День Советского Сурка (СИ), стр. 28

Три…

— Лех, ты иди, я тебя догоню.

В углу стоит знакомая компания металлистов — несколько парней в кожаных куртках и джинсовых жилетках, с длинными волосами и нашивками на спинах.

Я заранее знаю его ответ, но всё же я должен спросить.

Хватаю его за рукав.

— Продолжи, Шатов, мне нужна твоя помощь. Ты сможешь со мной петь здесь, на Арбате?

— Как это?

— Ну, как поют уличные певцы.

— А, не, я так не сумею. Стесняюсь.

— Ну, а хотя бы собирать деньги с публики? Я буду петь, а ты будешь моим импресарио.

— Не, Лех, не смогу, извини.

— Это почему ещё?

— Да что-то я страшновато мне, мне приводы в отделения не нужны.

— Так я и думал. Тогда покедова, бабаня, завтра на том же месте, в то же время.

И иду дальше, не глядя в его сторону.

— А деньги, Лёш? Как же я без денег? Ты обещал…

— Займи пока у твоих дружков металлистов, чао! — поднимаю руку и, не оборачиваясь, продолжаю идти. — Завтра отдам, на том же месте, в то же время.

Теперь я понимаю, что Шатов навсегда останется трусом, недотепой и занудой.

Он до сорока лет будет ходить с сальным хвостом волос, в куртке-косухе, которые только только входят в моду, а потом тихо и в одиночку помрёт от алкоголизма или передоза.

Интересно, что связывало предыдущего хозяина тела с этим странноватым чуваком?

От такого «друга» сплошные проблемы.

Передо мной гудит, движется во все стороны, дышит жизнью Арбат.

Знакомая подворотня. В памяти всплывает Максим, которая похожа на Бэллу или наоборот. Я точно не знаю.

«Знаешь ли ты… как вдоль ночных дорог… Пульс его теперь в твоих глазах. Не потеряй его и не сломай»

Ха, интересно, а я вообще могу что-нибудь поменять в этом дне или нет?

Если сейчас я решу спеть, то могу поспорить с кем угодно, что сейчас появится аккордеонистка и мне не даст этого сделать.

Ага! Вот она! Нахожу ту самую небольшую арку, за которой видно маленький грязный дворик, и где можно спрятаться от прохожих и порепетировать.

Захожу туда, останавливаюсь в центре, закрываю глаза.

Представляю Беллу в мастерской, встречающую меня на крыше у чердака в полупрозрачном белом хитоне.

Она бежит мне навстречу и поёт «Знаешь ли ты».

Я набираю воздуха в грудь и во весь голос пою гимн неземной красоте. Мы держимся за руки, стоя на арбатских крышах, город Москва лежит у наших ног.

— Знаешь ли ты, знаешь ли ты, вдоль ночных дорог, шла босиком, не жалея ног…

— Сердце его теперь в твоих руках, не потеряй его и не сломай…

Я слышу себя. У меня здорово получается.

— Чтоб не нести вдоль ночных дорог…

А потом я резко прерываюсь, делаю скачок вправо. Через мгновение на место, где я стоял, обрушивается поток ледяной воды.

Ага! Хрен тебе, сволочь! Я остаюсь сухим.

— Да вы заебали! Чтобы вы сгорели уже на хрен с этим Арбатом, сердцами и дорогами!

Я поднимаю голову, смеюсь, показываю средний палец мужику, который держит в руках пустое ведро!

А потом горланю что есть мочи:

— Пепел любви в руках, сбив ноги в кровь.

— Пульс его теперь в твоих глазах,

— Не потеряй его и не сломай.

Выжжу обратно на Арбат.

Мне немного полегче смириться с окружающей действительностью.

Всё-таки что-то изменить можно.

Вижу ту самую толстозадую аккордеонистку. Как бы ей досадить?

Петь она мне не даст, помешать ей играть я тоже не могу. Не буду же я ей инструмент ломать.

— Твоё место? — интересуюсь, подходя поближе.

Кажется, я слышал, что Арбат уже негласно крышуют грузины.

— Ну моё, — одна из её бровей возмущённо поднимается, другая скептически опускается. — А чо?

— А ничо, я с сегодняшнего дня. Вахтанг сказал, что место стоит стольник!

— Он совсем охренел, где ж я ему столько заработаю!

