «Это лучший день в моей жизни! Крылатая моль размножилась! Расплодилась и теперь сама с собой лается! — Он утёр несуществующую слезу лапой. — Хозяин, ты только глянь на это! Их теперь двадцать штук, и все двадцать — зануды! Мои соболезнования. Нам нужен дихлофос. Ведро дихлофоса. Нет, цистерна!»
Он снова покатился со смеху, довольный собой безмерно.
И вот тут произошло то, чего кот не предусмотрел.
Галдёж под потолком оборвался, будто кто-то щёлкнул выключателем. Инженер опустила ключ. Бухгалтер прижала счета к груди. Охотница застыла с недонатянутым луком. Вся перебранка и грызня стихли в одно мгновение — и два десятка совершенно одинаковых голов синхронно повернулись к дверям.
К коту.
Двадцать с лишним пар глаз уставились на Мурзифеля разом и глаза эти нехорошо сузились. Оказалось, единственное, на чём весь этот разобщённый рой мог сойтись без всяких споров, единственное, что объединяло все две дюжины враждующих Фей до последней, — это старая добрая ненависть к одному конкретному коту.