Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ), стр. 34
Я ничего не сказала Матвею, но он меня разозлил. Почему он считает, что знает о наших с Александром Ивановичем отношениях больше, чем мы сами? Но злиться на Матвея долго невозможно, даже когда его нет рядом. Вот уж кому я давно отдала все права старшего брата, так это ему. Пожалуй, с нашей первой встречи в больнице.
«Мультики идешь смотреть?»
Нет, еще раньше, когда Матвей встал на мою защиту.
«Она не брала. Я все видел и слышал».
Матвей имеет право делать мне замечания. И что, если он прав?
В том, что Александр Иванович явится домой, зная, что я вернулась из санчасти, Матвей точно не ошибся.
— Подлечилась? Отлично, — бодро сказал Александр Иванович. — Завтра за работу.
Он ужинал, а я сидела напротив, подперев голову рукой. Темные круги под глазами, неестественная бледность, эмпатически ощутимый недосып. Хорошо, что меня выписали, он хоть поест и поспит нормально.
— Разумовского уже допросили?
— Молчит, — усмехнулся Александр Иванович. — Заявил, что говорить будет только в твоем присутствии. Так что ждали тебя. — И повторил: — Завтра за работу.
— А вы помните, что я не могу свидетельствовать против него? Ведь я его жена.
— В этом нет необходимости. И допрашивать его ты тоже не будешь. Только сидеть и слушать.
— Он не из вредности, — сказала я. — Он обещал, что я все узнаю. Хочет сам рассказать.
— А то я не понял.
— Кто такой Эйс? Вы узнали?
Александр Иванович помрачнел.
— Знаешь, что такое «эйс»? — спросил он.
— Подача навылет. Это такой удар в теннисе. Есть связь?
— Есть ощущение, что это очень удачный… эйс. Мы не смогли отбить эту подачу. Вся надежда на показания Сергея. Но ему нет смысла копать себе могилу.
— Он ее уже выкопал, — вздохнула я.
Я решила пока не говорить о дочери Разумовского. Не сейчас. Это ни на что не повлияет.
Глава 32
В отличие от меня, Разумовского допрашивали не в подвале, а в кабинете Александра Ивановича. Давненько я тут не бывала. А в прошлые визиты и не замечала, что окна выходят на Неву. Или раньше шторы были задернуты?
Я рассматривала что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с Разумовским. Когда его привели в кабинет, он так на меня зыркнул, что до сих пор мороз по коже.
«Ты меня разочаровала. Девчонка!»
Я не могла это услышать, браслеты блокировали и магию, и ментальную силу, но воображение подсказало то, что Разумовский мог произнести. И вроде бы меня не должно волновать, что он обо мне думает. Он преступник. Бояться его глупо. Да я и не боялась! Просто… неприятно. Вот так, без конкретики. Неприятно — и всё!
Допрос вели Александр Иванович и Тимофей Максимович Дубов, старый знакомый по совместному заседанию эсперов и ведьм. Один секретарь писал протокол, другой вел видеосъемку. Двое эсперов застыли у двери. Я в гордом одиночестве сидела на диване, у стены.
Сначала задавали стандартные вопросы: имя, возраст, род занятий. Потом перешли к родственным связям. Тут я не узнала ничего нового. Разумовский рассказал то же, что и его бабушка.
— Вы поступили на службу в императорский дворец, зная, что император — ваш родной отец? — спросил Тимофей Максимович.
— Да, — ответил Разумовский.
— Император знал, что вы — его незаконнорожденный сын?
— Нет.
— Кто ему об этом сказал?
— Я.
После этих слов Разумовский вдруг обратился ко мне.
— Яра, как ты себя чувствуешь?
— Все в порядке, — ответила я, дождавшись кивка Александра Ивановича.
— Я рад. Еще не подала на развод? — продолжил беседу Разумовский.
— Нет…
— Сергей Львович, — вмешался Александр Иванович. — Вопросы здесь задаете не вы.
К задержанному обращались строго официально.
— Это важно, — ответил ему Разумовский. — И к месту. Потому что вы интересуетесь моим отношением к императору. И наоборот. Без Яры вы не получите доказательств.
— Доказательств чего? — спросил Тимофей Максимович.
