Иномирная колючка его высочества (СИ), стр. 46

Внутри пахло воском, дорогой кожей и властью. Мы миновали анфиладу залов, сопровождаемые бесшумными тенями гвардейцев, пока не остановились перед высокими двустворчатыми дверями малого кабинета.

Двери распахнулись.

Кабинет Императора был выдержан в темных тонах. Тяжелые портьеры были полузакрыты, создавая полумрак, в котором ярко выделялся массивный стол из красного дерева. Тиберий эр Этерио сидел в своем кресле, откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок. Лицо правителя было непроницаемо, как и всегда.

Мы втроем синхронно, как по команде, низко поклонились. Отец молчал. Только мерное, глухое тиканье напольных часов в углу кабинета нарушало мертвую тишину. Секунда за секундой. Эта пауза была излюбленным психологическим приемом Императора. Он умел давить молчанием так, что у людей начинали дрожать колени.

Я краем глаза покосился на Кирию. Она стояла с опущенной головой, сцепив пальцы перед собой. Ее грудь часто вздымалась — дикарка нервничала. И было от чего. За подобную выходку отец мог не просто сослать ее в подземелья, но и лишить весь род титула.

Тишина становилась невыносимой. И тут Император, наконец, заговорил. Его голос был глубоким, ровным и лишенным всяких эмоций.

— Ну что? Хорошо вчера повеселились?

— Отец... — тут же шагнул вперед Дариан, явно намереваясь, как и обещал, броситься на амбразуру и защитить свою новообретенную «сестру».

Император даже не изменился в лице. Он просто одним коротким жестом вскинул руку, требуя немедленного молчания.

Спорить с правителем Лумирии в такие моменты было себе дороже. Дариану ничего не оставалось, как судорожно сглотнуть и, повинуясь, закрыть рот.

— Весь внутренний двор гудит после вашей... — отец сделал крошечную паузу, подбирая слово, — вчерашней прогулки.

Я снова бросил быстрый взгляд на Кирию. Она стояла неподвижно, не смея поднять глаз на монарха.

— Леди Кирия, — произнес Император.

Девушка медленно подняла голову. В ее сапфировых глазах не было дерзости или вызова, которые она так любила демонстрировать мне. Там проглядывалась вина. И, как мне показалось, она была искренней. Видимо, мозг дикарки все-таки осознал масштабы катастрофы и возможные последствия.

— Ваше Императорское Величество, — Кирия снова изящно склонила голову. — Я прошу прощения за неподобающее поведение. Полностью осознаю свою вину и готова понести любое наказание, которое вы сочтете нужным...

Император смотрел на нее, не мигая. Затем он тяжело вздохнул, расцепил пальцы и... сказал то, от чего у меня в буквальном смысле отпала челюсть.

— Знаете, леди Кирия, с вашим появлением во дворце… будто снова появилась жизнь.

Мы с Дарианом синхронно выпучили глаза на отца. Кирия и вовсе затаила дыхание, замерев изваянием.

— И это прекрасно, — продолжил Император, и в его голосе внезапно проскользнула нотка искреннего веселья. — Все придворные оживились, сплетничают. Слуги и гвардейцы не утихают со вчерашнего вечера. Только и обсуждают, как мой младший сын скакал верхом на пантере, сотканной из смертоносной Тьмы…

— Отец, ты бы только знал, какая она невероя… — не выдержал Дариан, мгновенно воодушевившись.

Тяжелый, пригвождающий к месту взгляд Императора заставил младшего принца подавиться воздухом. Дариан мгновенно сник и принял прежнее, смиренное выражение лица.

— Но знаете ли вы, — голос отца снова стал тихим и обманчиво мягким, — в чем заключается ваша главная, непростительная ошибка во всем том, что вы вчера натворили?

Мы молчали. Втроем. Никто не решался издать ни звука, чтобы не навлечь на себя монарший гнев, который, казалось, все еще висел в воздухе.

Отец помолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Затем вздохнул и покачал головой.

— Столь невероятное создание, как только что смел заметить мой младший сын, сумели разглядеть десятки слуг и стражей. А я, Император, так и не был удостоен этой чести. Видел эту потрясающую кошку лишь мельком.

