День Советского Сурка (СИ), стр. 20

Вокруг — море лиц. Возбуждённых, радостных, ожидающих праздника.

В основном мужчины с усами и без.

Они громко обсуждают предстоящий матч.

Звучат фамилии футболистов — Блохин, Бессонов, Демьяненко. Вспоминают прошлые игры, кто-то спорит о тактике, но в голосах — предвкушение игры.

Это совсем не те болельщики, которых я видел в будущем. Там — крики, маты, фаеры, дым, разбитые бутылки и стычки с полицией.

Никаких тебе «…Атомная бомба нет! Нейтронная бомба нет, водородная бомба нет, шариковая бомба нет, шарикоподшипниковая бомба нет, пластиковая бомба нет, мужик в шляпе нет, мужик без шляпы нет, женщина, которая поёт, нет, женщина, которая…»

Здесь — другой мир. Люди улыбаются, переговариваются, смеются, их лица остаются светлыми.

Царит какая-то праздничная атмосфера.

Поток болельщиков выносит нас к метро.

Коренастый мужик с усами и в синей кепке отделяется от товарищей и обращается ко мне с украинским акцентом и смешно «гыкает»:

— Купи билетик, хлопец! По госцене отдам — полтора целковых!

Я мотаю головой, а сам продолжаю наблюдать за болельщиками. Замечаю того самого грубияна из очереди.

Он стоит поодаль, прислушивается к нашему разговору, смотрит на меня недобрым взглядом.

— Слышь, хлопчик! — продолжает мужик в синей кепке. — Не хочешь за деньги, давай за так. Поехали с нами на футбол! У меня кум заболел, не смог приехать! Будешь за «Динамо» болеть?

Я выдавливаю улыбку:

— Не мужик, не могу. Спасибо, у меня дела. Мне через пару часов в гостинице нужно быть.

— Ну, как хочешь! — усмехается он, разворачивается и уже уходит…

Тех двух парней, вставших на его защиту, нигде не видно, грубиян тоже это осознаёт.

На его лице — тревога.

Делаю шаг в его сторону, он отводит взгляд и тут же присоединяется к выходящим людям.

Через несколько секунд он сливается с толпой, и я теряю его из виду.

Хрен с тобой, дядя. Бегать за тобой я не стану. Хотя я с удовольствием объяснил бы тебе, что некультурно пихать граждан и обзывать их спекулянтами.

Когда толпа редеет, решаю прогуляться по окрестностям.

Я отхожу от метро, сворачиваю налево и иду по Большой Пироговской.

Спокойная улица, деревья, старые здания недалеко от Новодевичьего монастыря.

И тут я вижу кинотеатр «Спорт».

Серое здание с арочными колоннами, кассами по центру.

Перед ним — сквер со скульптурной композицией. Две мужские фигуры держат над головой земной шар.

Но она отличается от той, которую я помню. Тут в 1987 году есть ещё третья фигура. Это женщина, идущая впереди и указывающая дорогу.

В моём прежнем времени её нет.

Видно, что девушка не выдержала тягот перестройки и трудных 90-х.

Судя по всему, кинотеатр «Спорт» занимает нижние этажи жилого дома.

Соблазн скоротать время в кино велик.

У кассы читаю стоимость билета.

В принципе, я могу потратить пятьдесят копеек из денег Шатова, так или иначе мне придётся завтра отрабатывать.

Изучаю афиши.

На одной — угрюмый парень, почти мальчишка, смотрит исподлобья.

Крупные буквы: «Плюмбум, или Опасная игра».

Помню, что-то слышал про этот фильм — вроде про подростка, который втирается в доверие и помогает милиции ловить преступников.

Мрачная драма. Чего-то мне совсем не хочется смотреть перестрелочную чернуху.

Рядом — вторая афиша. «Одинокая женщина желает познакомиться».

На плакате — женщина. Она сидит на скамейке в каком-то сквере, пальто накинуто на плечи, потухший взгляд устремлён вниз.