— Яра. — Разумовский вдруг мне подмигнул. — Прости. Так получилось. Я не мог сказать раньше. Ты же помнишь, где находятся документы? Там же и свидетельство о браке, заключенном между Всеславом Романовым и Евникией Кукушкиной.
— Что⁈
Александр Иванович и Тимофей Максимович одновременно вскочили со стульев. Один из секретарей сломал перо, другой опрокинул камеру. Эсперы у дверей переглянулись. У меня отвисла челюсть.
Разумовский наслаждался произведенным эффектом.
— Повтори! — потребовал Александр Иванович, забыв об официозе.
— Ты все слышал, — невозмутимо произнес Разумовский. — Я законный сын императора Всеслава Михайловича Романова. Мое настоящее имя Сергей Всеславович Романов. Я ваш новый император по праву наследования. — Он вновь обернулся ко мне. — Яра, подбери челюсть. Да, ты императрица. — Он помолчал и добавил, усмехнувшись: — Расслабьтесь, это ненадолго.
— Но тогда Амалия… и ее дети… — пробормотал ошарашенный Тимофей Иванович.
— Не жена. И не наследники, — подсказал Разумовский. — Брак отца и Амалии — незаконный. Моя мать была жива, когда его заключали. Я родился позже. Мертвые не рожают детей.
— Яра, о каких документах он говорит? — Александр Иванович первым оправился от шока. — Где они находятся?
— Свидетельство о нашем браке, — ответила я и посмотрела на Разумовского. Он кивнул. — И документы о передаче имущественных прав. Они в Москве.
И вновь я умолчала о дочери Разумовского. Тут одно потрясение пережить бы…
Я — императрица? Так вот о чем говорил Разумовский, когда просил не торопиться с разводом! Получается, у Всеслава есть только один законный наследник. Масштаб скандала, что разразится после того, как это станет известно, представить сложно.
Но у Всеслава был брат. Тот, который погиб на полигоне вместо Всеслава. Когда Разумовского осудят и казнят… разве не его наследники будут претендовать на трон? А, нет, не будут. Петр Михайлович умер раньше, чем брат, и его ветвь автоматически теряет право на трон [1]. К тому же, у него одни дочери.
Чисто в теории, регентом могут назначить несовершеннолетнюю дочь Разумовского. И будут ждать, когда она выйдет замуж и родит сына. А я, как опекун… О, нет!
— Ну, спасибо, Сергей Львович! — выпалила я в сердцах. — И это благодарность за то, что я выполнила за вас всю грязную работу!
— О, до тебя дошло, — усмехнулся Разумовский. — Справедливости ради, не ты одна. Но ради всего святого… Яра, другой путь предпочтительнее.
— Это ка…
Александр Иванович треснул кулаком по столу.
— Мы вам не мешаем? — ядовито осведомился он. — Ничего, что все идет в протокол?
— Я готов отвечать на все ваши вопросы, — заверил его Разумовский.
Другой путь? Надеюсь, он говорил об отказе от трона. Понятия не имею, смогу ли я, как опекун регента, принять такое решение. Или он сам это сделает? До того, как будет осужден?
Император под следствием. Какая ирония судьбы! Разумовский не коронован, но он — законный наследник Всеслава. Да-а-а…
По словам Разумовского, Всеслав признался в том, что был женат на его матери, без принуждения. Этим отец и подкупил сына. Мол, видишь, я ничего от тебя не скрываю, ты мой настоящий наследник.
— Да, он пообещал, что я буду следующим императором, — говорил Разумовский. — Но я поклялся ему в верности не поэтому. Он убедил меня в том, что любил мою мать. Приворота не было, иначе Всеслав умер бы вслед за ней. А еще он рассказал, что маму приказали убить его родители. И что он отомстил за смерть любимой жены, убив собственных родителей. И та клятва… Она связала нас крепче кровных уз. Так я тогда считал.
— Он обманул? — спросил Александр Иванович.
— Не без этого. — Разумовский вздохнул. — Всеслав женился на моей матери по любви. Он надеялся, что убедит родителей принять Нику. Но мой дед уже заключил договор с отцом Амалии. И отказаться от ее приданного уже не мог.