Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 2

Кот на подоконнике одобрительно заурчал.

«Вот это по-нашему», — сонно протянул он. — «Учёный народ — он смышлёный. Глядишь, и что-нибудь вкусное изобретут. Ты их привечай, Хозяин, привечай. С умных двуногих польза бывает.»

Я мысленно усмехнулся. По-своему кот всегда сводил мир к тому, что можно съесть, — но в этот раз он невольно попал в точку.

Александр молчал и напряжённо обдумывал мой приказ. Он смотрел на меня так, будто я произнёс нечто до нелепого простое, что лежало на поверхности всё это время, а никто отчего-то не удосужился поднять.

— Всё сходится, — проговорил он наконец, словно пробуя мысль на прочность. — И это-то и странно, Лорд. Настолько просто, что оторопь берёт. — Он поднял на меня глаза. — Мы же всегда строили державу вокруг трона. Вокруг крови, титулов, права рождения. Кто знатнее — тот и выше, тот и решает. И ни один из нас, ни один за все эти годы не остановился и не спросил себя: а почему, собственно, так? Почему у кормила тот, кто удачно родился, а не тот, кто умеет править?

— Потому что у вас так было всегда, — сказал я. — А «всегда» — самая крепкая клетка из всех, что построил человек. Люди готовы веками сидеть в темнице, если на двери написано «так заведено». Им и в голову не приходит проверить — заперто ли.

Александр невесело усмехнулся.

— И тут приходите вы, — тихо сказал он, — которому эта надпись ничего не говорит. Толкает дверь, а она оказывается и не заперта была вовсе.

— Она никогда не была заперта. — Я откинулся в кресле. — Просто вы смотрели на трон и видели вершину мира. А это стул, Александр. Всего лишь стул, на котором удобнее сидеть тому, кто раздаёт приказы. Ценность страны никогда не сидела на этом стуле. Она обитает в мастерских, в полях и лабораториях — там, где что-то создают. Вы просто не туда смотрели. Люди очень часто смотрят не туда.

Он молчал, переваривая. На его лице медленно проступало то особое выражение болезненного прозрения, какое бывает у умного человека, когда рушится рамка, в которой он прожил всю жизнь. Будто всю дорогу он читал книгу, держа её вверх ногами, и вдруг кто-то её перевернул.

— Симпозиум? — произнёс он наконец. — Вы говорите о научном съезде, который соберет всех полезных людей, чтобы приобщить их к делу?

— Именно. — Я кивнул. — И организуешь его ты.

Александр подобрался. Он теперь умел вот так, мгновенно, из собеседника становиться исполнителем, и это было одно из немногих его качеств, что я ценил без оговорок.

— Съезд должен пройти параллельно с Советом. Пока политики торгуются за кресла, учёные будут работать. И по значимости съезд обязан не уступать Совету, а перекрывать его. Пусть вся страна увидит, куда сместился вектор развития.

— Понял, Лорд. Кого позовём?

— Слушай порядок. Он важен. — Я поднял палец. — Первыми — те, кто работает с живым: растениеводы, агрономы, селекционеры и биологи. Все, кто умеет заставить землю родить, а семя — прорасти там, где прежде ничего не росло. Этих ищи в первую очередь.

Александр чуть приподнял бровь. Порядок его удивил — он-то, по старой привычке, ждал, что во главе списка встанут оружейники или технари.

— Растениеводы? — осторожно переспросил он. — Не инженеры?

— Растениеводы, — подтвердил я. — У меня на них свои виды.

Пояснять я не стал, а он не посмел допытываться. Живое — вот что мне было нужно прежде всего. Тот, кто понимает, как устроено живое растение, — ляжет в основание того, что я строю. Сад не возведёшь из железа. Сад растят, и растить его будут руки, что смыслят в живом.

— За ними, — продолжил я, — вторым потоком, зови остальных. Инженеров. Технологов. Тех, кто считает, чертит и строит. Металловедов, химиков, механиков — всех, в ком есть искра. Эти пойдут на укрепление того, что стоит вокруг. Мне нужна крепкая страна, способная стоять сама. Они её и укрепят.

Первые растят мой Сад, а вторые Забор вокруг него. Каждому — своё место в системе.