— Проблемы индейцев шерифа не волнуют!

— Ну, хотя бы пятьдесят…

— Смотри, Вахтанг этого не любит, будешь торговаться, сделает сто пятьдесят. Имей в виду, что у него стоит очередь из желающих играть на этом месте.

Я попал в точку.

Аккордеонистка кривит губы, но отвечать ей нечем.

Иду дальше. Если не получится с анекдотами, то съезжу на Спортивную в видеосалон, возьму пустых бутылок, сдам и сделаю бизнес на пепси.

Напротив театра Вахтангова снова большая толпа. Время от времени собравшаяся толпа взрывается раскатами смеха.

Я подхожу поближе, чтобы посмотреть, что там происходит.

Та же троица парней рассказывает анекдоты, сменяя друг друга.

Через полчаса они заканчивают номер, кланяются, высокий парень в кепке поднимает руку, успокаивая публику:

— Спасибо, товарищи! Ждём вас каждые выходные, в это же время. Не пропадайте!

Публика хлопает, кто-то бросает ещё пару монеток, и группа начинает расходиться. Я краем глаза замечаю, как троица отходит к колонне делить деньги. Высокий парень в кепке, который гнался за мной вчера, снова отсчитывает гонорары.

Себе забирает половину. Двое других получают по двадцать пять процентов.

Парень в кепке улыбается и хлопает товарища по плечу.

Они прячут деньги в карманы, забирают «реквизит» и направляются в сторону ближайшего бара.

Как только они уходят, я занимаю их место и с ходу начинаю рассказывать анекдоты, пока предыдущая толпа не совсем рассосалась.

На этот раз — никакой политики.

— Дорогие друзья, меня зовут Алексей Кириллов, я прибыл к вам из… отеля «Юность» с порцией смешных анекдотов. Про кого начнём? Про блондинок или про наркоманов?

Толпа хором жаждет анекдотов про блондинок.

— Так, прекрасно, — я потираю руки. — Как известно, блондинки — девы красивые, но глуповатые. Готовы?

— Готовы! — отвечает уже разогретая ранее толпа.

Начинаю.

— Итак: встречаются две блондинки. Одна спрашивает другую:

— О чём ты мечтаешь?

— Я мечтаю о том, что как-то раз встречу фею, которая подарит мне сто тысяч рублей.

— А почему не миллион?

— Ну, миллион — это не реально.

Толпа смеётся, хороший признак, значит, их зацепило.

— Разговаривают две блондинки.

— Привет! Как дела?

— Нормально. Только горло что-то болит.

— Я знаю хорошее средство. Когда у меня начинает болеть горло, я занимаюсь оральным сексом со своим мужем, и всё быстро проходит.

— Отличная мысль, надо будет попробовать…

На другой день:

— Ну как, помогло?

— Да, спасибо, горло уже не болит. Только твой муж долго не мог поверить, что это была твоя идея.

Блондинка спрашивает брюнетку:

— Как у тебя с личной жизнью?

— Не спрашивай! Начинается на «П» и заканчивается на «Ц».

— У тебя появился принц⁈

Чувствую, что анекдоты заходят на ура. Ищу глазами ту самую коробку, нахожу, ставлю перед собой — народ сразу отваливает денег, кажется, в коробке уже рублей пятнадцать.

Встречаются два друга, один спрашивает другого:

— Моя тёща вчера ходила на выставку змей.

— И что?

— Вернулась с медалью.

Замечаю, как подходят два приятеля: армянин с грузином. Начинаю рассказывать для них.

Через двадцать минут выступления в коробке рублей тридцать. Выходит, я окупил долг Шатову, завтрак и ужин в ресторане, ещё что-то останется.

Нужно сваливать, пока тот урод из бара не вышел.

Но это оказывается не такой простой задачей. Они не отпускают, хлопают и скандируют: «Ещё! Ещё!»

Решаю продолжить… И понимаю, что зря. У меня из-за спины появляется тот дылда в кепке.

— Слышь, парень. Ты это… на чужой территории работаешь. Это место платное. Я здесь выступаю, и мои пацаны. Ты должен заплатить.

— Не вопрос. Сколько? — спрашиваю я, понимая, что я уже заработал и могу поделиться прибылью.

Он смотрит на меня, ухмыляется, потом заглядывает в коробку, прикидывая, сколько там денег.