Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 30

— Господа. — Разумовский опустился в кресло во главе стола, оправил скромный тёмный пиджак. — Благодарю, что почтили. Место, согласен, неожиданное, но здесь нас не слышит никто. В наши времена это, поверьте, единственная роскошь, которая чего-то стоит.

Серый чуть повёл бровью, оглядев бархат и мутные зеркала:

— Оригинальный выбор переговорной, граф.

— Функциональный. — Разумовский налил себе вина и не выпил. — Умный человек прячет важное там, где ищут постыдное. За специальными клубами Воронов следит — это очевидно даже дураку. А кто станет искать государственный заговор в борделе? — Он позволил себе тонкую усмешку. — Никто. И здесь стены помнят тайн больше, чем весь Генштаб, и ни одной не выдали.

Он обвёл гостей взглядом и перешёл к делу.

— Итак. Все мы знаем, зачем собрались. Так давайте торговать.

— Торговать так торговать, — проскрипел атташе Паназии. Говорил он с акцентом. — Не будем тратить ночь на предисловия. Мой интерес известен — броня.

Он выложил на стол ладонь, будто припечатал.

— «Центурионы». Полная техническая документация: сплавы, приводы, схема управления, сердечник. И к ним — образцы рельсовых комплексов, что ваши солдаты применяли в Халифате. Мои специалисты пять лет бьются над аналогом и упёрлись в стену. Дайте нам документацию, и мы перескочим эту стену за полгода.

Разумовский слушал спокойно. Он ждал этого.

— Броня Эдема не имперская разработка, — уточнил он. — Вы понимаете, о чём просите? Такое не лежит в моём сейфе.

— Но лежит в сейфах Романовой. — Атташе прищурился. — А вы обещали доступ. Или мы зря проделали путь?

— Не зря. — Граф качнул бокалом. — Доступ будет. У меня остались люди на заводах, которых Воронов ещё не выкорчевал. После переворота, в первые же часы хаоса, они вынесут всё, что вы просите — до последней заклёпки. Это моя часть, и я её исполню.

Серый заговорил впервые за вечер. Голос у него был ровный, без интонаций, как у автоответчика:

— Альянс просит иного. Броня нас интересует меньше — мы своё в Халифате уже насмотрелись. — Он выдержал паузу, давая графу прочувствовать намёк на разгром интервентов. — Нам нужны генераторы, что питают их купола и не сжигают ни капли топлива. Полная схема, принцип работы источника. И ростки.

— Ростки? — Разумовский приподнял бровь.

— Био-семена, которые ваш садовник раздаёт учёным на своём балагане. — Серый чуть подался вперёд. — Живые образцы, не меньше трёх, в питательной среде, способные пережить перевозку. Наши биологи разберут их на молекулы. Кто владеет этой технологией, граф, тот через двадцать лет владеет продовольствием планеты. Империя сейчас держит в руках такой козырь и раздаёт его каким-то нищим агрономам. Мы подберём то, что она разбрасывает.

Разумовский кивнул. Про себя он отметил разницу аппетитов: Паназии нужен меч, Западу — корень. Восток думает о завтрашней войне, Запад — о власти на век вперёд. Оба готовы платить.

— Хорошо, — сказал он. — Мои условия. Слушайте внимательно, повторять не стану.

Он отставил нетронутый бокал и сцепил пальцы.

— Первое — деньги. Но никакой цифры — Воронов видит цифру насквозь, любой перевод убьёт нас всех в первый же час. Только наличность: золото, старые бумажные векселя на предъявителя и камни. Доставляете курьерами, партиями, по маршрутам, которые я укажу. Сумму назову отдельно, и она вас не порадует, но операция такого масштаба дешёвой не бывает.

— Приемлемо, — обронил Серый. Атташе кивнул.

— Второе, и это уже к вам, господин представитель Альянса. — Разумовский посмотрел на Серого в упор. — Признание. В тот час, когда Воронов будет изолирован, — не через неделю, не «после консультаций», а в тот же час, — Западный Альянс официально признаёт мою коалицию законным правительством переходного периода. И миротворческие контингенты, которые ваш МДБ так удачно подтянул к нашим границам, входят на территорию Империи не как оккупанты, а как гаранты порядка. По моему приглашению.