— А как отличить искру от пустышки? — резонно спросил Александр. — Я в науках не силён, Лорд. Людей много, дипломов ещё больше. Мне подсунут сотню бездарей с учёными грамотами, и я не смогу отделить их от настоящих.

Хороший вопрос. Он всё чаще задавал хорошие вопросы.

— Разбирать будешь не ты, — сказал я. — Для этого есть Фея. Её помощники просеют базы всех училищ и институтов страны и вытащат тех, кто реально что-то умеет создавать, а не тех, кто купил грамоту по знакомству.

Александр кивнул. Человек, которого самого всю жизнь мерили родословной, начинал понимать вкус иного мерила.

— И последнее. Самое важное. — Я посмотрел на него в упор. — Объявишь о съезде ты. Это будет первое большое дело нового правления. Пусть страна услышит из уст Императора, что отныне держава собирает не родовитых, а полезных. Что ум и труд теперь ценятся выше крови.

Александр выпрямился.

— Это будет сродни разрыву бомбы, Лорд, — тихо произнёс он. — Знать не простит.

— Никуда не денется, проглотит, — ровно ответил я. — А те, кто веками сидел в тени, — наконец услышат и воспрянут.

Александр черкнул что-то в своих бумагах и поднял голову.

— Есть проблема, Лорд. Организационная.

— Говори.

— Учёные, которых вы описываете, — люди небогатые. — Он постучал карандашом по столу. — Настоящие таланты чаще всего сидят в захолустных институтах, на нищенском жаловании. Они рассеяны по всей стране, от столицы до самых окраин. Пока мы соберём их обычным путём, пройдёт неделя, если не две. Дальние регионы будут добираться мучительно долго.

Резонно. Он мыслил как управленец, и мыслил правильно.

— Значит, обычным путём их не повезём, — сказал я. — Сделаем наоборот.

— Наоборот?

— Смотри, какая выходит картина. — Я откинулся в кресле. — Твоя знать, вся эта родовитая публика с состояниями, ехала на Совет своим ходом. А за учёными мы отправим транспорт Эдема. Военные борта, правительственные самолёты — всё, что летает.

Александр замер на секунду.

— То есть безвестный агроном из глуши полетит на военном транспорте? — медленно произнёс он, — А родовитый князь при этом тащится на Совет поездом или обычным авиарейсом?

— Именно. — Я кивнул. — И пусть все это увидят. Пусть увидят, кого держава теперь возит с комфортом, а кого оставляет добираться самому. Это скажет о новых порядках больше, чем любое твоё объявление.

Он усмехнулся, оценив изящество хода. Александр вообще быстро схватывал, когда за решением стоял расчёт с двойным дном.

— Мне это нравится, Лорд, — признался он. — Красиво.

— Дело не в красоте. Дело в эффективности. — Я качнул головой. — Мне нужны таланты готовые к работе, а не измотанные дорогой. Быстрая доставка — это просто оптимальное решение. То, что оно попутно бьёт по спеси твоей знати, — приятный побочный эффект, не более.

Воздух над столом дрогнул, и рядом соткалась Фея в неизменном своём строгом костюмчике и крохотных очках, придававших ей вид дотошного секретаря. Она поправила очки привычным жестом.

— Прошу прощения, что вклиниваюсь, Хозяин. — Голос её был деловит и чуть суховат, как у секретаря, докладывающего сводку. — Я всё слышала и позволила себе начать заранее. Надеюсь, не превысила полномочий.

— Докладывай.

— Я уже прочесала базы данных всех научных учреждений страны. — Она развернула в воздухе тонкую голограмму со столбцами имён и точками на карте. — Отбор идёт по критерию реального вклада: публикации, изобретения, подтверждённые результаты. Происхождение и титулы из фильтра исключены, как вы и распорядились ещё до того, как распорядились. — В голосе её мелькнула тень самодовольства. — Параллельно свожу логистику. Рассчитываю маршруты бортов так, чтобы каждый приглашённый добрался за минимальное время. Первые списки будут готовы через час. Первые самолёты подниму в воздух к вечеру.

Александр смотрел на эту тридцатисантиметровую фигурку, разворачивающую перед ним карту переброски по всей стране, а на лице его читалось привычное лёгкое замешательство. Он всё ещё не до конца свыкся с тем, что львиную долю государственной машины у меня тянет существо размером с кошку.