Иномирная колючка его высочества (СИ), стр. 6

— Я сказала, что пойду в дом, подальше от кровопийц, — ответила я с невозмутимым выражением лица. — Комары. Один меня даже укусил, — поморщилась я. — Так что будьте осторожнее, матушка.

— Так... — пискнула Алисия, вцепившись в рукав графини. — День же. Они ведь только к вечеру появляются...

Я усмехнулась одним уголком губ, глядя прямо в глаза Арабелле. Мой взгляд был тяжелым, давящим и совершенно не принадлежал двадцатитрехлетней девушке.

Графиня сглотнула. Она посмотрела на свою дочь, сделала медленный, плавный вдох, а потом коротко кивнула мне. Крепко подхватив Алисию под локоть, она почти потащила ее прочь по дорожке, подальше от меня.

Я тоже не стала задерживаться. Развернулась и легкой походкой направилась в дом. У меня было до отъезда целых два дня. Два чудесных дня на то, чтобы довести эту парочку до состояния, близкого к параноидной шизофрении!

5. Три новые мишени

Кира

Два дня до отъезда пролетели очень увлекательно. Для меня.

Моей главной задачей было довести мачеху и сестрицу до нервного тика, и, надо признать, с этой ролью я справлялась блестяще.

Я появлялась абсолютно везде, где они пытались уединиться. Стоило им сесть за вышивку в малой гостиной, как я с невозмутимым видом устраивалась в кресле напротив с книгой. Стоило выйти на террасу — я уже стояла там, задумчиво разглядывая горизонт. Мое постоянное, молчаливое присутствие-преследование и тяжелый, немигающий взгляд действовали на них похлеще китайской пытки водой.

Кульминация моего психологического террора наступила на второй день после обеда. Стояла душная жара, и мы втроем оказались на затененной террасе. Алисия обмахивалась веером, нервно покусывая губы, а Арабелла делала вид, что увлеченно читает какую-то романтическую книжонку.

Я плавно поднялась из плетеного кресла, подошла к столику, где стоял запотевший кувшин со льдом и дольками цитрусовых, и неторопливо наполнила хрустальный бокал. Лед мелодично звякнул о стекло. Повернувшись, с самой кроткой и доброжелательной улыбкой я протянула бокал мачехе.

— Освежитесь, матушка?

Арабелла подняла на меня глаза. Ее взгляд метнулся от моего лица к бокалу, в котором плавали дольки. Она замерла. Я видела, как ее пальцы, вцепившиеся в журнал, дрогнули. Чуть склонила голову набок, я улыбнулась еще шире и, понизив голос, произнесла:

— Не бойтесь, матушка. Не отравлено.

Левый глаз гадины задергался.

«Ну наконец-то!» — мысленно усмехнулась я.

Журнал с легким шелестом выскользнул из ее пальцев и упал на пол. Она сдавленно сглотнула, а Алисия на соседнем кресле издала звук, похожий на писк придушенной мыши.

— Не хотите? Тогда я сама выпью, — удовлетворенно хмыкнув, я поднесла бокал к губам, сделала глоток прохладного лимонада и вернулась на свое место.

Но останавливаться только на психологическом давлении было бы непрофессионально. Любая хорошая сделка должна завершаться выплатой бонусов. И свой бонус я решила выдать им ночью, накануне отъезда.

Когда весь дом погрузился в сон, я бесшумно выскользнула из своей спальни. Тьма мягко струилась по моим ладоням, послушно извиваясь, словно ручная, но очень голодная пантера. Миновав темные коридоры, я скользнула в малую гостиную. В свете луны, падающем из окна, виднелся шедевр Алисии — ширма с вышитыми лебедями. Полгода кропотливой работы. Какая жалость. Наверное.

Я подошла ближе, выбрав самый выразительный фрагмент — угол, где белоснежный лебедь изящно склонил голову.

— Ну что, пантерочка моя, — тихо прошептала я, поднося руку к натянутому полотну. Тонкая дымчатая змейка соскользнула с пальцев. — Сделай кусь.

Магия с готовностью впилась в ткань. Это было странно, но я физически чувствовала, как она разрушает структуру шелковых нитей. Не стала уничтожать всю работу — это вызвало бы массу вопросов и подозрений. Всё должно быть идеально!