Мелодрама. Тоже не моё. Я уже собираюсь идти дальше, но замечаю, что ко мне направляется парнишка примерно моего возраста.

Он останавливается в двух шагах от меня и тихо спрашивает:

— Пойдёшь с нами смотреть видак, братишка? Есть одно последнее место.

— Что смотреть? Видак? — переспрашиваю, не понимая, что именно он предлагает.

Он кривит презрительную гримасу:

— Ну, фильм смотреть на видеомагнитофоне.

Предложение посетить подпольный кинотеатр кажется мне заманчивым. А вдруг это развод?

— Это у вас типа подпольный видеосалон?

Парнишка опасливо оглядывается по сторонам.

— Да не ори ты. Идёшь? Нет?

— А какой фильм?

— «Челюсти» слыхал?

— Слыхал. А сколько он по времени длится? Мне до восьми нужно вернуться.

— Два часа. Успеешь.

— А сколько стоит?

— Ты же в первый раз?

Я киваю.

— Сегодня для тебя со скидкой. Всего трешник.

— Нет, трешник для меня дороговато.

Он не сдаётся.

— Ну хорошо, сегодня для тебя со скидкой — рубль устроит?

Памятник с сквере у кинотеатра выглядел так:

В 90ые так:

Сегодня так:

Женщину так и не вернули!

Глава 10

Челюсти

— Устроит, — говорю я. — А где это?

— Здесь недалеко, пошли.

Он разворачивается, засовывает руки в карманы и деловито шагает в сторону Пироговской улицы.

Я испытываю страх и жгучий интерес одновременно. Боюсь, что в подворотне на меня нападут, дадут по кумполу и отберут все деньги, поэтому внутри готовлюсь бежать в любую секунду.

Сердце колотится, ладони потеют, но я иду следом, стараясь держать дистанцию.

Мы проходим мимо старого пятиэтажного дома с облупившимся фасадом.

У дальнего угла стоят четверо.

Парочка лет под тридцать — мужчина и женщина, они о чём-то тихо переговариваются.

Две полноватые молодые девушки-подружки лет двадцати пяти, одеты в широкие яркие штаны и светлые кофты.

Понимаю, что ни девчонки, ни их наряды совсем не в моём вкусе.

Мы подходим к ним, мой провожатый спрашивает:

— А где этот? Соскочил?

Одна из девушек в штанах оранжевого цвета отвечает:

— Сказал — сейчас придёт.

— Семеро одного не ждут, пошли.

Группа присоединяется к нам, тревога отпускает меня, эти люди не похожи на грабителей.

Мы снова шагаем.

За спиной слышатся шаги, оборачиваюсь — там мужик за сорок — командировочный с пластиковым дипломатом в руке, догоняет нас бегом.

На его лице читается недовольство.

— И далеко идти? — спрашивает он парнишку.

— Тут всё рядом, дядя. Скоро дойдём.

Ещё через пару минут провожатый заводит нас через арку во внутренний двор жилого дома, останавливается у подъездной двери, ведущей в обычный жилой дом.

Деревянная дверь с облупившейся коричневой краской приоткрыта.

— Так, с каждого по рублю. Так-то у нас пять, но сегодня скидка в честь Дня парашютиста.

— А разве все среди нас есть парашютисты? — интересуется командировочный.

От него прям пахнет кислым табаком. Я не курю, и мне особенно неприятен этот запах.

Я первым протягиваю деньги. Мне отсчитывают сдачу с пяти рублей.

— Я парашютист-инструктор! — отвечает парнишка. — Девчонки, а вы прыгали когда-нибудь? Хотите устрою?

Те с улыбкой мотают головами.

— Ну как хотите.

После того, как все рассчитываются, парень деловито убирает все деньги в карман.

С довольным видом приглашает всю компанию следовать за ним.

— В подъезде не шуметь.

Мы молча поднимаемся на четвёртый этаж и попадаем в самый настоящий подпольный клуб любителей западного кино.

В прихожей куча обуви — пар двадцать, наверно, не меньше. Запах соответствующий.