Кирия в полнейшем неверии уставилась на правителя. Ее рот слегка приоткрылся. Дариан издал какой-то сдавленный, хриплый звук. А я просто замер, отказываясь верить собственным ушам.

Отец подался вперед, положил локти на стол и внезапно, совершенно по-домашнему, широко и искренне улыбнулся.

— Ну так что, леди Кирия? Вы познакомите меня со своим очаровательным зверем?..

44. Ядовитые замыслы

Тяжелые, инкрустированные золотом двери покоев Императрицы распахнулись с такой силой, что ударились о мраморные ограничители с глухим, зловещим стуком.

Октавия, сидевшая на бархатном пуфе перед огромным зеркалом, вздрогнула. Расческа в руках ее личной служанки замерла на полпути.

В комнату, не дожидаясь доклада стражи, стремительным шагом ворвался Первый советник Империи — отец Октавии. Внешне он казался абсолютно спокойным: идеальная осанка, безупречно скроенный темный камзол, ни один мускул не дрогнул на его волевом лице. Но глаза... Они полыхали такой яростью, что воздух в просторной комнате мгновенно стал тяжелым и удушливым.

Кай, бесшумной тенью стоявший у портьер, мгновенно среагировал на угрозу. Мужчина сделал плавный, текущий шаг вперед, закрывая собой Императрицу.

— Вон, — с убийственной сталью в тоне процедил советник.

Октавия судорожно сглотнула.

— Оставь нас, Кай, — велела она, и ее голос предательски дрогнул.

Страж помедлил долю секунды, бросил на советника предупреждающий взгляд, но подчинился, бесшумно покинув покой. Служанка поспешила за ним.

Как только щелкнул замок, иллюзия спокойствия советника рухнула. Он шагнул к дочери, нависая над ней, словно коршун.

— Ты совсем обезумела?! — прошипел он, и в этом яростном шепоте было больше угрозы, чем в крике толпы. — Как ты посмела обратиться к тому, о ком я тебе даже вспоминать запретил?!

Октавия удивленно и с нескрываемой опаской вскинула брови, а потом отвела взгляд, не в силах выдержать давящий, испепеляющий взор отца. В ее глазах мелькнуло искреннее волнение. Она прекрасно понимала, что нарушила главный запрет. Знала, что отец много лет назад сжег все мосты, ведущие к тому гениальному и страшному алхимику, чтобы защитить их семью после смерти первой Императрицы. Но у нее просто не было выхода! Она не могла сидеть сложа руки!

— Отец, эта темная тварь... — Октавия плавно поднялась с пуфа, шурша тяжелым шелком утреннего платья, и сделала робкий шаг к нему. — Она слишком опасна. Поэтому я решила...

— Перевести опасность на меня?! — рыкнул советник, резко перебивая ее. Его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. — На всю нашу семью?! На наследие, которое я выстраивал десятилетиями?!

Императрица виновато опустила голову. Сейчас, в этой залитой утренним солнцем комнате, она была не всемогущей правительницей Люмирии, идущей по трупам и пачкающей подол своего шикарного платья в крови врагов. Сейчас она была просто провинившимся дитя, которое сжималось под гнетом родительского гнева.

— Это безрассудство! — продолжал отчитывать ее отец, меряя шагами ковер. — Непростительная глупость! Одно неверное движение, один лишний свидетель — и твоя самодеятельность приведет нас на плаху! Причем не только меня, но и тебя! Тебе что, спокойно жить надоело?! Корона слишком сильно сдавила голову?!

Его слова хлестали, как пощечины. Октавия до боли стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает коктейль из обиды и злости. Она вскинула взор, встречаясь с взглядом отца. В ее темных глазах бушевали эмоции.

— Тебе легко рассуждать! — вырвалось у нее. — Но мы не видели, что происходит! Эта темная гнилушка очаровала Дариана, околдовала Ривиана! Они ходят, как привязанные щенки! Но и это не самое страшное! — Октавия перевела дыхание, ее грудь тяжело вздымалась. — Мое предчувствие меня не подвело. Император действительно хотел взять эту гадину себе в наложницы! Прямо на испытании, при всех, он предложил ей переехать в свое крыло!