Тьма послушно «прогрызла» приличную дыру с неровными краями, аккурат на месте лебединой шеи и головы. Испорчен был лишь небольшой кусочек композиции, но очень важный, и восстановить эту деталь было невозможно.

Оценив свою работу, я тихонько вернулась к себе в спальню и уснула сном младенца.

Утро отъезда началось не с пения птиц, а с оглушительного, пронзительного визга, разорвавшего тишину поместья.

— А-а-а-а! Моя ширма-а-а-а!!! Ма-а-а-ма-а-а-а!

Я сладко потянулась в кровати и улыбнулась потолку. Музыка для моих ушей.

В столовую спустилась уже одетая в дорожное платье темно-бордового цвета, собранная и невозмутимая. Граф Ориан выглядел озадаченным, а мачеха — так, словно всю ночь разгружала вагоны. Под ее глазами залегли тени, губы были плотно сжаты. Со стороны малой гостиной все еще доносились истеричные рыдания Алисии и хлопотание служанок.

— Доброе утро, — бодро поприветствовала я отца. — Надеюсь, я не опоздала? Слышала какой-то шум. Что-то случилось?

Арабелла бросила на меня взгляд, в котором виднелся дикий ужас. Она догадывалась, чьих это рук дело, но сделать ничего не могла.

— Алисия... немного расстроена, — сухо выдавила графиня, нервно сжимая салфетку. — Мыши, видимо, добрались до ее ширмы в гостиной.

— Мыши? Какая досада, — я сочувственно покачала головой. — Наверное, это очень голодные мыши. Обязательно вызовите крысолова, матушка. А то мало ли... сегодня они грызут шелк, а завтра перейдут на живое мясо.

Графиня поперхнулась воздухом, а я спокойно продолжила завтрак.

Когда карета была подана, все семейство вышло на крыльцо. Прощание с отцом получилось на удивление трогательным. Граф крепко обнял меня, долго смотрел в глаза и просил быть осторожной.

Затем я плавно повернулась к мачехе и Алисии. Сестрица стояла с опухшим красным носом, то и дело судорожно всхлипывая — утрата вышитого лебедя стала для нее настоящей трагедией.

Я сделала шаг к ним, натянув на лицо самую участливую улыбку.

— Не скучайте без меня, матушка. И ты, Алисия, не лей столько слез из-за куска шелка, — мой голос лился мягко, заботливо. — Берегите себя и следите за своим здоровьем. Жизнь порой так хрупка и непредсказуема. Никогда не знаешь, какой вдох окажется последним.

Арабелла застыла, словно мраморная статуя, и её левый глаз снова начал дергаться, что не могло не порадовать.

— До скорой встречи, — лучезарно добавила я и, элегантно развернувшись, направилась к экипажу.

Карета с гербом де Валери мягко покатила по мощеной дороге, увозя меня прочь. Я смотрела в окно на удаляющийся фасад, и на душе было, как ни странно, легко. Да, две безжалостных змеи не наказаны как положено за содеянное, но я была уверена, что очень скоро вернусь и тогда их наказание продолжится.

Надо признать, местные градостроители ели свой хлеб не зря. Город оказался на удивление красивым, очень чистым и буквально утопал в зелени. Вдоль широких, вымощенных светлым камнем проспектов тянулись аккуратные домишки с фигурными черепичными крышами. Почти каждый кованый балкончик был щедро украшен кашпо с яркими, пестрыми цветами. Везде царили порядок и какая-то праздничная суета, радуя мой придирчивый взгляд.

Вскоре показался и пункт моего назначения — императорский дворец.

Территория дворцового комплекса поражала своим невероятным размахом. Карета, миновав огромные кованые ворота, медленно покатила по аллее. Взгляд только успевал улавливать мраморные статуи и роскошные, бьющие высоко в небо фонтаны. Вдоль широкой дороги, словно отлитые из стали, стояли гвардейцы, несущие службу. В ослепительно сверкающих на солнце кирасах, с тяжелыми алебардами в руках, они провожали каждый экипаж строгими, непроницаемыми взглядами.

Наша карета плавно остановилась на широкой площади перед одним из дворцов, рядом с несколькими другими, не менее богато украшенными экипажами.