— При соблюдении вами условий — гарантировано. — Серый достал сложенный лист, единственный предмет на этом столе без электроники, и подвинул графу. — Здесь параметры. Согласуем на бумаге, подписи потом.

Разумовский развернул лист, пробежал глазами. Условия были грабительские — Запад забирал технологии, Восток забирал оружие, а ему оставляли трон над обглоданной, распроданной страной.

Он усмехнулся про себя. Пусть берут, страна большая, на его век хватит, а обглоданной державой правит тот, кто на троне. Секреты Империи он продавал не глядя. Секреты — чужие. Трон — свой.

— Согласен, — сказал граф и отложил лист. — По технологиям и деньгам мы договорились. Остаётся мелочь.

— Мелочь? — переспросил атташе.

— Ваш казус белли, господа. — Разумовский откинулся в кресле. — Ведь войска вы просто так не введёте. Вам нужен повод.

Серый впервые за вечер посмотрел на графа с чем-то похожим на интерес.

— Вы читаете мысли, граф, — сказал Серый. — Да. Повод нужен.

Он положил обе ладони на стол и заговорил так, будто диктовал условие, которое нельзя понять неправильно:

— Танки к границе мы подтянули, это вы видели. Но танки — это железо, оно само не едет. Чтобы сорок тысяч наших штыков пересекли имперскую границу и мир назвал это спасением, а не агрессией, миру нужна соответствующая картинка. Народ Империи должен стонать под пятой тирана. Должен на камеру, на весь свет молить о помощи. Нам нужна революция снизу! Улицы в крови, и вороновские каратели, разгоняющие мирных граждан. Вот это откроет ворота. Без этого мой генерал не двинет ни одного солдата — и правильно сделает.

Кнорринг, молчавший весь вечер, тут не выдержал. Старый генерал подался вперёд, и под скулами его заходили желваки:

— Революция, говорите? — Он смотрел на Серого с солдатской прямотой. — Вы вообще видели, что этот… садовник сделал с Халифатом? И с вашими интервентами? Вы предлагаете вывести людей под «Центурионы» или под «Голиафы»? Да он их в асфальт закатает за минуту, и глазом не моргнёт. Это будет бойня!

— Это ваши трудности, генерал, — равнодушно отозвался Серый. — Нам нужна картинка. Как вы её нарисуете — дело ваше.

За столом повисло напряжение. Забелин побагровел, атташе Паназии прикрыл глаза, будто задремал, — но Разумовский видел, что тот ловит каждое слово.

Граф выдержал паузу и тихо рассмеялся.

Смех был негромкий и оттого все за столом повернулись к нему.

— Генерал Кнорринг прав, — сказал Разумовский. — Абсолютно прав. Вывести толпу с транспарантами против Воронова — это массовое самоубийство под запись. Он даже не разгневается. Он их… — граф поискал слово, — оптимизирует. И будет по-своему прав.

— Тогда что вы предлагаете? — Серый начинал терять терпение.

— Я предлагаю не воевать с Вороновым там, где он силён. — Разумовский подался вперёд, и в глазах его зажёгся огонь. — Господа, вы все мыслите прошлым веком. Танки, площади, баррикады, штурм дворца. Вы смотрите на Воронова и видите крепость — толстые стены, страшные пушки, и думаете, как эти стены проломить. А я вам скажу, что стены проламывать не нужно. Крепость можно взять, не выпустив ни одной пули. Надо действовать изнутри.

— Диверсия? — оживился атташе. — Отрава? Взрыв?

— Господь с вами. — Разумовский поморщился. — Он одним касанием воскрешает мёртвые кусты, вы серьёзно думаете, что его возьмёт яд? Нет. Я говорю о другом.

Он обвёл взглядом стол: двух генералов, двух чужаков, и произнёс с расстановкой:

— Крепость Воронова — не он сам. Крепость Воронова — это доверие миллионов, которые сейчас смотрят на его цветущие сады и готовы носить его на руках. Вот его настоящая стена. Совершенно беззащитная стена, потому что он её не охраняет. Он вообще о ней не думает, ему некогда, он репу растит с мужиками. — Граф улыбнулся. — А я эту стену обрушу без единого выстрела. И к тому дню, когда ваши танки подойдут к границе, встречать их будет не народ-победитель, а народ, который сам, добровольно, взмолится, чтобы его спасли от чудовища.